Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 77)
Теперь Данте понимал, почему в его последнем видении отсутствовал меч. Клинок Императора был здесь, перед ним, в руках живого примарха.
Робаут Жиллиман явился на Баал. Вне всяких сомнений. Данте видел примарха прежде, запертого в стазис-поле в Крепости Геры, на Макрагге, где он вечно пребывал за секунду до смерти — на протяжении большей части истории Империума. Но теперь он находился здесь, живой и настоящий.
Физическое присутствие примарха переносилось тяжело. Жиллиман был идеалом благородства, монументом во плоти. Он ошеломлял и подавлял. Позабыв о боли от заживающих ран, Данте с лязгом упал на колени и склонил голову.
— Неужели это правда? Неужели это вы? Вы живы?
Примарх встал, отложил меч и спустился по ступеням.
— Поднимись, Данте, — негромко произнес Жиллиман. — Я не приму проявлений покорности от такого, как ты. Ты один из немногих в эту эру заслужил право говорить со мной на равных. Встань. Сейчас же.
Данте охнул от боли, попытавшись подняться. Примарх ухватился за его наплечники и попросту вздернул вверх.
— Прости за неподобающее поведение, — сказал Жиллиман. — Я вижу, ты ранен.
Данте смиренно кивнул.
— Никогда больше не опускайся передо мной на колени. Ты будешь стоять вместе со мной, в знак уважения. Я прикажу тебе не склоняться, если понадобится. Но я не хотел бы строить наши отношения на таких условиях. У меня нет времени для преклонения, слишком многое нужно сделать. Хотя, если тебя мучает боль, ты можешь сесть, конечно же, — добавил он с едва заметной улыбкой.
— Это сон или видение?
— Ни то, ни другое. Я жив. Я вернулся, чтобы спасти Империум, — сказал Жиллиман.
— Простите, господин мой. — Данте вынужденно сделал шаг назад, чтобы смотреть ему в глаза. — Я проиграл. Я собрал все Ордены Крови и потерял их все ради спасения Баала. Аркс Ангеликум лежит в руинах. Тысячи космодесантников мертвы, а Баал разорен.
— Простить? — переспросил Жиллиман. — Здесь нечего извинять, Данте. Ты остановил их. Прибыв, мы обнаружили истощенный флот-улей, который оказалось легко уничтожить. Сейчас, пока мы говорим, корабли Несокрушимого крестового похода очищают систему от последних остатков тиранидов. Ты достиг того, чем мало кто может похвастаться, и отсек одно из главных щупалец флота-улья. Я бы поздравил тебя, но никакими словами я не смогу передать величие того, чего ты добился. — Жиллиман положил руку на плечо Данте. — Ты спас от разума улья Баал, командор Данте, а вместе с ним — большую часть сегментума.
На этом Данте наконец дал волю слезам.
— Мне жаль, мне так жаль, — повторил он. — Я почти проиграл. Почти потерял все. Прошу, простите меня.
— Здесь нечего прощать.
Данте не слышал. Не в силах больше выносить боль от ран и сияющее присутствие живого примарха, он рухнул на землю.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
НОВАЯ КРОВЬ
Уйгуй дрожал от холода. День выдался жаркий даже в тени стен разрушенного Аркса, но его бил озноб.
— Да тут холоднее, чем ночью в пустыне, — выдавил он, стуча зубами.
— П-п-па? — спросил мальчик; от беспокойства его простое лицо выглядело совсем детским.
Даже рядом со смертью Уйгуя раздражало его заикание.
— Прекрати суетиться. Со мной все в порядке.
Он хотел обнадежить мальчика, сказать, что они стояли на вершине Аркс Мурус и видели, как космодесантники бегут к смерти, стреляли из гигантских пушек, прикрывая Ангелов Баала, дерущихся в последней битве. Напомнить, как они узрели живого примарха и разделить благоговение перед произошедшим, как отец с сыном. Но обида и разочарование, а еще — немалый страх мешали ему.
Летающая тварь подстрелила его. Если бы мальчик не оттолкнул его с дороги, Уйгуй уже умер бы. Он хотел поблагодарить сына и за это, но просто не мог себя заставить. Каждая добрая мысль была одиноким воином, стоящим против армии горьких воспоминаний.
— Па?
— Все будет в порядке, — раздраженно ответил Уйгуй и отвернулся.
Уже несколько часов они ожидали в разрушенной галерее, вместе с сотнями других людей. До сих пор Уйгуй не нашел времени подумать про крепость-монастырь — ужас мешал ему. Теперь, когда мир вернулся, он видел, как изысканно построено и отделано здесь все, даже в этом простом коридоре, потрепанном войной. Такая роскошь. Казалось нечестным, что ангелы живут так богато, а те, кого они защищают, прозябают в нищете.
Приближение ангела в белом отвлекло его, прежде чем мысли успели свернуть в сторону истинной ереси.
Броня ангела блестела, словно и не было никакой войны. Его знаки различия и эмблемы сияли свежей краской. Он двигался мимо измученных рекрутов с преувеличенной осторожностью, словно опасался наступить на них. Ему помогали ассистенты-смертные в такой же безупречной униформе.
— Эй! Эй! — позвал Уйгуй.
Ангел не обратил на него внимания.
— Дождись очереди, — сказал один из ассистентов.
— Да, заткнись, — добавил человек, сидящий рядом с ним.
Уйгуй сжал зубы — молния боли прошила его тело.
— Я ранен! — выкрикнул он.
— Многие ранены, — ответил ангел, не поворачиваясь.
Уйгуй обессиленно привалился к стене, дрожа от вызванной ядом лихорадки. Он, должно быть ненадолго задремал, потому что, когда он поднял взгляд, ангел возвышался над ним.
— Теперь твоя очередь, — сказал он и опустился на колени рядом с Уигуем. Глупо, но продавец воды вдруг вспомнил отца.
Пока ангел изучал его рану — так эффективно, что Уйгуй заподозрил, будто он делает это только для вида, — Уйгуй заметил, как молодых рекрутов уводят.
— Куда вы забираете мальчиков? — Уйгуй вскрикнул, когда ангел ткнул в его рану.
Ангел остановился.
— Мы оказываем им честь, — сказал он. — Мне приказано оценить их всех. — Он оглянулся на мальчика: — Это твой сын?
Уйгуй скрипнул зубами. Сложно было признать, что он — отец идиота, даже сейчас.
— Да. Да, это мой сын.
— Он не ранен?
— Нет! Это я ранен! — воскликнул Уйгуй.
Боль становилась все сильнее. Что-то шевелилось в его груди, он не сомневался. Было страшно.
Ангел бросил еще один взгляд на мальчика, который лишь восхищенно смотрел в ответ. Ангел присмотрелся внимательнее.
— Шрам на его голове… Откуда он?
— Старая рана, — ответил Уйгуй.
Ангел вытянул левую руку. Броня на ней утолщалась, скрывая некий прибор. Снизу торчала устрашающая дрель, сверху же на запястье находились маленький экран и набор кнопок. Уйгуй ничего в них не понимал. Ангел нажал на одну и провел рукой над головой мальчика. Кончики его пальцев зажглись фиолетовым светом. Мальчик испуганно заморгал.
— Мой сын был избран на последнем испытании, два лета назад, — пояснил Уйгуй. — Он рос отважным мальчиком, умным и сильным, а потом он ушел, вы сломали его и вернули мне идиота.
Прибор загудел. Мальчик отчаянно храбрился, но его губы дрожали, и он чуть не плакал.
— Идиот, неужели? — сказал ангел. — Он наверняка доблестно сражался, раз сумел пережить разорение.
Уйгуй поджал губы. Он почти упомянул, как сын дважды спас ему жизнь. Почти.
— Как это случилось? — спросил ангел. — Эта рана, из-за которой он выбыл из испытаний?
— Несчастный случай, так мне сказали. Он поскользнулся на склоне и ударился головой.
— Тогда ему повезло. В Месте Испытания можно умереть сотней разных способов.
— То, что он выжил, — вот это проклятие. — Уйгуй согнулся в приступе жестокого кашля. После этого во рту остался отвратительный мясной привкус.
Инструмент ангела издал мелодичную ноту, и тот опустил запястье.
— Ясно, — сказал ангел прекрасным и холодным голосом. — Небольшое повреждение мозга. Я не удивлен, что его отвергли. Мы берем немногих, и любого изъяна достаточно для исключения кандидата.
— Вы бы взяли его, если бы он не упал?
— Вероятно. Он соответствует генетически и лишен тяжелых отклонений, свойственных жителям Баала. — Ангел сделал паузу. — Он подходящий кандидат для имплантации геносемени.