Гастон Леру – 1905 год. Репетиция катастрофы (страница 20)
Пора признать, что для военных бунтов не требовалось никакой революционной агитации. Достаточно вспомнить, до какого отчаянного положения доводили воинские начальники вверенные им части.
Тем временем продолжаются аресты. Солдаты гвардейских частей занимают помещения редакций газет. Зато городовые заявляют, что они сыты по горло и отказываются исполнять служебные обязанности. «Слишком много всего навалилось, – сказал мне сегодня один из них, – силой тут не возьмешь.»
Декабрь 1905 г.
Положение становится очень опасным
Все политические партии сходятся во мнении, что революционные события вступили в решающую стадию. Забастовщикам, которых поддерживает все население, осталось сделать последнее усилие, чтобы добиться от правительства исполнения давних обещаний, которые до сих пор остаются невыполненными.
Для всех профессиональных объединений экономические интересы отступили на второй план. Главным требованием стало предоставление политических свобод и в первую очередь – долгожданное формирование представительного органа власти, избираемого всем народом России.
В ультиматуме правительству, подписанном представителями совета рабочих депутатов, социал-демократической партии, партии эсеров и всеобщего еврейского рабочего союза, сформулированы следующие требования:
1. Созыв учредительного собрания;
2. Введение всеобщего избирательного права, основанного на прямом, равном и тайном голосовании;
3. Свобода слова, свобода печати, ассоциаций и собраний, предоставление права на забастовки;
4. Восьмичасовой рабочий день;
5. Передача земли крестьянам;
6. Создание добровольной армии, выборность командиров.
Заканчивается ультиматум призывом к военнослужащим:
«Солдаты, вы плоть от плоти нашего народа, борьба ведется и за ваши права. Присоединяйтесь к нам, не дайте утопить свободу в крови!»
Этот ультиматум просто великолепен, хотя немедленное выполнение его требований, разумеется, невозможно, что, впрочем, в порядке вещей. Однако складывается впечатление, что с ультиматумом рабочих согласны также умеренные либеральные силы, которые готовы пойти на окончательный разрыв с правительством и поддержать революционеров. Это совершенно не соответствует устоявшемуся у нас, во Франции, пониманию логики революции. Впрочем, здесь никого не удивляют поступающие сведения о полном непонимании за границей того, что происходит в России. На самом деле сложившаяся в России ситуация только с виду кажется сложной, а в сущности она очень проста и абсолютно логична. Умеренные партии не поддерживают правительство в его борьбе с революционными партиями по той причине, что полностью утратили доверие к властям и предпочитают грядущую анархию, с которой новое государство легко сумеет справиться, сегодняшней самодержавной анархии, которой либералы сыты по горло.
Возможно, правительство смогло бы немедленно разрешить все нынешние тяжелейшие проблемы, если бы оно продемонстрировало искреннее стремление взяться за их решение. Но все говорят в один голос, что именно искренности правительству и не хватает. Если бы оно действительно было готово выполнить все обещания, которые даны в манифесте от 17 октября (и в нынешней обстановке уже представляются совершенно недостаточными), тогда умеренные либеральные силы не отказывались бы сотрудничать с властями и сплотились бы вокруг правительства, оказав ему тем самым необходимую поддержку. Но если судить по реальным делам, то в действительности власти сожалеют о том, что в свое время пошли на некоторые уступки.
Как сказал мне сегодня один земский деятель, «мы демонстрируем поддержку самых разрушительных забастовок и революционных программ не потому, что согласны с тем, чтобы народ получил все то, что сформулировано в ультиматуме совета рабочих депутатов, а для того, чтобы добиться минимальных свобод, в которых нам отказывают.»
Несмотря на всю сложность обстановки в Санкт-Петербурге, граждане взбудоражены не столько событиями, происходящими в столице, сколько новостями, поступающими из Москвы, где забастовщики и революционеры заполонили город и развернули повсюду красные знамена. Главные московские улицы перегорожены баррикадами, восставшие стреляют по полиции и войскам. Взорвано городское Охранное отделение. Убито большое количество чиновников. Одновременно войска берут в кольцо тысячи восставших, укрывшихся в театре «Аквариум», в типографии Сытина, в доме Фидлера на Страстном бульваре. В настоящее время все эти здания обстреливают из пушек и пулеметов.
Согласно поступающей информации, уже больше двух суток продолжаются яростные бои между войсками и революционерами.
В Санкт-Петербурге считают, что, в конце концов, восстание будет подавлено. Все даже удивляются тому, что повстанцы смогли продержаться в течение трех суток, а то, что их до сих пор не сломили, говорит о том, что революционеры располагают значительными силами.
В Петербурге приняты чрезвычайные меры, направленные на немедленное подавление возможного восстания. Войска находятся в казармах в полной боевой готовности. Город разделен на восемь оперативных зон. Развернуты артиллерийские орудия и пулеметы.
Я только что получил по телефону подробную информацию из Москвы от трех товарищей, проживающих в разных частях города.
Сообщают, что утром перестрелка прекратилась, но с полудня бои возобновились с новой силой. Пушки, расположенные на Арбатской площади, уже в течение полутора часов ведут непрерывный обстрел. В районе Арбата и на Поварской улице баррикады разрушены, повреждены дома.
Артиллерия выпустила шестьдесят шрапнельных снарядов на Садовом кольце, а на Тверской улице, недалеко от английского клуба, ведется интенсивный обстрел домов Коровина и Гиршмана. Дома уже частично разрушены, имеется много жертв.
Отчаянное сражение происходит у Петровских ворот. Артиллерийским огнем разрушен дом Трутнева, еще три дома разрушены на Неглинке.
На территории Прохоровской мануфактуры67, неподалеку от сада Эрмитаж, развернулось крупное сражение, каждая из сторон несет большие потери. Начался артиллерийский обстрел типографии Кушнарева, находящейся у Красных ворот. Революционеры превратили типографию в тюрьму, где в качестве заложников держат офицеров и городовых. Была обстреляна гимназия Александра III.
Во время заседания городской думы под ее окнами развернулось настоящее сражение. Депутаты думы одобрили резолюцию, в которой возложили вину за происходящие события на правительство, отказавшееся выполнять обещания, изложенные в манифесте от 17 октября.
По некоторым оценкам, общее число жертв составит более десяти тысяч человек68.
Правительство считает необходимым, чтобы войска оставались в Санкт-Петербурге, но в Москве настаивают, чтобы в город было направлено подкрепление. В настоящее время в Москву перебрасывается Семеновский полк, и еще один полк, усиленный четырьмя артиллерийскими батареями, отправлен из Финляндии.
Декабрь 1905 г.
Что я увидел в Москве
Вчера вечером я сел в поезд Петербург-Москва. Было холодно, температура как минимум двадцать градусов ниже нуля. В столице все спокойно. Стараниями полиции были убраны трупы. Я имею в виду трупы рабочих одного завода, по которым был открыт огонь.
От трупов всегда одно беспокойство: их ведь надо хоронить.
От новостей, поступающих из Москвы, стынет кровь. В тот момент, когда мой московский корреспондент подробно описывал накал боев и карательные операции против тысяч рабочих Прохоровской и Шмитовской мануфактур, внезапно нарушилась телефонная связь. Говорят, это произошло по приказу свыше… Все частные телефонные разговоры с Москвой запрещены.
Что ж, придется самому ехать в Москву. Одна беда: вот уже три дня поезда на Москву идут только до Твери. Взорвана часть железнодорожного пути и разрушены семафоры. К счастью, отремонтировать все это можно быстро. В крайнем случае, двести верст от Твери до Москвы можно проехать в санях. По мне так нет ничего лучше, чем, закутавшись в теплый мех, ехать в сильный мороз в санях.
С поездом творится что-то неладное. Он то едет, то останавливается. Потом трогается, а через некоторое время подает назад. Возникает ощущение, что поезд буквально счастлив от того, что он до сих пор не сошел с рельсов, и чтобы продемонстрировать это, он движется то вперед, то назад. Господи, да если он даже сойдет с рельсов, то на такой скорости с ним ничего не случится. Пожалуй, лучше лечь спать. Я просыпался в половине третьего ночи, потом в половине четвертого, потом без четверти пять, и каждый раз оказывалось, что поезд стоит. Я подумал, что поезд движется только, когда я сплю, и решил еще поспать. На заре я проснулся, и оказалось, что поезд все еще стоит. Делать нечего, я оделся и вышел из вагона. На путях я обнаружил нескольких пассажиров и железнодорожного служащего. Они стояли и ждали… паровоз! Да-да, они отправили пешком человека в Тверь за локомотивом… Оказалось, что из-за необходимости поддержания минимальной скорости наш локомотив отказался ехать вообще. Но зато какая великолепная заря занималась в этот час над снежной пустыней! Неподалеку стояла крохотная деревянная изба. Вокруг нее сгрудились небольшие ели, похожие на рождественские. Снег, которым они были покрыты, напоминал сахарную глазурь. Окна избушки горели красным огнем в лучах восходящего солнца. А вокруг лежал снег, снег…