Гастон Д'Эрелль – Луна во льдах (страница 3)

– Вы летали сегодня, – это было не вопросом.

– Чуть не разбился, – хмыкнул Алексей.

– Но вам понравилось.

Он посмотрел на нее, удивленный.

– Как вы…

– Видно по глазам, – она улыбнулась, и в этом улыбке было что-то такое, что заставило Алексея насторожиться.

Он не знал, что Орлова уже написала в своем отчете: «Волков – талантлив, рискует, но слишком независим. Возможен проблемным элементом. Или ключевым звеном.»

А в закрытой лаборатории под Берлином, куда даже кайзеру вход был запрещен без специального пропуска, немецкие и русские инженеры склонились над чертежами.

– Если соединить наши ракетные двигатели с теорией Шалягина…

– Мы получим не просто ракету.

– Мы получим корабль.

Кто-то осторожно кашлянул:

– Господа, а как насчет названия?

В тишине прозвучало:

– «Прометей».

Потому что они собирались украсть огонь у богов.

1929 год заканчивался. В Нью-Йорке рухнула биржа, ввергая мир в кризис. В Лондоне и Париже лихорадочно искали информацию о странном русско-немецком сотрудничестве. В Москве и Берлине подписывали бумаги, которые через несколько лет потрясут мир.

А на заброшенном аэродроме в Крыму, где ветер гудел в разбитых ангарах, Алексей Волков снова смотрел на Луну.

– Скоро, – прошептал он.

И где-то в Берлине, в маленькой комнате, заваленной бумагами, Эрих фон Штауфенберг, не сговариваясь, повторил:

– Скоро.

Они еще не знали друг друга.

Но их судьбы уже были связаны.

Глава 4: 1932 – Гонка в тени

Крымская ночь была необычайно тихой. Даже цикады, обычно заполнявшие предгорья своим стрекотом, будто затаились, почуяв неладное. Алексей Волков стоял на краю бетонной площадки, куда полчаса назад должен был приземлиться экспериментальный аппарат «Сокол-3». Вместо этого в небе вспыхнуло багровое зарево, и теперь где-то там, в черной пустоте, догорали обломки.

– Три месяца работы, – прошептал стоявший рядом инженер, и его голос дрожал. – Три месяца, и все к чертям…

Алексей не ответил. Он сжимал в руках обгоревший клочок бумаги – расчеты, которые передал ему перед полетом пилот, его друг, лейтенант Марков. Теперь эти цифры были всего лишь посмертной запиской.

– Волков! – резкий голос заставил его обернуться.

К площадке подходила группа людей в черных шинелях. Впереди шел человек с лицом, на котором не читалось ни капли сочувствия – генерал-майор НКВД Лаврентий Берия.

– Опять ваши люди горят, капитан, – сказал он, растягивая слова. – Интересно, это некомпетентность или вредительство?

Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Аппарат был недостаточно проверен, – сквозь зубы проговорил он. – Мы предупреждали…

– Вы предупреждали? – Берия усмехнулся. – А кто, по-вашему, платит за эти игрушки? Кто закрывает глаза на ваши провалы?

Тут же, из-за спины генерала, раздался другой голос – спокойный, но твердый:

– Капитан Волков не виноват.

Все обернулись. К ним шла Софья Орлова, ее строгий костюм выделялся среди военных форм.

– Княгиня, – Берия слегка наклонил голову, но в глазах не было уважения. – Вы, кажется, не по адресу.

– Я здесь по поручению комитета, – она протянула конверт с печатью. – Расследование уже начато. Ваше участие не требуется.

Генерал на секунду замер, затем резко развернулся:

– У вас есть неделя. Потом – мой отчет пойдет в Москву.

Когда черные шинели скрылись в темноте, Алексей выдохнул:

– Спасибо.

– Не благодарите, – Орлова сжала губы. – Марков был ценным специалистом. Его смерть – удар по программе.

– Программе? – Алексей засмеялся горько. – А я думал, он был человеком.

Она посмотрела на него странным взглядом, но ничего не сказала.

Тем временем в Германии, в подземном комплексе под Тюрингией, где стены дрожали от постоянных взрывов, Эрих фон Штауфенберг стоял перед огромной стальной конструкцией.

– Тридцать метров, – сказал он, и голос его звучал почти религиозно. – Тридцать метров высотой.

– И все равно мало, – флегматично ответил Вернер фон Браун, его коллега и главный соперник в этом безумном проекте. – Чтобы вырваться за пределы атмосферы, нужно минимум пятьдесят.

– Тогда строим пятьдесят.

– А материалы? Деньги? – Фон Браун покачал головой. – Кайзер не бесконечен, Эрих.

– Но русские – да, – раздался третий голос.

Они обернулись. В дверях стоял высокий мужчина в форме, которого Эрих ненавидел всей душой – генерал Отто Гримм, куратор проекта со стороны военных.

– Русские прислали новые партии стали и топлива, – продолжил Гримм. – В обмен на ваши расчеты, господин фон Штауфенберг.

Эрих почувствовал, как сжимаются кулаки.

– Мои расчеты неполны.

– Тем не менее, они их хотят.

– Это мое исследование!

Гримм медленно подошел ближе, пока его лицо не оказалось в сантиметрах от Эриха:

– Это собственность Германской империи. Или вы забыли, кто платит за ваши эксперименты?

В воздухе повисло напряжение.

– Я передам то, что можно передать, – наконец сказал Эрих.

– Хороший мальчик, – Гримм похлопал его по плечу и вышел.

Фон Браун вздохнул:

– Когда-нибудь ты его убьешь.

– Нет, – Эрих посмотрел на чертежи. – Когда-нибудь я заставлю его лететь на этой штуке. Вот тогда посмотрим, как он запоет.