Гастон Д'Эрелль – Луна во льдах (страница 4)

В Москве, в кабинете с плотно закрытыми шторами, где даже стены, казалось, были пронизаны подслушивающими устройствами, Шалягин яростно тыкал пальцем в чертеж:

– Они врут! Немцы скрывают настоящие данные! Их топливо не дает нужного КПД!

– Успокойся, Виктор, – сказал Королев, но сам выглядел напряженным. – Мы знаем, что они врут. Они знают, что мы врутим. Это игра.

– Игра? – Шалягин в ярости смахнул со стола стакан. – Мой эфирный двигатель – это не игра! Это прорыв!

– Который не работает, – холодно заметил третий человек в комнате.

Шалягин обернулся к нему с такой яростью, что тот невольно отступил.

– Он работает! – прошипел ученый. – Но для него нужно то, чего у вас нет.

– И что же это?

– Чистота. Чистота намерений.

В комнате повисло неловкое молчание.

А в это время в Лондоне, в кабинете, заваленном досье, человек в строгом костюме изучал фотографии, сделанные с риском для жизни его агентом в Крыму.

– Боже правый, – прошептал он. – Они действительно пытаются долететь до Луны.

– Не просто пытаются, сэр, – сказал его помощник. – По нашим данным, у них уже есть прототип корабля.

Человек откинулся в кресле.

– Нужно предупредить Париж. И Вашингтон.

– Они не поверят.

– Тогда, – он потянулся к телефону, – придется найти способ их убедить.

1932 год подходил к концу. В Крыму хоронили погибших испытателей. В Тюрингии взрывались очередные прототипы ракет. В кабинетах Лондона, Парижа и Вашингтона лихорадочно искали ответ на вопрос:

Что делать, если русские и немцы действительно собираются лететь к Луне?

А в маленькой лаборатории под Москвой Виктор Шалягин, окруженный чертежами и формулами, смотрел в ночное небо и шептал:

– Я знаю, что вы там. И мы идем.

На столе перед ним лежал странный кристалл, найденный год назад в Сибири, – кристалл, который иногда, совсем чуть-чуть, светился в темноте.

Глава 5: 1934 – Корабль «Содружество»

Гул сотен двигателей оглушал. Ветер, поднятый лопастями, рвал спецовки и срывал кепки с голов. На гигантской строительной площадке в Крыму, где еще год назад были только голые скалы, теперь высился стальной колосс – первый в мире космический корабль, официально именуемый «Объект П-1», а в неофициальных кругах уже прозванный «Содружеством».

Алексей Волков, стоя на наблюдательном мостике, не мог отвести глаз от этого чуда техники.

– Ты представляешь, – прошептал он, – эта махина должна подняться в небо?

Рядом с ним стоял невысокий мужчина в очках с толстыми линзами – Сергей Королев. Его пальцы нервно барабанили по перилам.

– Она не просто поднимется. Она улетит туда, куда еще никто не добирался.

Корабль и правда выглядел фантастически. Основная ступень – немецкая, с десятком мощных ракетных двигателей, напоминала гигантскую пулю. Верхняя часть – русская разработка, элегантный цилиндр с «эфирно-импульсным» модулем Шалягина, больше похожая на фантастический снаряд. А сверху – лунный посадочный модуль «Сокол», пока еще без крыльев и окраски, но уже внушающий трепет.

– Только вот беда, – Королев понизил голос, – немцы не доверяют нашим двигателям. А мы – их системам наведения.

– Значит, будем лететь вместе, – раздался голос за спиной.

Они обернулись. На лестнице стоял высокий блондин в немецкой форме – Эрих фон Штауфенберг.

– Капитан Волков, – он слегка кивнул. – Говорят, вы будете пилотировать «Сокола».

– Если ваш Гримм не передумает в последний момент, – ответил Алексей.

Эрих усмехнулся:

– Гримм боится только двух вещей – кайзера и высоты. Так что вам повезло – лететь-то ему не придется.

Они засмеялись, но смех звучал напряженно.

В тот же вечер, в бараке для иностранных специалистов, Эрих писал письмо.

«Дорогой дядя, вы были правы – русские действительно отчаянные мечтатели. Их Шалягин либо гений, либо сумасшедший. Но если его двигатель работает…»

Он задумался, затем дописал:

«…то будущее принадлежит не нам. Оно принадлежит тем, кто осмелится за него ухватиться.»

Дверь скрипнула. Эрих быстро сложил листок.

– Входите.

В комнату вошла Софья Орлова.

– Господин фон Штауфенберг, – она говорила на безупречном немецком, – вам нужно увидеть кое-что.

– Что именно?

– То, что может либо объединить наши страны, либо уничтожить обе.

Они шли через затемненную территорию комплекса, минуя патрули. Орлова вела его в небольшой ангар на окраине – место, куда немцам вход был строго воспрещен.

– Вы рискуете, фрейлейн, – прошептал Эрих.

– Больше, чем думаете, – она открыла дверь.

Внутри, под тусклым светом ламп, стоял… Эрих не сразу понял, что именно. Какая-то конструкция из блестящего металла, напоминавшая одновременно телескоп и артиллерийское орудие.

– Эфирный резонатор, – сказала Орлова. – Прототип.

– Шалягин?

Она кивнула:

– Он утверждает, что это может изменить гравитационное поле вокруг корабля.

– Это… невозможно.

– Возможно, – раздался новый голос.

Из тени вышел сам Шалягин. Его глаза горели лихорадочным блеском.

– Вы, немцы, все еще мыслите категориями топлива и тяги. Но Вселенная работает иначе.

Эрих подошел ближе. Его инстинкт ученого пересилил осторожность.

– Даже если это правда… Кайзер никогда не позволит…

– Кайзер, – перебил Шалягин, – как и ваш Гримм, ничего не узнает. Пока не станет слишком поздно.

В воздухе повисло молчание.

Тем временем в Москве, в кабинете с видом на Кремль, человек в черном костюме раскладывал фотографии на столе.

– Они строят корабль, – сказал он. – Настоящий.