Гарун Аминов – Нахалята. Командировка (страница 1)
Гарун Аминов
Нахалята. Командировка
Мир, что замер
Полторы тысячи лет назад случился катаклизм всепланетного масштаба. Он не был простым ударом или взрывом. Это был разрыв самой плоти мира, фундаментальный сбой в работе механизма, имя которому – Земля. И механизм этот остановился навсегда.
Теперь планета замерла. Она больше не вращается. Одна её сторона, выпученная чудовищным ударом и вечно обращённая к Солнцу, раскалена до немыслимых температур. Это – Денница, царство вечного дня, где плавятся камни, а воздух дрожит от зноя. Там, среди металлических дюн и зеркальных пустынь, выживают лишь те, кто обрёл броню из зеркальной керамики и научился направлять убийственный жар как орудие и инструмент.
Противоположная сторона, укутанная вечным мраком космоса, – это Ночница. Царство льда, безмолвия и холода, достигающего ста градусов ниже нуля. Под километровой толщей вечного ледника плещется тёмный океан, а жизнь теплится лишь в призрачном свете биолюминесцентных грибов да у багровых жерл одиноких вулканов, выстроившихся в гигантское Кольцо Огня. Здесь выживают те, кто оброс теплым мехом и научился разговаривать узорами света на собственной коже.
Между этими двумя крайностями, словно по лезвию бритвы, существует узкая полоса жизни – Терминатор. Вечные сумерки. Ни дня, ни ночи, только бесконечный, затянутый пеленой тумана и пепла, багряный или свинцово-серый горизонт. Ширина этой полосы – от полутора до двух тысяч километров. Это всё, что осталось от привычного мира. Это Арена.
Здесь, в Терминаторе, кипит то, что люди когда-то назвали бы жизнью. Но жизнь эта изменилась до неузнаваемости. Катаклизм принёс с собой не только огонь и лёд, но и странную силу – Омега-мутации. Оно стало горнилом эволюции, ускорив приспособляемость в миллионы раз. И не просто ускорив, а направив ее. Биосфера не просто менялась – она ломалась и собиралась заново под диктовку нового, жёсткого мира.
На смену человечеству пришли Пять Рас. Они – не инопланетяне и не демоны. Они – наследники, мутировавшие потомки тех, кто выжил. Но различие между ними стало столь глубоким, что теперь это разные биологические виды, испытывающие друг к другу не ненависть – физиологическое отвращение.
На всем протяжении Терминатора, от границы с Денницей, в буйных, душных джунглях из деревьев-небоскрёбов и лиан толщиной в башню, до ледяного Барьера, что поднял свои сверкающие пики на высоту до 15 километров, живут Огры. Гиганты, покрытые бронёй из природного кератина как латы средневековых рыцарей, сильные, как стихия, и прямые, как удар дубины. Их общество – это культ силы, кланы воинов-патриархов. Они – плоть и мускулы Терминатора, его неукротимая, грубая мощь.
Выше них, в разреженном воздухе горных замков и на парящих в вечных ветрах летающих баржах, обитают Текины. Хрупкие, с прозрачной кожей, сквозь которую видна голубая сеть сосудов. Их сила – не в мускулах, а в мысли. Они – повелители телекинеза, архитекторы движения, инженеры выживания. Их возвышенные города-крепости и сложные механизмы – самые сложные технологии в этом одичавшем мире. Они – разум и изящество, парящие над хаосом.
Под землёй, в бесконечном лабиринте туннелей, проложенных гигантскими огненными червями, процветают Гребны. Слепые оракулы с чувствительными гребнями вместо глаз. Они видят мир через эхолокацию и телепатию, чувствуют вибрации планеты. Их царство – тишина, камень и поток информации. Они – тайная нервная система мира, знающие больше, чем показывают.
На Деннице, в аду вечного дня, выковали себя Огны. Некогда бывшие Ограми, они ушли в пустыню за ресурсами и стали другими. Их тела защищены зеркальной керамикой, а вдоль позвоночника тянется термооптический гребень – оружие и инструмент, способный фокусировать солнечный свет в режущий луч или отводить избыточное тепло. Они – искусные мастера-ремесленники, кузнецы и стеклодувы адского зноя, единственные, кто добывает драгоценные металлы и осьмий из недр раскалённого мира.
В ледяной пустоши Ночницы, у тёплых подножий вулканов или в пещерах внутри самого гигантского Ледяного Барьера, живут Хлады. Массивные, покрытые густым мехом, с кожей, светящейся причудливыми узорами. Они – дети холода и тишины, хранители льда, который является источником всей пресной воды. Их стада мохнатых тюленей, заново отрастивших свои ноги, пасутся на лишайниковых полях, а шаманы читают будущее в циклах далёкой, медленно плывущей по годичной орбите Луны.
А между ними, в трещинах и подвалах этого мира, скитаются Гибриды – «Слякоть». Несчастные потомки смешанных союзов, отвергнутые всеми расами. Их биология нестабильна, способности непредсказуемы, а существование – постоянная охота. В них боятся и ненавидят то, что может стать либо ключом к спасению, либо окончательным падением.
Этот мир живёт на грани. Его экология – хрупкий замкнутый цикл. Воды рек, стекающие с Ледяного Барьера, уносят влагу в Денницу, где она испаряется. Верхние ветра вечным потоком несут тучи к Барьеру, где они избавляются от своей ноши, наращивая лёд. И нижние ветра, которые постоянно дуют от Барьера в пустыню, неся туда прохладу и расширяя зону возможной жизни. Всё взаимосвязано. Нарушь одно – рухнет всё.
Главная валюта здесь – не золото, а «Искры», вечные микро-реакторы погибшей цивилизации Титанов, и осьмий – загадочный металл, катализатор всех мутаций. Расы не объединены. Они сосуществуют в состоянии хрупкого, подозрительного нейтралитета, пронизанного торговлей, шпионажем и мелкими стычками. Их разделяет не только культура, но и самая биология. Условия, пригодные для жизни одного, несут смерть другому. Их обычаи, цели – различны. Но объединяет их общий язык, общие гены и то, что в одиночку ни одна раса не выживет в этом жестоком мире.
Это мир «Пяти Клинков». Мир, который не прощает слабости. Мир, где выживание – не право, а ежедневная победа. Мир, застывший между днём и ночью, между жаром и холодом, между прошлым, которое уничтожено, и будущим, которое может не наступить. Здесь каждый клинок – будь то стальное оружие Огра, сфокусированный луч Огна, телекинетический импульс Текина, телепатическое внушение Гребна или световой сигнал Хлада – отточен для одной цели: проложить путь еще на двадцать четыре часа. А история этого мира только начинается. Вернее, она начинается снова. Прямо сейчас.
Это – вторая книга о команде искателей приключений «Нахалята». Их первая авантюра едва не стоила им жизней: побег со Скалы Воронов с заложником-текином в руках, украденная реликвия Титанов и гнев могущественных рас сделали их одновременно легендами и изгоями. Чтобы дать страстям улечься, а себе – передышку, Кадмон отправляет их в самую глухую «ссылку», какую только можно придумать: на полгода в «Ледяную Нору», забытый аванпост у подножия исполинского Ледяного Барьера. Здесь, казалось бы, не будет ни текинских барж, ни сложных интриг – только снег, скрипучие ворота и скучные отчёты. Или так это выглядело со стороны. Потому что в ледяной тишине их уже ждало нечто древнее, разумное и отчаянно одинокое. И их новая история началась не со взрыва, а с пронизывающего шёпота в голове, который вывел их на тропу, ведущую к главной тайне этого застывшего мира – и к выбору, от которого зависит судьба всех рас.
Нахалята. Командировка
С глаз долой
Последние несколько суток в Скорлупе можно было описать словами «цирк сгорел, и все клоуны разбежались». Нас не трогали, но и не забывали. Старшие сталкеры, сталкиваясь в узких коридорах, обязательно цепляли.
– Гром, слушай, нас посылают забрать долг хлада. Посоветуй, что с собой взять: скалку моей хозяйки или трубогиб Мастера Гнома?
– Шарх, слышал, ты текинского адмирала голыми руками задушил? Нет? Жаль, а история уже пошла гулять.
Отнекиваться было бесполезно. Эти тролли только того и ждали. Мы отшучивались как могли, но осадочек, как говорится, оставался.
Девчонки, впрочем, вели себя как обычно. То есть абсолютно нормально – так и вились вокруг Шарха. И что они в нем находят? Улька, завидев Шарха, тут же вцепилась ему в бок, прижимаясь к его круглому телу:
– Ах ты, меховой котик! Расскажи еще раз, как ты всех спас из плена? Неужели ты нисколечки не боялся?
Шарх, распушённый и довольный, только ухмылялся: – А ты как думаешь? Шарх никогда и ничего не боится!
Лиана, проходя мимо, молча оценивала Шарха взглядом и бросала с лёгкой усмешкой: – Дешёвый понт. Но в её глазах читалось одобрение. Сложно понять этих девчонок.
А потом случилось необъяснимое. Борен, наш молчаливый каменный великан, устроил в нашей каморке сюрприз. Он притащил «Плачущего Ангела», ту самую стеклянную статую, ради которой мы, по сути, и лезли на Скалу Воронов. Поставил её в углу на прочный ящик. Потом развернул шкуру бронетигра и повесил её на стену сзади, как ковёр. И выбрал такой угол, где его постоянно освещают лучи неподвижного солнца. Эти переливы статуи на фоне сверкающей шкуры – на удивление получилось очень гармонично.
Я сначала не понял. – Дед, это зачем? На память? Или продать думаешь?
Борен покачал головой. Он подошёл к статуе и медленно провёл толстыми пальцами по её стеклянной поверхности. Он не видел её. Но он её чувствовал.
– Гладко… – его голос был похож на отдалённый гром. – Поёт…