Гарун Аминов – Нахалята (страница 3)

Потом время побежало так быстро, будто его пришпорили. А время у нас, брат, – скажу я тебе, – штука хитрая. У нас в Скорлупе своя бухгалтерия. Зовется все это дело Правь. Двадцать четыре часа, от звонка до звонка. Иногда его еще называют сутки. А в Прави две доли: Явь да Навь. Явь – это когда ты явен. То есть ты есть, ты топчешь землю, работаешь, ешь, дерешься, идешь куда-то. Шумишь, короче. Две трети всей Прави. Отсчитываем от Врат Яви, это когда кристалл времени голосом своим, будто теплой волной, всех поднимает. Колокол бьет – все, встали, пошли. Пока Явь длится, ты должен успеть все. Я, например, за первую половину Яви обычно три дела переломаю, а за вторую – еще два, но уже чинить начинаю. Так и живем. А потом – бац! – Врата Нави. Колокол бьет совсем по-другому, глухо, будто в подземелье. И наступает Навь. Это когда ты не явен. Тишина. Покой. Треть всего времени, чтобы вырубиться, как Борен, или, как Шепот, в своем углу с кристаллами шептаться. Шуметь в Навь – это как плюнуть в общий котел. Тебя и Старшина взгреет, и соседи потом неделю косо смотреть будут. Даже Шарх, наш вечный мотор, в Навь притихает, только глаза у него, как у ночной твари, светятся в темноте. Вот и весь наш круговорот. Небо не меняется, а у нас – то шум и гам, то тишь да гладь. Как по маслу. А кто масло слил – тому от всех намордник. Некоторые умники, которые много читают титановских записей, вместо Яви и Нави говорят День и Ночь. А что это значит, по-моему, они и сами не понимают.

Следующие несколько Прави неслись так, что голова шала кругом. Сначала мы все дружно отправились в лазарет – наш последний бой, честно говоря, больше напоминал попытку разобрать стену головами. Шепот снова не вставал, Борен замазывал какую-то трещину в своей каменной шкуре, а мы с Шархом, похожие на замотанных в бинты мумий, носились по Скорлупе, собирая снаряжение.

Первым делом я поплелся к Совету Сталкеров. Их пещера – самое серьезное место у нас, туда без дела не суйся. Пахнет там старой пылью, дымом и такими важными решениями, что я по сравнению с ними чувствовал себя щенком в конюшне.

Мне сразу ткнули в нос карту, испещренную значками и линиями. Все как обычно: Солнце на юге, Барьер на севере. Если лицом к солнцу, то налево восток, направо запад.

Ловец Ветров, худая и жилистая, ткнула длинным пальцем в точку нашей Скорлупы, а затем провела линию на северо-восток.

– Стандартный путь – через Дымящиеся Ущелья. Прямо и быстро. Но ветра там – лучшие союзники текинов. Их дозоры будут чуять тебя за километр, а телекинезом сдуют, как пылинку, в первую же пропасть.

Я покопался в памяти, вспоминая уроки по картам, которые нам вбивал старый Горис.

– А если через Гнилые Болота? Ветра там почти нет, да и текинские баржи вязнут. Значит, и глаз их там поменьше будет.

Скалогрыз, здоровяк с лицом, напоминавшим обвал, фыркнул, скрестив руки на груди:

– В болотах мутяки водятся, Гром. И не только они. Топь, ядовитые испарения. Сожрут, не поперхнутся. Идиотский маршрут.

– Но зато он выводит сюда, – я не сдавался и протянул палец к другому участку карты, левее и выше болот. – К Стеклянным Степям. Учили же: где опасность видна издалека, там правильная дорога.

Все замолчали и переглянулись. Ловец Ветров прищурилась, изучая предложенный маршрут.

– Допустим. Но смотри, что тебя ждет. – Ее палец замер на границе Стеклянных Степей. – «Слепой Перекресток». Поселение полукровок, как и мы, но грязное, сборище воров и попрошаек. Торгуют информацией всем подряд. Пройдешь через него – о тебе узнают раньше, чем ты сам дойдешь до предгорий. Лучше обойти.

Она передвинула палец выше, к зоне, обозначенной как просто Степи.

– Дальше – «Постоялый двор Ускользающей Тени». Хозяйка – бывшая «Лицо», не промах. Если сможешь договориться, она даст свежую информацию и, может, даже схоронит от текинского патруля. Но доверять ей – себя не уважать. Держи ухо востро.

– А вот это, – палец ткнул в значок, похожий на наконечник копья у подножия гор, – «Клычья Застава». Лагерь огров-наемников. Никаких договоров, только сила. Их лидер, Грак, ненавидит текинов почти так же, как и полукровок. Иди на расстоянии видимости – сочтут за дичь. Подойдешь ближе – за вызов. Обходи широко.

Я поймал взгляд Тёти Марго из угла – вроде бы одобрительный. Ну, как одобрительный… скорее, «ладно, посмотрим, на что способен этот упрямец».

– Гнилые Болота, затем Стеклянные Степи, – резюмировала Ловец Ветров, делая на карте две жирные точки. – Рискованно, но… не лишено смысла. Запомни, болота – только старт. Твоя настоящая дорога начнется после них. И не задерживайся. Двух месяцев – в обрез. Не больше. Конец этого срока совпадет с проходом Луны над Терминатором. Ветра станут непредсказуемыми, а реки, что нужно будет пересечь, взбесятся от приливных сил. Вас просто смоет в Денницу, если не успеете.

От сталкеров, немного окрыленный, я потащился к нашим торговцам, «Лицам». Это у нас кто? Самые хитрые ребята, которые умудряются торговать со всеми расами и оставаться при этом с целой шкурой. Их уголок в Скорлупе – самый богатый, пахнет вообще непонятно чем, но точно не нашими вечными грибами.

Меня встретила Лира, высокая такая, вся такая… правильная. С ней всегда кажется, что ты опять где-то накосячил.

– Новости нерадостные, Гром, – говорит, разворачивая свою модную кожаную карту. – Текины нервничают. Удвоили количество патрулей. Летают везде и смотрят на всех, как на врагов.

– А в болотах что? – спрашиваю.

Она хитро так улыбнулась.

– В болотах тихо. Всегда тихо. Туда никто особо не лезет, что там искать?

Вот так живешь в Скорлупе и не устаешь удивляться. С одной стороны – все свои, одна семья. А с другой – у каждого свои интересы. Торговцы воруют у всех ради нас, сталкеры воюют ради всех, а Наставники, вроде старого Гориса, копят мудрость, которую потом нам вбивают в головы, иногда буквально.

Кстати, о Горисе. Зашел я к нему сразу после «Лиц», с тяжелой котомкой припасов и еще более тяжелыми мыслями. Его каморка находилась в самой старой части Скорлупы, рядом с залами, где висели на стенах потертые схемы Титанов и пахло историями и пылью веков.

Я застал его, как всегда, сидящим у потрескивающего энергетического кристалла, который он использовал вместо печки. Его культя вместо ноги была заботливо обмотана тряпьем, но взгляд оставался острым, как обломок обсидиана.

– Чтоб тебя, щенок, – буркнул он, не глядя. – Чую, несет от тебя ветром перемен. И дорогими припасами. Мошенники «Лица» наторговали тебе ненужного хлама, да?

– Мы идем за сканером, дед. К текинам. На Скалу Воронов.

Горис замер на секунду, потом тяжело вздохнул, будто я предложил ему в одиночку протаранить ледяной барьер.

– Так и знал. Молокососам всегда дают самые безнадежные контракты. – Он повернулся ко мне, и его старые, покрытые пленкой глаза пристально впились в меня. – Ладно. Слушай, дубина огрская. Ты думаешь, главная проблема – забраться на их скалу? Нет. Главная – унести оттуда ноги. И добычу.

Он потянулся к груде хлама в углу и вытащил оттуда сверток, туго перевязанный просмоленной веревкой.

– Вот. Бери. Не благодари.

Я развязал сверток. Внутри лежали три предмета.

Первый – пара странных перчаток из темной, почти черной кожи, с толстыми подошвами на ладонях и набором тонких, похожих на кошачьи, когтей, убирающихся в ножны на запястьях.

Второй – небольшая, с мою ладонь, тусклая металлическая пластина с единственным штырьком-антенной.

Третий – крошечный, не больше ногтя, кристалл в оправе из потемневшего серебра.

– Это что? – спросил я, вращая в руках пластину.

– Это, болван, твои единственные шансы не окончить свои дни в их пси-тюрьме, распластавшись на камне, как жук, – прошипел Горис. – Перчатки – не для лазанья. Скалу ты все равно не одолеешь. Они для тишины. Подошвы глушат вибрацию шагов. Не идеально, но их сенсоры могут не услышать. Когти – для сырой скалы, если придется ползти по мокрому уступу. Не более.

Он ткнул пальцем в пластину.

– А это – «Глушилка». Дрянная, самодельная. Но если включишь ее рядом с их сканером, она создаст помехи в эфире. Может, их наблюдатели на пару минут потеряют с ним связь. Может. Хватит ли вам этих минут – твои проблемы.

– А это? – я осторожно взял кристалл.

Лицо Гориса стало непроницаемым.

– Это – «последний привет». Если все пойдет к чертям, если вас окружат и выхода не будет… сожми его крепко в кулаке и подумай о том, чтобы выжить. Он… привлечет внимание, когда треснет. Неприятное. Но, возможно, отвлечет текинов. Пользоваться только если альтернатива – смерть или плен. Понял?

Я кивнул, сжимая в руке холодный кристалл. Подарок с душком. Типично для Гориса.

– И последнее, – старик наклонился ко мне, и его голос упал до шепота. – Скала Воронов не цельная. Текины достроили свою крепость поверх развалин старого комплекса Титанов. Их система вентиляции и водостоков – это переделанные шахты титанов. Ищи «Улей» – старую систему обслуживания шахт на северном склоне, чуть выше отметки в километр. Вход завален, но его можно разрыть. Там нет пси-щитов, только ржавые решетки и, возможно, старые ловушки. Это твой единственный шанс проникнуть внутрь, не попавшись на главный вход.

Он откинулся на спинку своего кресла, будто выдохся.