Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 76)

— Ради любви Великого Ангела! Держите его! — крикнул жрец.

Над ним нависло лицо:

— Данте! Командор! Это я, капитан Карлаэн. Прошу, успокойся, господин мой. Ты тяжело ранен — позволь Альбину сделать свою работу.

Данте сумел справиться с болью хотя бы настолько, чтобы перестать сопротивляться.

— К-Карлаэн?

— Да, господин мой, — ответил капитан. На нем была простая силовая броня вместо привычного терминаторского доспеха, и его извечная мрачность сменилась счастьем. Слезы свободно текли по открытому лицу. — Мы нашли тебя. Мы нашли тебя!

— Хорошо, хорошо! — сказал Альбин рядом с Данте. — Отлично! Вот так и держите. Я справился с повреждениями второго сердца и почти закрыл рану. Я стянул края, но она слишком глубока и затянется не скоро. Нужно немного помощи. — Из нартециума Альбина полыхнул узкий луч плазмы. — Прошу прощения, Данте. Медкомплекс твой брони отключен, так что будет немного больно.

Как любой доктор на протяжении всей истории человечества, Альбин преуменьшал воздействие. Данте взревел, когда Сангвинарный жрец прижег рану.

— Спокойно, спокойно! — сказал Альбин. Сосредоточенно нахмурив брови, он вел плазменным факелом по груди Данте, плавя кожу и заставляя ее сойтись. — Почти готово!

Дайте непроизвольно дернулся. Его второе сердце запустилось и принялось биться рядом с первым. Его дары затопили организм синтетическими веществами, но без помощи медкомплекса брони они не могли заглушить боль.

Плазменный факел погас. Альбин сбрызнул рану охлаждающим, исцеляющим составом. Боль отступила, оставив лишь горячую пульсацию.

— Было неприятно, — выдохнул Данте.

— Он будет жить? — спросил Карлаэн.

— Будет, — пообещал Альбин. Он поднялся на ноги. Его бело-красную броню покрывала кровь, по большей части вытекшая из Данте.

— Он может встать? — спросил Карлаэн.

— Да, — сказал Данте.

— Нет, — одновременно сказал Альбин.

Данте не обратил на него внимания, скрипнув зубами от боли и заставив себя хотя бы сесть, и понял, что окружающий мир припас для него новые неожиданности.

Во-первых, тело огромного тирана улья с энтузиазмом распиливала группа магосов биологис. Во-вторых, их охраняли странные, незнакомые космодесантники.

На их красном с золотом облачении виднелись цвета и знаки Кровавых Ангелов. Лишь в одном их отметки различались — светло-серый шеврон пересекал символ ордена на левом наплечнике. Они казались необычно большими, выше и массивнее нормальных Адептус Астартес, а их оружие и броня, хотя и явно имперские, были незнакомых моделей.

— Мой господин, нужно отдохнуть. Подожди, пока доставят носилки. Мы отнесем тебя в командный центр, — сказал Альбин. — Лежи. Не шевелись.

Данте покачал головой.

— Карлаэн, как ты оказался здесь? Кто эти воины? — Он внимательно вгляделся в лицо Первого капитана. — А ты? Ты постарел! Что происходит? Какие вести с Кадии?

Альбин протянул Данте флягу с водой, и командор немедля осушил ее. Его жажда была велика.

— На эти вопросы нелегко дать ответы. Лучше ты увидишь сам, господин мой. А что до тех воинов — они такие же, как мы, но другие, — ответил Карлаэн. Он широко улыбнулся — как посвященный в некую глубинную, радостную и метафизическую истину. — Они — новая порода. Спасители Империума.

— И не только те, что носят наши цвета, — добавил Альбин. — Есть и другие, от иных генетических линий.

— Генетических линий? Что ты имеешь в виду?

Один из странных воинов вышел вперед. Он носил отличительные знаки сержанта, как положено по кодексу. На первый взгляд он по всем признакам принадлежал к Кровавым Ангелам. Космодесантник снял шлем, и Данте увидел перед собой привычные черты лица, измененного геносеменем Сангвиния.

— Мы — Неназванные сыны Сангвиния, господин мой Данте, — сказал воин. — Мы — космодесантники-примарис, и мы пришли к вам на помощь.

— Примарисы? Откуда вы взялись? — Удивление Данте было сильнее его ранений. — Чей это флот?

Сержант оглянулся на Карлаэна:

— Капитан, позволите? Я мог бы объяснить, пожалуй.

— Подожди, Антус, — сказал Карлаэн. — Я уже сказал, что лучше тебе самому увидеть, господин мой. Это — чудо, которое невозможно выразить словами. Мы отведем тебя на встречу с ним. Ты можешь идти?

Данте упрямо взглянул на Альбина.

— Да.

Альбин смиренно вздохнул:

— Хорошо же. Кто-нибудь, принесите реакторный ранец. Пусть броня поможет ему, насколько удастся.

Карлаэн помог Данте подняться на ноги. С чьего-то тела сняли нетронутый реактор и закрепили на силовой броне Данте. В доспех хлынула энергия, и снова зазвенели сигналы тревоги. Командор заглушил их все.

— Сюда, господин мой Данте, — сказал сержант Антус. — Наш владыка ждет тебя.

Они вели Данте, осторожно взяв за руку. Он хромал, изломанная броня скрежетала и спотыкалась. Из его ран сочилась кровь, но он не позволял помогать, и потому они двигались медленно. Небо постепенно очищалось, не оставляя почти никаких следов от клубящегося варп-шторма. Наступало утро — в естественных для Баала оттенках голубого и розового. В рассветной заре с ревом пролетали истребители. Вдалеке грохотали пушки — имперская артиллерия, не визжащие кошмары флота-улья; но все это звучало тихо, немного сонно, точно машины, убирающие урожай ленивым летним полднем на каком-нибудь агромире. Беспрестанные трескотня и вопли тиранидов исчезли, как и бескрайнее, рвущее разум давление их психического воздействия. Вместо океана чудовищ Данте видел легионы высоких, незнакомых космодесантников, многих — в цветах его собственного ордена. Сыны Сангвиния, назвал их Карлаэн. Мысли Данте путались, жажда все еще следовала за ним, а его мозг изнывал от недостатка крови. Иногда он видел, как рядом, поддерживая его, идет Альбин, но порой видел вместо него Сангвинора, а один раз — своего собственного, давно забытого отца, чьи янтарные глаза смотрели с изъеденного радиацией лица. У Данте были такие же глаза — единственное напоминание, что он сын другого человека, не только Великого Ангела.

— Идем, Луис, — сказал отец. — Уже недалеко.

— Папа? — спросил Данте. — Па, это ты? Смотри на меня, смотри! Я стал ангелом, па.

— Господин мой?

Лицо его отца развеялось, как мираж над пустыней. Его сменило встревоженное лицо Альбина.

— Мой господин, нам нужно остановиться. Ты тяжело ранен. Прошу, позволь помочь. Позволь, мы понесем тебя.

— Давайте, помогите ему, — нетерпеливо сказал Карлаэн.

— Нет! — скомандовал Данте. — Я пойду сам. Никакой помощи. Еще нет. Я должен идти.

Он не сказал, что делает это в покаяние.

Они привели его к посадочным площадкам, где из песка вздымались укрепления. Корабли с грохотом опускались с неба, выгружая секции стены возле тяжелых тягачей. Бункеры, падающие с орбиты, тормозили на реактивных двигателях над местами посадки, тщательно занимая позицию, прежде чем выключить ракеты и рухнуть на землю.

Здесь оказались тысячи новых космодесантников. Они не орден, даже не множество орденов — словно легионы древности возродились и облачились в новый керамит.

Данте пошатнулся, заваливаясь на Альбина. Чьи-то руки подхватили его.

— Тебе нужно отдохнуть, господин мой, — в очередной раз повторил Альбин.

— Я не стану, — пробормотал Данте. — Не раньше, чем увижу чудо своими глазами.

Блоки казарм обрамляли широкие дороги. Тысячи и тысячи людей самых разных специальностей сновали по лагерю. Он был превосходно организован — ни одного строительного блока не на своем месте — и стремительно расширялся.

Центр оставался центром, каким бы широким ни становился периметр. Там завершалась сборка походной крепости-кастеллума. По четырем ее углам бились широкие кобальтово-синие флаги, на которых серебряной нитью была вышита ультима, эмблема Ультрамара, охватывающая аквилу Империума и коронованная лавровым венцом. Знакомый символ, но с новыми деталями.

Чудеса следовали за чудесами. На верхних ступенях лестницы несли стражу закованные в золото воины Адептус Кустодес, которых даже Данте за всю свою долгую жизнь видел лишь в Императорском дворце на Терре. Они отсалютовали приближающимся Кровавым Ангелам.

Ворота распахнулись с резким вздохом пневматики, открывая новых почетных стражей, на сей раз — ветеранов-Ультрамаринов.

Воин в броне капитана выступил вперед.

— Я приветствую тебя в кастеллуме, лорд-командор Данте, — сказал он. — Наш господин ждет тебя.

— Сикарий? — переспросил Данте. — Это ты?

— Да, мой господин. Рад видеть тебя живым, — сказал Ультрамарин. — Ты ранен?

— Конечно, он ранен, Сикарий, чтоб тебя! — огрызнулся Альбин. — Отведи нас к нему, пока командор не потерял сознание!

Сикарий извиняющимся жестом протянул руку, показывая Данте путь.

Ультрамарины старой разновидности уступили место высоким представителям нового вида. Они встали по стойке «смирно», пока Данте устало хромал к бронированным воротам центрального командного узла. Те распахнулись при его приближении. На пороге командор стряхнул руку Альбина и шагнул внутрь так гордо, как только мог.

На троне из чистого адамантия, окруженный сотнями незапятнанных знамен, восседал он — живое чудо, воин-гигант, облаченный в синее и золотое, с лицом прекрасным, но строгим; одна рука была закована в тяжелую силовую перчатку, а на коленях лежал огромный меч в ножнах.