Гастон Леру – Человек, вернувшийся издалека (страница 26)
Мутье успокоился только тогда, когда удостоверился, что старую дылду Эльер выгнали из зала – теперь можно не бояться, что она во всеуслышание будет рассказывать небылицы.
Но он не обратил внимания, что, когда старуха уходила из зала, немного раньше, чем она планировала, первый ряд, где сидели журналисты, опустел.
XXIII
Мадемуазель Эльер дает интервью прессе
На улице мадемуазель Эльер, мечтавшую выплеснуть свое раздражение после столь неприятного для ее самолюбия случая, окружила стайка репортеров, которой, в общем-то, и нужно было ее разговорить.
Ничего не скрывая, она рассказала о событиях, недавно перевернувших всю ее жизнь; возмущение мадемуазель Эльер было столь велико, что она совершенно не заметила злорадства, с каким журналисты выслушивали ее удивительные разоблачения.
– Ни профессор Жалу, ни тем более доктор Мутье, который так грубо со мной поступил, не имеют права молчать, – выпалила она, – но раз они не понимают, в чем состоит их долг, раз они этого боятся, то я скажу за них.
Знайте же, что человек, вернувшийся, по их утверждению, из мира мертвых, – это месье Жак де Лабосьер, родной брат месье Андре де Лабосьера, что исчез загадочным образом пять лет назад, оставив детей, замок Ла Розрэ, квартиру в Париже и действующий завод по изготовлению колпачков для газовых ламп в Эроне, неподалеку от леса Сенар.
Полагаю, вы помните, что правосудие пыталось разгадать эту загадку, но безуспешно, а потом и вовсе закрыло дело. Но его нужно решить, ибо в одно прекрасное утро истина непременно откроется: месье Андре де Лабосьер был убит!
– Что вам известно об этом деле? – тотчас спросили репортеры, не упуская ни единого слова мадемуазель Эльер и с улыбкой на лице записывая все в блокноты.
– Месье де Лабосьер явился молодой жене месье Сен-Фирмена, нотариуса из Жювизи, и все ей рассказал!
– Рассказал, что его убили?
– Ну да!
– Этого не может быть!
После такого необычного заявления послышались перешептывания, сопровождаемые шуточками дурного толка, но громкие «Тсс!» восстановили тишину.
Тогда мадемуазель Эльер продолжила скороговоркой делиться своими историями о выходцах с того света; по ее мнению, только такими рассказами можно было привлечь интерес слушателей.
Сначала она поведала журналистам о своей важной роли, что на протяжении нескольких лет играла в замке Ла Розрэ, и не утаила от них ни одного из мистических событий, случившихся ранее и повлекших за собой ее отъезд.
Она вспомнила историю вертящегося стола, пересказала странные речи мадам Сен-Фирмен, поведала о ее обмороках, о появлении призрака на берегу реки, о чем рассказала сама мадам Сен-Фирмен, и, наконец, о блуждании призрака в замке.
Послушать ее, так все в коридорах замка Ла Розрэ встречали призрак Андре, и каждому, кто хотел его слушать, призрак рассказывал о том, как его убили.
Более того, призрак спас своего маленького сына: войдя к нему в комнату, он почувствовал запах газа, открыл окно и отнес спящего малыша на кровать мадам де Лабосьер. А на следующую ночь, за несколько минут до несчастного случая и, соответственно, до начала знаменитой операции, которую сделали месье Жаку де Лабосьер, призрак Андре снова явился маленькому Франсуа, и тот, страшно испугавшись, так закричал, что разбудил всех в замке!
Никогда еще репортеры, привыкшие брать интервью, так не развлекались.
– По сути, – заметил юный Дарбуа из «Эксельсиор», – в этом замке все вернулись с того света! Да он просто предназначен для операции доктора Мутье! А вы, мадемуазель, присутствовали при операции?
– Нет, месье, меня выставили за дверь. Я едва успела взглянуть на тело мертвого месье де Лабосьера, но с тех пор, как он ожил, я его больше не видела. Меня «отблагодарили» за мою работу тем, что выставили за порог! А почему? Потому что, взволнованная появлениями месье Андре де Лабосьера и его разговорами на берегу реки с мадам Сен-Фирмен, я попросила детей сесть вместе со мной за стол из красного дерева и узнать у духа отца об обстоятельствах, при которых несчастный встретил смерть! Узнав об этом, мадам де Лабосьер тут же назвала меня безумной старухой!
– Это непростительно! – выкрикнул юный Дарбуа из «Эксельсиор».
– Непростительно? Да чего уж тут скрывать, она настоящая преступница!.. А ведь я действовала не из зловредного любопытства, я искренне желала послужить истине!
Совершенно очевидно, – продолжала она тоном, не допускающим возражений, – что состояние медиума, в котором, бесспорно, постоянно пребывает мадам Сен-Фирмен, удерживает в данной местности, в замке и окрест перисприт покойного! Поймите меня правильно, господа, поймите правильно! Что странного в том, что такой верующий человек, как я – а я действительно верю, и этого не скрываю, уже не первый год я являюсь последовательницей учения Аллана Кардека[32], – что странного в том, что я вместе с детьми умершего попыталась войти в контакт с ним, блуждающим вокруг нас?
Меня выгнали; я прочитала первый номер «Астральной медицины», узнала, что произошло в замке, и пришла на лекцию профессора Жалу. Почему эти господа не захотели меня выслушать? Вот что я хотела им сказать: «Раз уж вы вернули Жака де Лабосьера из мира мертвых, расспросите его про смерть брата, это ваш долг!» Он должен был встретить брата в мире мертвых! Почему он скрывает от нас то, что сказал ему брат? В конце концов, господа, так продолжаться не может! Правосудие должно снова заняться этим делом. Пусть проведут расследование! Пусть расспросят воскресшего! Пусть допросят мадам Сен-Фирмен!.. Боже! Мы же знаем следователей, допрашивавших сомнамбул, и это еще никому не повредило!
Мадемуазель Эльер могла говорить долго, но внезапно заметила, что никто ее больше не слушает!
Репортеры спешили на поезд в Жювизи.
XXIV
Вернемся к нашим духам
Для репортеров подобная история – настоящая находка: таинственное исчезновение, предполагаемое преступление, замок с привидением, дама, разговаривающая с духами, невероятная операция, ребенок, видящий призрак своего отца, человек, вернувшийся из царства мертвых, гувернантка, занимающаяся столоверчением… И все это происходит в высшем обществе; так еще и скандал на лекции профессора Жалу!
Сойдя в Жювизи, веселая компания журналистов расселась по машинам и велела везти их в замок Ла Розрэ.
Но там они уперлись в запертые ворота и встретили неумолимого привратника.
Мадам де Лабосьер заранее приняла меры предосторожности: она уже прочла наполненные подробностями статьи в местных газетах, а также столкнулась с неуместным любопытством нескольких дерзких юнцов, которые в прошлое воскресенье даже не побоялись пройти через ворота парка в надежде встретить или увидеть в окне «человека, вернувшегося из царства мертвых».
Попытавшись безуспешно разговорить привратника, репортеры направились в ближайшую деревню с намерением взять интервью у местных жителей. А еще они хотели отыскать маленький дом на берегу, где жила «жена нотариуса, видевшая призраков».
В Париж они не могли вернуться ни с чем.
Ну, а юнец Дарбуа из «Эксельсиор», по-английски покинув «хор», как он именовал шумную компанию своих собратьев по перу, обошел парк, перепрыгнул через стену, прокрался за живой изгородью и спрятался во рву, чтобы не пересечься с садовником. С наступлением вечера он приоткрыл невысокую дверь в башне Изабеллы, вошел в замок и, поблуждав по коридорам, очутился в комнате, где натолкнулся на мадам де Лабосьер – та вскрикнула.
– Ах, мадам, – кланяясь как можно учтивее, произнес он, – клянусь вам, я не призрак! Я всего лишь юный Дарбуа из «Эксельсиор», и приношу вам свои извинения за ту бесцеремонность, с которой пришел предложить вам свои услуги.
– Я велела слугам не пускать журналистов, – суровым тоном промолвила Фанни, осматривая его с ног до головы.
Она понимала, что звучала неубедительно, но наглость и спокойствие молокососа, проникшего к ней в дом, раздражали ее.
– И вы совершенно правы, мадам, – нисколько не испугавшись, ответил журналист, – если бы вы не предприняли столь своевременную предосторожность, нас здесь бы уже было полсотни, и вряд ли это пошло бы на пользу и вам, и нам. А вдвоем мы сумеем договориться, как нам лучше выстроить интервью, которое расставит все точки над i и, я уверен, положит конец нелепым слухам…
– О каких нелепых слухах вы говорите? Уверяю вас, я не понимаю, о чем вы говорите, и мне с вами не о чем разговаривать!
– Мадам, я прослушал лекцию профессора Жалу, который… – поверьте мне! – говорил глупости, и в ваших интересах их опровергнуть, пока его слова не напечатали во всех газетах мира. Если вы не примете меры, мадам, дело получит громкую огласку…
Сообразив, что все намного серьезнее, чем она думала, Фанни решила извлечь из непрошенного визита репортера как можно больше пользы.
– Ах, Жалу все же выступил!.. А ведь он обещал молчать! – воскликнула она. – Ничтожество! Шарлатан!.. Хорошо, я все расскажу. Садитесь, надо положить этому конец!..
– Мадам, я честный человек, – промолвил юный Дарбуа, – и обыкновенная порядочность велит мне сказать вам, что хоть профессор Жалу в сегодняшней лекции и рассказал о невероятных событиях, связанных с уникальной операцией, тем не менее, он не назвал ни одного имени!..
– Тогда как вы меня нашли?..