Гатина Зарина – Раунд навылет (страница 3)
Что они думают про меня? Девушка с пустыми карими глазами, пучком русых волос, в помятой толстовке и серой куртке. Мышка, которую поймали в медвежью ловушку — где боль в тысячу раз интенсивнее, чем она может вынести.
Мне повезло — место рядом со мной осталось свободным. Вселенная сжалилась надо мной и подарила одиночество. Я прижалась лбом к иллюминатору и попыталась уснуть. Но сон, конечно же, не шёл.
Я потянулась к сумке, чтобы найти на айпаде скачанный к завтрашней паре конспект. Только вместо этого в глаза бросился пакет со шкатулкой, которую на прощание отдала мне тётя Гуля.
Но я уже начала разворачивать сверток и наконец достала радужную шкатулку размером с два моих кулачка. Вся облепленная наклейками, рюшками, пуговками, вещь кричала о том, кому принадлежала. Посередине разноцветными фломастерами надпись «ИЛЬХАМ» [2]— название лагеря, в котором мы и познакомились.
Где-то минуту покрутив сокровищницу в руках, я открыла ее.
Фенечки. 2011 год — второй год нашей дружбы. Тогда нас заселили в одну комнату, хоть мы и были в разных отрядах. В ту же комнату попали остальные девочки из нашей легендарной компании. В последний день перед отъездом домой
Значок в виде огонька. 2013 год. Его она получила за активность на смене — прыгала до потолка от счастья.
Записка со штампом-поцелуйчиком. 2014 год. Тогда она впервые влюбилась в мальчика из старшего отряда и всю смену пыталась ему признаться. Написала письмо, но так и не отдала, хотя мы всей комнатой уговаривали ее это сделать.
Слезы потекли по щекам, закапали на бумагу. Пальцы задрожали, судорожно поднялась грудная клетка.
Колечки с камушками. 2015 год. Их она подарила нам в честь пятилетия дружбы. Мы тогда даже пробрались в заброшенный корпус ночью и отметили важную дату гаданиями.
Вместе со слезами вырвался стон. Пассажиры в соседнем ряду оглянулись на меня, но я не могла сдержать себя. Боль затопила все тело, в нем больше не осталось места, чтобы хранить горе, оно начало выливаться наружу.
Полароид. 2017 год. Общая фотография с последней смены, когда наша компания ещё не развалилась. Мы стоим на фоне сосен, обнимаемся и корчим рожи, ещё не зная, что эта смена все изменит.
Меня затрясло.
Я схватила себя за шею обеими руками, чтобы хоть как-то остановить прорвавшиеся через внутреннюю плотину эмоции.
Трясущимися пальцами едва смогла закрыть шкатулку, убрала ее обратно в пакет, чтобы спрятать в сумке, из которой на меня смотрели чипсы и сухарики, купленные перед вылетом.
Еле переводя дыхание между раскатами плача, я открыла пачку чипсов и запихнула в себя целую горсть, почти не тратя время на пережевывание.
Вторую. Третью. Дрянь смешалась со слезами во рту.
За первой пачкой пошла вторая. Живот после тридцати часов пустоты явно не был готов принять столько еды за раз — надулся ещё сильнее. Игнорируя дискомфорт, я продолжила есть мармеладки — ударную дозу сахара, которую в обычные дни себе никогда не позволяла.
Плач, хруст, шуршание пластика.
Прошу стюардессу принести ещё две пачки чипсов, боль в животе становится сильнее, пальцы блестят от жира и воняют специями. Отвратительно. Но я не могу остановиться.
Вытираю сопли рукой, даже не пытаясь нащупать салфетку, размазываю колючие крошки по лицу.
Глава 3. Чемоданы и злые шутки случайности
— Ты у кого в отряде? — Эльвина пыталась протиснуться ко мне через толпу других подростков, которые так же, как и мы, хотели узнать ответ на этот вопрос.
Каждый год — лотерея, где нам с девчонками надо выиграть две позиции.
Первое — попасть к нормальным вожатым.
Второе — всем оказаться в одном отряде.
К слову, мы ещё ни разу не забирали приз. Все в «Ильхаме» знали, что Бабсовет нельзя держать в одном отряде, иначе случится ядерная атака и вожатые уедут до окончания смены.
Когда мы собирались вместе, нас было не заткнуть: мы заполняли собой пространство. Нас было шестеро — я; Эльвина, которая уже приехала на точку сбора и стояла рядом; Мила и Алёна, как всегда опаздывающие, потому что мчались из другого города. Ещё — Альбишка, которую мы называли «заведующей», потому что она — дочка начальника лагеря, и Ралина, которая в этом году впервые приехала сюда в роли вожатой.
Каждый год я считала дни до июля, потому что в этот месяц мы встречались в одном месте и проживали настоящий аттракцион, который потом вспоминали всю осень и зиму.
— Эл, ты у Сафиуллина с Ралиной! Вместе с Милой, — я продолжила искать знакомые имена в списках других отрядов.
Я пробегала глазами листы на стене.
— Ань, я нашла тебя. Но ты лучше не смотри, тебе не понравится, — Эл засмеялась, зная, что единственный человек, с которым я не хочу быть в одном отряде, по злой шутке случайности, конечно же, оказался со мной в списке. — Ты, Альбиша и Алёна в одном отряде, с вами Миша и Ринат. Я уже жду, как ты будешь ночью в нашей комнате придумывать способы его убить!
— Молчи, а, — я со смехом ткнула подругу в плечо, покраснев даже от мысли, что нас услышит кто-то из его шайки и передаст, как я «рада» быть с ним в одном отряде.
Миша Нестеров танцевал чечетку у меня на нервах с первого дня знакомства. Поначалу он казался спокойным и сдержанным. Идеальный жених, по мнению мам, чей-то будущий муж и программист: каштановые кудрявые волосы, квадратные очки в коричневой оправе и оверсайз рубашки разных цветов.
Естественно, когда я увидела его на первом собрании клуба знатоков, он зацепил меня внешне — но ровно до момента, пока не открыл рот и не начал вставлять свои умные замечания в общий разговор. Мы были в одной интеллектуальной команде «Ч. Г. К.», и каждый год вожатые совершали рокировку: то я капитан, то он. Даже здесь мне не доверяли лидерство, хотя я прекрасно справлялась с такой ответственностью и легко показывала соперникам, кто здесь главный.
Мы ещё ни разу не были с Мишей в одном отряде, и я не заказывала получать такой опыт в последнюю смену перед выпуском и переездом.
— Я попрошусь перевестись к вам, — уверенно произнесла я, пока чьи-то большие ладони не закрыли мне пол-лица и не прижали к себе. В попытках вырваться я ощутила запах сигарет, смешанный со специями. Этот аромат повсюду сопровождает Рината уже лет пять. Откуда я знаю? Да потому что он обливался духами с головы до ног, чтобы взрослые не слышали вонь табака! Запах врывался в комнату быстрее, чем наш легендарный светло-рыжий татарин.
— Ринат, ещё раз ты тронешь мои волосы, я отрежу тебе руки и отправлю их твоим родителям в коробке! — зашипела я, срывая его пальцы со своего лица и поворачиваясь, чтобы озвучить это сообщение прямо абоненту в глаза.
— Хорошо, только разреши мне выбрать цвет подарочной упаковки, — он улыбнулся и обнял меня. Я не могла злиться на Рината слишком долго. Он был как нашкодивший котенок с милой мордашкой: да, нагадил в углу, но уже прижался к твоей ножке и замурчал, чтобы ты не злилась.
— Мне уже передали, что половина Бабсовета со мной в отряде, — Ринат победно вскинул руки вверх. — В этом году я был хорошим мальчиком, слушался маму, вот Дедушка Мороз и прислал мне подарок летом!
— Все мы знаем, какой подарок ты заказывал, — прервал кто-то его восторженные возгласы.
Дамы и господа, знакомьтесь, человек, из-за которого я уеду не в Питер, а на нары отбывать срок за убийство — Миша Нестеров. Он встал с нами в круг и потянулся обнять Эльвину.
— Да, Миш, я очень конкретен в своих желаниях: невысокая блондинка с голубыми глазами и с формами… — начал было Ринат.
— Вы про кого? — раздался низкий женский голос.
А вот и они — та самая невысокая блондинка и ее высокая рыжая кудрявая лучшая подруга: Алёна и Мила. Они учились в одном классе и жили в часе езды от Казани, поэтому с ними мы виделись реже, чем с остальными девчонками.
Ринат покраснел и отвел глаза от Алёны — как будто никто не знает об их симпатии, взаимной, между прочим!
— Эл в жизни выглядит даже ярче, чем на фото, — отметила Алёна. Эл каждый год меняла цвет волос, и этим летом ее выбор упал на ярко-синий.
— Ты уже собрала все цвета? — Миша ворвался в разговор, поднимая свой кубик Рубика. Он постоянно крутил его в руках, в любую свободную минуту перебирал комбинации. Даже этой привычкой он заявлял всем, что он в комнате самый умный, а мы все в сравнении с ним пятиклашки с последней парты. Ух, и как мне выжить с ним в одном отряде?..
Появился повод посмотреть на него. Одетый в зелёную рубашку и потертые джинсовые шорты, с рюкзаком на плече, он дружелюбно смотрел на Эл. Кажется, она ему нравится. Эта мысль кольнула меня в живот, но я не стала в нее нырять: нет мне дела до того, кто кому нравится. Свой последний год в лагере я посвящу девочкам, а если кто-то из них решит завязать с Мишей отношения — пусть, я поддержу все их решения, неважно, победой или провалом они обернутся.