Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 39)
— Я же сказал, Сет, мы ближе к Сангвинию, чем все другие. Мы несем его дары, как и его проклятие.
Сет бросил взгляд на Рыцарей Крови. У них осталось немало танков. Если объединить их с его собственными…
— Нет, — твердо заявил он. — Расчленители будут драться одни.
— Вы строите укрепления, — сказал Жул. — Это не ваша манера боя.
— Я уже сражался с роями прежде. Предпочту приберечь нашу ярость, чтобы использовать ее наилучшим образом. Ты можешь бросаться в их пасти, если захочешь.
Жул засмеялся снова. Его веселье раздражало Сета.
— Расскажи об этих укреплениях.
— Среди обломков есть бастионы, пережившие века. Я приказал отстроить два из них. Ты знаешь это. Ты наверняка шпионил с орбиты.
Жул промолчал.
— У нас нет места для ваших воинов, — сказал Сет. — Сражайтесь где-нибудь еще.
— Коррозия и прах владеют этим миром. Неужели металл не проржавел насквозь? — спросил Жул.
— Не весь, — ответил Сет. — В этих горах можно найти пригодные для обороны позиции, но их немного. В таких местах как раз живут местные племена. Но против флотов-ульев их природа лишь помешает защищаться. Здесь слишком много тоннелей, пригодных для использования врагом.
— Тогда зачем оставаться здесь? — спросил Жул.
— Это мое дело, — ответил Сет. — Двигайтесь дальше, идите в Стардам, к Кровавым Крыльям. Может, они примут вас.
— Ты знаешь, что не примут.
Магистры орденов смотрели друг на друга, не отводя взглядов. Вдруг Жул отвернулся и окликнул Крисмсея:
— Мальчик, подойди.
Проводник, часто моргая и дрожа от страха, выбрался из-под защиты Сета.
— Ты знаешь о происхождении этих гор? — спросил его Жул.
— Это прекрасные драгоценности, звезды, вырванные из Ожерелья Баалинды, — сказал Крисмсей. — Баал подарил их Баалинде, а потом их злая ревнивая сестра разбила Ожерелье.
Жул указал на древние обломки:
— И ты веришь в это?
— Эту историю мы знаем с детства, — настороженно ответил Крисмсей. — Мы рассказываем ее другим. Как и про ангелов, это все правда.
— Это не так, — сказал Жул. — Хочешь узнать настоящую правду?
Юноша с заминкой кивнул. Накануне вторжения, грозящего уничтожить его мир, он все еще прикидывал, сможет ли за хорошую историю купить час-другой у огня. Презрение Сета усилилось.
— Здесь есть зал, который я всей душой желал посетить, — сказал Рыцарь Крови. Возможно, ты можешь сказать, существует ли он?
Мусорщик упал на колени.
— Да, Ангел. Если ты говоришь так.
— Это оболочка старого инженариума, хотя ты и не понимаешь этот термин. Большое место, нетронутое падением звезд. Там есть надписи. Покажи его мне, и я расскажу тебе истинную историю Ожерелья.
Юноша выглядел смущенным.
— Я не понимаю, господин мой ангел.
— Место глубоко под землей. Вы называете его Феллхольм. Для вас это обиталище демонов и ужасов, но когда-то раньше ваши предки жили там. Ты знаешь его?
Крисмсей только дрожал от страха.
— Ты зря теряешь время. Здешние племена боятся заходить внутрь орбитальных станций, — сказал Сет. — И ты зря теряешь мое время.
— Вовсе нет. Ты еще увидишь. — Жул наклонился вперед, и решетка его шлема оказалась напротив лица Крисмсея. От него исходил мощный запах крови. Пусть это старая и гнилая кровь, рот Сета все же наполнился слюной.
— Ты знаешь, о каком месте я говорю! — угрожающе прошептал Жул. — Ты отведешь нас туда — или умрешь. — Он не спросил Сета, хочет ли он в этом участвовать.
Сет предупреждающе зарычал. Рыцарь, будучи рядом, влиял на его жажду. Его ярость, никогда не уходящая глубоко, поднималась в ответ на гнев, источаемый его далеким родичем.
— Ты не хочешь увидеть историю людей, которые жили здесь, в месте, священном для нашего общего повелителя? — спросил рыцать. — Какие еще дела задерживают тебя?
— Укрепления.
— Твои люди и рабы справятся с этим. Когда это могучий Габриэль Сет опускался до того, чтобы пачкать руки низменной работой?
Сет мрачно смотрел на Рыцаря. Крисмсей нервно переводил взгляд с одного на другого.
— Я пойду, — сказал Сет. — Меня не волнует история, но я не позволю вам прятаться у меня под ногами незамеченными.
Они отправились назад к горам, сложенным из обломков. Теперь они сразу двинулись внутрь, следуя по тоннелям к сердцу тьмы внизу. Стоило миновать искореженную мешанину северных склонов, как проходы сделались прямыми, лишь слегка изогнутыми после столкновения и войны. Никакой естественный тоннель так быстро не привел бы так далеко.
Кроме этого, погребенные коридоры и залы ничем не отличались от природных пещер. Вода сочилась по стенам, стекая в лужи, где плавали слепые создания. Летучие существа стаями вырывались из комнат, наполненных их вонючим пометом, и со стрекотом улетали прочь. Минералы, капающие сверху, образовывали вполне органического вида сталактиты и сталагмиты. Сет остановился возле впечатляющей формации — в кругу света от его прожектора она выглядела ярко-белой, с потеками синих окисдов. Конструкция орбитальной станции предполагала использование камня, но он решил, что кальций этой скалы содержался раньше в человеческих костях.
Двадцать минут спустя они прошли через зал, подтвердивший теорию: он от пола до потолка был забит перемешанными останками. Тысячи серых черепов смотрели на них в безмолвном ужасе.
Здесь попадались и другие живые существа — гуманоиды с холодными мерцающими глазами, выглядывающие из темноты и тут же убегающие прочь. Крисмсей боялся их, но Жул и Сет внушали ему больший страх, и мусорщик вел космодесантников дальше в глубину разбившейся орбитальной станции.
Распад, разрушение, смерть. Они просачивались в самые кости Сета. В Ожерелье царствовали мертвые. Останки древних времен предвещали грядущий вновь конец. Сет чувствовал это своими сердцами.
Им встречалось не много препятствий. Крисмсей, очевидно, знал дорогу. Он вел их вниз по случайным боковым коридорам, которые в итоге позволяли обойти разрушенные главные проходы — обвалившиеся, заполненные обломками или залитые неподвижной черной водой.
Наконец они вышли в огромное пространство, где луч прожектора Сета угасал, не достигнув потолка.
Жул удовлетворенно хмыкнул:
— Мы на месте.
Лавина насекомых потекла со стены, когда луч фонаря Сета коснулся их. Крисмсей скорчился в ужасе.
— Здесь есть надписи, ты знаешь это? — спросил Сентор Жул. Он шагнул в глубь зала, что-то разыскивая. — Записи о падении Долгой Ночи и о конце первой звездной империи человечества.
— Я ничего не слышал об этом, — сказал Сет.
— Кровавые Ангелы мнят себя превыше всех прочих Орденов Крови, — с обидой сказал Жул. — Их либрариум хранит тайны, которыми они никогда и не подумают делиться.
— Тогда откуда же знаешь ты?
— Наш основатель, Оустен Галаэль, родился на этой луне. Мы завидуем вам, первородным, ибо вы так близки к источнику всей нашей крови, но и нам повезло, ведь мы основаны одним из капитанов Кровавых Ангелов. И Галаэль вел собственные записи.
Космодесантники разошлись в стороны, случайно направляясь в разные части реакторного зала. Пол был покрыт мягким слоем помета. Никто давно уже не заходил в эту пещеру. Но в древние времена, очевидно, здесь жили. Ступенчатые платформы постепенно поднимались, служа основанием для аккуратно сложенной груды останков, закрывающих стену. Сет подошел ближе. Кости стали хрупкими со временем, но на них по-прежнему ясно различались следы разделки. Этих людей съели.
Жул тем временем забрел в дальнюю часть пещеры. Свет его фонаря упал на сколоченные на скорую руку мостки и обвалившиеся шалаши, сложенные из листов металла. Покатый склон реакторного кожуха возвышался перед ним, огромный, точно восходящие луны Баала. Он увидел нечто и двинулся прямо туда.
— Здесь! Сюда, владыка Сет. — Он махнул рукой.
Сет гортанно заворчал. Жул ожидал его перед высокой стеной, украшенной разбитыми алтарями. На поверхности виднелись надписи. Их давным-давно покрыла ржавчина.
— Галаэль был рассудительным человеком, как и ты сам, владыка Сет, — сказал Жул, разглядывая поверхность стены. — Он славился как искатель мудрости, и, хотя сам не обладал психическим даром, либрариум всегда оставался его страстью. Мы знамениты яростью, и эта репутация полностью заслужена. Сейчас я говорю спокойно, но, вступив в бой, мы не в силах контролировать страсти. У Кровавых Ангелов есть их доблести и добродетели. Когда-то мы владели похожей системой, призванной усмирять нашу ярость. Она больше не действует. Наш гнев против врагов человечества растет теперь неудержимо, но либрариум остается важен для нас, как и история. Там хранятся знания о древних временах, собранные Галаэлем в этом зале. Его хроника — сердце нашего собрания. В ней он досконально записал все узнанное от своего народа, прежде чем время и обстоятельства навеки разлучили нас с Баалом.
Жул указал на проржавевшую стену.
— Хроники говорят, что здесь хранились записи этого народа, врезанные в металл упавших звезд после войны. Их больше нет, но я желал носмотрегь на то место, где они были когда-то, ибо я знаю их историю наизусть.
Сет вгляделся в выщербленный металл. На нем различались фрагменты текста, изгибы букв вокруг вмятин или на отслаивающихся хлопьях ржавчины. Потеки окаменевшего помета покрывали большую часть стены. О чем ни повествовали бы эти слова, они затерялись в бездне времени.