Гаспар Кёниг – Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта (страница 43)
Международная конкуренция в области ИИ не ограничивается, однако, академическими вопросами. По словам Юн Чжу, в разработке промышленных приложений преимущество Китая заключается в изобилии данных, которое можно оценивать как по объему, так и по доступности. Его слова смыкаются с тезисом Кай-Фу Ли: ИИ вступает в «эпоху практической реализации». Ему сегодня нужны не столько изобретатели, творцы или провидцы, сколько армии инженеров и предпринимателей, всей душой преданных делу. Цифры говорят сами за себя: в одном только департаменте исследований и разработок компании Huawei занято более 80 тысяч работников! Количество ежегодно регистрируемых в Китае патентов в сфере ИИ, которое составляет более 15 тысяч, позволяет стране конкурировать с США и Японией. В пекинской штаб-квартире Microsoft более 80 % инженеров – китайцы. Китай готов. Весь мир станет его фабрикой, а XXI век будет азиатским.
Этот технологический оптимизм, пронизывающий все общество в целом, сопровождается чувством превосходства и даже реванша. После обеда с руководителями исследовательского института Tencent, одной из крупнейших китайских технологических компаний, я пребывал в полном смятении. Встреча проходила в традиционном ресторане – невероятной пагоде, затерявшейся среди стеклянных башен, с фонарями, коваными подсвечниками и позолоченными идеограммами на ярко-красном фоне. Там была целая делегация, примерно шесть человек. Мой основной собеседник, который попросил звать его Сэмом, ранее работал на правительство и сохранил тесные связи с властями. Он сразу взял меня в оборот, не тратя времени на риторику, что вполне по-китайски. Казалось, Сэм считает меня ответственным за европейское законодательство в области данных (RGPD, «Общий регламент по защите данных»)[152], которое он считал идеалистическим, самоубийственным и в то же время претенциозным. Я пытался объяснить ему, что не представляю Еврокомиссию, но он не отставал: я француз, а потому должен разделять позиции своего правительства. Он все больше распалялся. Ситуация осложнялась наличием посреди стола крутящегося блюда с закусками. Мы с Сэмом крутили это блюдо одновременно, но в противоположных направлениях, увеличивая словесное напряжение незаметной борьбой рук за расставленные на блюде деликатесы странного цвета.
Сэм, казалось, упрекает меня лично в том, что регулирование становится важнее инноваций, а также в том, что мы пытаемся поучать весь остальной мир, тогда как сам я не смог создать ни одной передовой цифровой компании. Поскольку я воплощал в себе Евросоюз и деться от этого мне было некуда, я ощутил укол континентального самолюбия и в итоге все-таки начал защищать принципы RGPD – с тем большим жаром, что не верил ни единому слову, которое сам же и произносил. Так бы мы и двигались по кругу среди неловкого молчания других участников встречи, но тут Сэм раскрыл мне тайный мотив своего негодования. «Я пятнадцать лет назад учился в Париже, – сказал он мне по-английски. – В те времена меня поразило то, насколько это был современный город. На рынке можно было расплачиваться кредитными картами, что в Китае тогда было немыслимым. Но сегодня вы по-прежнему платите своими кредитными картами, тогда как у нас работают прямые электронные платежи со смартфонов!» Это то, что иногда называют
При расставании Сэм подарил мне книгу своего начальника, Ма Хуатена, основателя Tencent[153]. В ней, что неудивительно, обнаруживается та же убежденность в том, что ИИ преобразует все общество в целом. Ма Хуатен придумал понятие «интернет-плюс», которое официально было принято правительством в 2015 году, – оно требует интеграции традиционных отраслей промышленности с цифровым универсумом. Официальная его цель – «повсеместное внедрение ИИ». Иначе говоря, ничто не может остаться вне сети. «Интернет-плюс» должен поощрять умное потребление, социальную жизнь, инклюзивные финансы, государственное управление и даже частную благотворительность. Основной инструмент, разрабатываемый с этой целью компанией Tencent, – мессенджер WeChat, который выполняет почти все функции. WeChat позволяет общаться, но также управлять своими учебными курсами, отправлять сообщения в социальные сети, составлять список покупок или записываться в больницу. Можно представить себе, как в одном приложении объединились WhatsApp, Facebook, PayPal, Skype, Uber, Amazon, Instagram и Tinder. Каждый месяц WeChat пользуется миллиард человек. Мне самому пришлось его загрузить: в Китае он просто необходим, чтобы назначить встречу или заказать такси. В нем связываются с другими людьми и с миром в целом, сканируя QR-коды, генерируемые приложением. Оно используется даже внутри компаний. Больше никто не отвечает на электронные письма и не платит наличными. На Западе я смог закрыть аккаунт в фейсбуке и продолжать жить совершенно нормальной жизнью. В Китае отказаться от WeChat – значит обречь себя на профессиональную, социальную и эмоциональную смерть. Ма Хуатен уверенно заявляет о наступлении новой эпохи, когда маркировка «Сделано в Китае» будет обозначать уже не дешевое производство, а парадигму современности.
Несомненно, Китаю предстоит еще долгий путь. Бывший вице-президент компании Saicmotor, крупнейшего в стране производителя автомобилей, рассказал, что традиционная промышленность пока отстает от роботизации. Однако направление движения ясно, и все общество с нетерпением ждет обещанных перемен. Промышленная революция вытеснила Китай на обочину, в опиумных войнах он был унижен, потерпев военное поражение от Британской империи. Это «великое расхождение» с Европой, которая переживала фазу быстрого роста, привело к тому, что Китай с позиций мировой державы скатился до уровня слаборазвитой страны[154]. ИИ должен дать ему возможность поменяться ролями с Европой.
«В Китае две тысячи лет назад была придумана первая бюрократия, и точно так же сегодня мы создадим общество, основанное на данных», – заявили мне в пекинской штаб-квартире Microsoft. Доверие людей друг к другу, являющееся основным структурным элементом всякого коллектива, будет порождаться сетевыми рейтингами и группами WeChat, а не физическим взаимодействием. На что будет похоже это общество? В Китае уже можно найти своего рода бездоказательные свидетельства – многочисленные гаджеты, основанные на ИИ и предвосхищающие будущее человечества. Так, Microsoft придумал и разработал Xiaoice – способный выдавать информацию и сочинять музыку ИИ, который должен стать интегральным виртуальным компаньоном. Стартап SenseTime разрабатывает инструменты распознавания лиц для идентификации постоянных клиентов магазина и даже для различения коров в стаде. Первое занятие в университете права в Пекине открывает робот, который сам разработал курс. Перед многими пешеходными переходами в крупных китайских городах стоят большие экраны, выявляющие нехороших граждан, переходящих улицу в неположенном месте: на этих экранах выводятся фамилии и фотографии нарушителей, чтобы они устыдились. Полицейские на перекрестках носят очки с камерами распознавания лиц. В провинции Чжэцзян заявили о создании первой подключенной к сети автодороги, которая исходно спроектирована для беспилотных автомобилей: она будет оснащена сенсорами, позволяющими автоматически корректировать трафик, и солнечными батареями для зарядки электромобилей. Двигаясь в том же направлении, Baidu, китайский Google, заключил партнерство с регионом Сюнъань, чтобы построить там с нуля первый «город ИИ». Возможно, сцена из «Особого мнения», где человек проходит в метро по сканированию сетчатки глаза, скоро станет реальностью.
Условие развития этих технологий очевидно: отказ от неприкосновенности личной жизни. Необходимо, чтобы каждый был готов видеть и быть видимым. Сколько раз я слышал, в том числе и от Кай-Фу Ли, что частная жизнь – не китайское понятие и что в Китае нет «права оставаться в стороне»? Гендиректор Baidu Робин Ли подытожил этот взгляд на жизнь в заявлении, упомянутом многими из моих собеседников: «В том, что касается частной жизни, китайцы более открыты, нежели европейцы, они не относятся к ней с такой щепетильностью. Если нужно пожертвовать ею, чтобы достичь большего благосостояния и бо́льшей безопасности, они пойдут на это без всяких колебаний». Эту свою культурную особенность китайцы воспринимают не как слабость, а как определенную форму самоотверженности, необходимую для блага других. Мне вспоминается беседа с создателем Хи-Няни – робота, который наблюдает за состоянием здоровья престарелых людей. Хи-Няня напоминает, когда нужно принять лекарства, измеряет артериальное давление, выявляет опасные симптомы, дает сигнал тревоги в случае падения подопечного, общается со страховой службой и может даже поддерживать минимальный разговор. Чтобы улучшать качество своих алгоритмов, няня собирает данные пользователей. Они могут от этого отказаться, но на практике все соглашаются. Разве не было бы проявлением чудовищного эгоизма отказываться от участия в развитии столь полезного продукта? Хи-Няня – великолепная метафора будущего общества, в котором цифровая няня всегда готова прийти вам на помощь. Давайте не будем ничего от нее скрывать, и она никогда не подведет нас.