Гаспар Кёниг – Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта (страница 45)
Кай-Фу Ли заметил в разговоре со мной, что концепция приватности, неприкосновенности частной жизни не была основной в китайской философской традиции. Впрочем, достаточно сесть в китайский поезд, чтобы заметить: уважение к тому, что мы бы назвали «личным пространством», здесь почти отсутствует… В то же время Кай-Фу Ли расхвалил конфуцианские ценности: дружбу, лояльность, заботу о других, преданность родине. Все эти ценности скорее коллективного характера, и ими якобы и объясняется та легкость, с какой китайцы передают свои данные властям. Я решил проверить это, отправившись в храм Конфуция в Пекине, который недавно, когда началась запущенная властями волна возрождения конфуцианства, был отреставрирован. Это несколько пагод, одна другой величественнее, соединенных мраморными лестницами. Между пагодами можно свободно прогуливаться. Я с удивлением заметил, что балки, поддерживающие крыши, украшены рисунками концентрических кругов, напоминающих человеческий глаз, так что посетитель как бы находится под присмотром тысячи взглядов: может быть, это первые камеры видеонаблюдения? На выходе из храма расположена постоянная экспозиция, выражающая официальную позицию правительства в отношении Конфуция, который реабилитирован в качестве главной фигуры китайской мысли. Речь прежде всего о том, чтобы прославлять достоинства умеренной централизованной власти, объединяющей страну. Кроме того, Конфуций представлен как ученый, доверяющий инновациям. Вот почему, если следовать официальному тексту, «во все времена научно-технологическое развитие совпадало с подъемом конфуцианства». На плакате изображена гигантская круговая диаграмма, представляющая распределение мирового ВВП в 1800 году, когда на долю Китая приходилось 33 %, а на долю европейских держав – только 28 %. Можно предположить, что именно влияние конфуцианства объясняло экономическую мощь императорского Китая. Мысль понятна: возрождение этой доктрины позволит Китаю вернуть себе свой естественный статус. Конфуцианство, технологический прогресс и экономическое господство прямо увязываются друг с другом. Храм Конфуция – это еще и храм ИИ.
Позже я попытался найти в текстах Конфуция, дошедших до нас в форме бесед с учениками, глубинные связи с принципами ИИ, как они понимаются в Китае сегодня. Первый общий элемент – это уважение к власти. Сократ создал европейскую философию, поставив под вопрос правила полиса, и поэтому его приговорили к смерти за развращение молодежи. Конфуций же, его современник (с разницей в несколько десятилетий), всю жизнь бродил от двора одного правителя к другому, предлагая свою кандидатуру на разные официальные посты. Эту обязанность служить властям он оправдывал довольно забавно: «Неужто я горькая тыква, которая так и будет сохнуть, никому не принеся пользы?» Если Сократ разрушал статус-кво, то Конфуций старался поддерживать справедливое равновесие в обществе и свое собственное учение понимал как основу образования, необходимого для исполнения политических обязанностей. Если Платон так и не смог стать советником Дионисия Сиракузского, то Конфуций хвалился тем, что к нему всегда прислушивались министры; он и сам на какое-то время стал хранителем печатей. Эта обязанность подчиняться вышестоящим связывается с сыновней почтительностью: «Быть хорошим сыном, просто хорошим сыном и хорошим братом – значит уже участвовать в правлении». Общество – большая семья, в которой каждый должен занимать свое место. С этой точки зрения
Вот еще одна неожиданная деталь, обнаруженная при чтении Конфуция: его недоверие к частной сфере. Индивид, предоставленный сам себе, бессилен. Одиночество вызывает подозрения. Если аристотелевская этика требует работы над собой в форме внутреннего размышления, то «жэнь», конфуцианская версия высшей добродетели, определяется в социальном взаимодействии. Человека судят по тому, как он ведет себя с родителями, друзьями, правителем, а также по доверию, которого он удостаивается. Другим мы обязаны тем, что не замыкаемся в себе, в отличие от отшельников, которых Конфуций осуждает. Разве не постыдно «скрывать свое сокровище в груди своей и обрекать страну свою на погибель»? Точно так же сегодня кажется эгоистичным и безответственным скрывать в своей груди сокровище своих данных и не делиться ими с остальным обществом… Социальное давление – вот источник совершенствования: «Когда прогуливаемся мы даже и втроем, каждый уверен в том, что найдет в другом учителя, подражая ему в добре и исправляя его зло». Именно наблюдая друг за другом, можно совершенствовать себя, различая добро, достойное подражания, и зло, требующее исправления. Как не увидеть в этом предпосылки для философского оправдания социального кредита, внедряемого со значительной опорой на алгоритмы правительством, которое поощряет граждан проставлять друг другу баллы в зависимости от оказанных услуг и их вклада в общее благо?
Основную роль в средствах контроля играет стыд. Так, Конфуций стыдит одного из своих учеников: «Друзья мои, бейте в барабаны, разоблачайте его прилюдно, я с вами». Разоблачать, освистывать, изгонять – вот практики, допускаемые в хорошо упорядоченном обществе. Поэтому не следует удивляться тому, что сегодня изображения должников в некоторых китайских городах выводят на гигантских экранах… Бейте в барабаны и распространяйте данные!
КККК. Вот загадочная аббревиатура, о которой сказал мне Фудам, физик-ядерщик, принявший меня в своеобразном клубе заговорщиков в Шанхае. Это совершенно незаметное снаружи кафе, скрытое в частном доме, где мы – единственные клиенты. Фудам, говорящий на четком и рафинированном английском, не скрывает своего критического отношения к правительству, колоссу на глиняных ногах, сотрясаемому противоречиями. Одетый с ностальгической элегантностью, Фудам выступает передо мной со страстным монологом. Мне кажется, что я оказался в одном из романов Мальро и жду, что в любой момент появятся полицейские в бежевых плащах. Кто такой КККК? Глава секретной службы? Пароль для начала государственного переворота? Нет. КККК – это современный режим: «капиталистический конфуцианский коммунистический Китай». Это очень емкое определение сути современного Китая. Капиталистический – потому что позволяет предпринимателям обогащаться в конкурентной игре. Конфуцианский – потому что ставит коллективное благо выше всего остального. Коммунистический – потому что государство остается высшим гарантом социального порядка. В этом политическом контексте развитие ИИ – настоящая удача. Если Китай, не связанный в этом плане никакими ограничениями, будет внедрять эту технологию, он, вероятно, сможет победить США на их собственной экономической территории, вернуться к своим традиционным ценностям и в то же время укрепить контроль партии над обществом. В новом противопоставлении процветания и свобод Китай сделал свою ставку и ни о чем не жалеет.
Для меня КККК получил воплощение во время обеда в компании десятка молодых предпринимателей из китайских технологических компаний. Они одного со мной поколения и уже успели основать компании в сферах цифрового образования, видеоигр, медицинской визуализации, венчурного капитала, виртуальной реальности и автоматизации юридических услуг. Мы сидели в полуподвале японского ресторана, и среди нас присутствовал только один человек противоположного пола – «организаторша», которой платили за проведение таких регулярных собраний (вот еще доказательство того, что роботы пока не готовы полностью заменить человека!). Вначале каждый формально представился на английском и обменялся со мной парой слов. Но вскоре языки – при помощи саке – развязались. Я успевал выхватывать лишь отдельные фрагменты разговора, любезно переводимые мне соседом по столу, а вмешивался лишь для того, чтобы задать несколько вопросов о технологиях, на которые получал все более рискованные по мере развития беседы ответы. К десерту разговор вращался уже вокруг ближайшей войны с США, и компания разделилась на тех, кто собирался взять в руки оружие, и тех, кто хотел бы уехать за границу. Этот разговор, который не добавил мне геополитического оптимизма, перемежался воинственными криками и громким смехом.
В этой вполне мужской, раскрепощенной, веселой атмосфере исчезли последние риторические предосторожности. Я зачарованно слушал эту единогласную хвалу КККК. Искусственный интеллект вскоре позволит лучше контролировать население, и это хорошо! Вот несколько отрывков из нашего разговора, достойных стать афоризмами цифровой эпохи.
«В древнем споре между контролем и свободой побеждают порядок и эффективность».
«Творческих людей очень мало. Единственный смысл существования подавляющего большинства – вклад в ВВП».
«Люди не способны делать свободный выбор».
«Большинство людей предпочитает не пользоваться своим мозгом, а потому ими проще манипулировать».