Гастон Леру – Человек, вернувшийся издалека (страница 28)
На этом загадочное расследование не закончилось: мадам Оффинже сообщила, причем значительно раньше, чем об этом написали в газетах, что у Гуффэ был немного поврежден глаз, а еще он прихрамывал и нога его плохо сгибалась из-за перенесенного ранее травматического невроза. А что самое главное, она сказала, что преступники уехали в Америку, но их непременно арестуют в течение трех месяцев после осмотра трупа.
И, как известно, мадам, все ее слова подтвердились, – завершил, вставая, свой рассказ репортер. – Так что, сами понимаете, если бы мне повезло с мадам Сен-Фирмен так же, как повезло моему коллеге с мадам Оффинже, это стало бы большой удачей для всех нас: вы бы узнали, что произошло с вашим деверем, а я бы написал превосходную статью для своей газеты. Мадам, благодарю вас за любезный прием…
– Вы же не знаете, где живет мадам Сен-Фирмен; я сама провожу вас к ней!..
– Мадам, даже не знаю, как благодарить…
Но мадам де Лабосьер уже велела принести ей пальто и шляпу; вместе с молодым журналистом они вышли из дома…
– Мы пойдем пешком, тут недалеко…
Репортер не знал, что и думать. Фанни, хотя болтовня нахального журналиста и заставила ее понервничать, прекрасно понимала, насколько тот удивлен. И подумала, что если он продолжит совать всюду свой нос, это может плохо кончиться.
– Вы же понимаете, – недолго думая, произнесла она, – как мне надоели эти рассказы про призраков! Между нами говоря, я буду только рада, если вы, наконец, поймете, что бредни мадам Сен-Фирмен ничем не отличаются от выдуманных историй мадемуазель Эльер! Когда вы удостоверитесь, что дело обстоит именно так, то есть что перед вами несчастная больная женщина, не отвечающая за свои слова, надеюсь, вы об этом расскажете и напишете. Хочется надеяться, что тогда с призраками Ла Розрэ будет покончено навсегда. Вы только что рассказали мне о разоблачениях, сделанных настоящей сомнамбулой… Вы вольны этому верить, ибо вы молоды и впечатлительны. Я же этому не верю… Впрочем, мадам Сен-Фирмен не настоящая сомнамбула… Она больна, повторяю вам, у нее проблемы с психикой, ее терзают мрачные кошмары…
Ах, если бы только она могла послать к дьяволу этого молоденького репортера вместе со всеми призраками, у которых он приехал брать интервью!.. Но она отправилась с ним!.. Стала его чичероне!.. А все потому, что понимала: он проникнет в дом Марты, так же, как проник к ней; а у мадам де Лабосьер на самом деле были свои причины присутствовать при разговоре!..
Хоть Фанни и утверждала, что не верит в способности сомнамбул, она чувствовала, что, выступая столь категорично, она явно не права. История с мадам Оффинже ее взволновала… и она не могла без дрожи думать о любопытных совпадениях в видениях мадам Сен-Фирмен!.. Автомобиль!.. Сундук!..
Когда они подошли к домику на берегу реки, она с удивлением увидела, что в окнах гостиной горит свет, дверь открыта, а на пороге стоит и причитает старая служанка. Немного поодаль от входа, в тени, стояли машины. Едва завидев мадам де Лабосьер, служанка заголосила:
– Ах, мадам!.. Вы, случайно, не встретили месье?.. Я давно жду его, он вот-вот должен вернуться из конторы!.. Их человек двадцать, они мучают бедную Марту. Это журналисты из Парижа, они только и делают, что расспрашивают ее…
– Черт! – воскликнул юный Дарбуа. – Меня опередили!.. Это мои коллеги!.. Главное, мадам, не говорите им, кто вы, иначе они забросают вас вопросами, а потом так распишут, что вы себя не узнаете! Давно они здесь?
– Минут десять, я не хотела их пускать! Они прошмыгнули у меня под носом!.. Один меня даже обнял… Вот паразит!..
Узнав, что Марту окружили двадцать журналистов, Фанни, подобно юному Дарбуа, пришла в отчаяние, однако по совершенно иной причине. Она последовала за репортером, который смело вошел в гостиную, предварительно постучав пару раз для приличия в дверь.
Несколько журналистов – кто сидя, кто стоя – расположились вокруг Марты, и, словно школьники, что-то записывали в блокноты, тогда как та, стоя возле камина, спокойным голосом диктовала им:
– Запишите лучше, что мадемуазель Эльер пришла ко мне, когда я чувствовала себя плохо, была слаба, а голова постоянно болела от жутких кошмаров, преследовавших меня на протяжении нескольких месяцев по причине – я в этом уверена – моего дурного самочувствия. Если бы она пришла ко мне, например, сегодня, она бы увидела, что мне стало лучше, что ум мой снова ясен, и я больше не придаю никакого значения жалким образам, порожденным моим мозгом. Но осмелюсь сказать, что мадемуазель Эльер, которой я имела неосторожность поведать как подруге о своих страданиях, еще более одержима призраками, чем я!
Она всюду видит сверхъестественное, а потому, сама того не замечая, придала моим речам небывалое значение… У меня были видения… то, что она называет видениями… ко мне также приходили призраки… но, поверьте мне, я всегда считала их просто снами…
– Простите, мадам, – перебил ее юный Дарбуа, – но разве не вы сказали, что труп месье Андре де Лабосьера находится в сундуке?..
Марта, похоже, удивилась и даже немного растерялась от столь неожиданного вопроса; тем не менее ответила она сразу:
– Ну сказала и сказала… Недавно нашли труп в сундуке, об этом писали все газеты… доктор Мутье говорил нам о деле Гуффэ и о трупе в сундуке… все это произвело на меня большое впечатление… повторяюсь: это не имеет никакого значения, и я первая готова посмеяться над своими предположениями… Вот и все, что я хотела рассказать вам о своих видениях… Добавить мне нечего… Я немного устала… и теперь позвольте удалиться…
– Подождите, мадам, мы вас еще не отблагодарили, – галантно начал один из журналистов, но другой уже дергал его за рукав.
– Поторапливаемся!.. Если хотим успеть на поезд, нельзя терять ни минуты…
В одно мгновение гостиная опустела. Торопливо попрощавшись с мадам де Лабосьер, ускользнул даже юнец Дарбуа.
– Теперь вы сами все увидели! – бросила она ему вдогонку. – Что я вам говорила?.. Бедняжка мадам Сен-Фирмен сама признала…
– Да-да, и очень жаль!..
– Во всей этой истории есть только одна сумасшедшая, и это мадемуазель Эльер, так ей и скажите!
– Положитесь на меня!..
И он убежал, оставив мадам де Лабосьер наедине с мадам Сен-Фирмен. Фанни даже побледнела от радости.
XXVI
Недолгая радость Фанни
Протянув руки, мадам де Лабосьер подошла к мадам Сен-Фирмен, но ее дружеский жест оказался ни к чему, ибо мадам Сен-Фирмен не заметила его или сделала вид, что не заметила. Ее бездонно-пустой взгляд, казалось, не подмечал ничего из того, что ее окружало. Где, в каких неведомых местах блуждал этот взгляд? Кто знает…
«И снова она витает неизвестно где, а потом впадет в восторженное исступление! – подумала Фанни, довольная тем, что этого не случилось при журналистах. – А я-то собиралась похвалить ее за то, что она так разумно говорила!..»
Она села, решив терпеливо дождаться, когда мадам Сен-Фирмен пожелает обратить на нее внимание. Снова взглянув на Марту, Фанни заметила, что та пристально на нее смотрит.
Не в силах вынести это взгляд, Фанни даже вскочила со стула.
– Почему вы на меня так смотрите? – наконец спросила она.
Молодая женщина ответила не сразу, словно, чтобы понять вопрос, ей требовалось время.
И вот губы ее зашевелились и несколько слов, вылетевших из них, повергли мадам де Лабосьер в неописуемое смятение.
– Почему я так смотрю на вас?.. Потому что это вы всему виной!.. Потому что это из-за вас его убили!.. Неделю назад, когда я в последний раз видела Андре, он все мне рассказал. Он не хочет, чтобы я продолжала подозревать мужа… В жилах Жака де Лабосьера течет кровь Каина!.. Но вооружили его руку вы!.. Уходите!.. Уходите!.. Да уходите же!.. Главное, чтобы с детьми ничего не случилось!.. Я виделась с мадемуазель Эльер!..
Услышав это имя, Фанни словно очнулась.
– Это она внушила вам такие жуткие мысли! Она хочет отомстить мне за то, что я ее выгнала!.. Ах, Марта, Марта! Моя маленькая Марта! Одумайтесь, будьте благоразумны! Как вы можете так говорить о нас? Ведь мы, маленькая моя Марта, стали вам друзьями, настоящими друзьями. Подумайте только, что случится, если кто-нибудь услышит ваши ужасные слова!.. Это чудовищно…
И, словно оказавшись во власти самого искреннего и самого трогательного отчаяния, Фанни, закрыв лицо руками, рухнула на стул!..
Но столь откровенная печаль Фанни, похоже, нисколько не растрогала мадам Сен-Фирмен. Походкой призрака, которой она только и передвигалась, паря, словно ничего не весила, Марта приблизилась к Фанни и положила ей на плечо полупрозрачную руку.
– Успокойтесь, – произнесла она, – никто ничего не узнает, я ничего не рассказала мадемуазель Эльер, и она ничего не узнает… Но надо вернуть детям их гувернантку… Такова воля мертвеца!.. Вы видели, с какой осторожностью я говорила с журналистами… Мертвец не хочет, чтобы все всё узнали!.. Из-за детей!.. Скоро Андре сообщит нам свою последнюю волю… он много страдал, даже после смерти, но скоро он освободится от земных уз, где влачит цепь его призрак… и я его больше не увижу! По крайней мере здесь, на земле… Мадам, уходите!.. Я сообщу вам, что он мне скажет… я жду его этой ночью… я не видела его уже целую неделю!.. Но если он узнает, что вы здесь, он не придет!..