Гарун Аминов – Нахалята. Командировка (страница 3)

Так прошли первые несколько суток. Лес понемногу редел, становился светлее. Вместо липкой жары пришла прохлада, а потом и легкий ветерок, который уже не обжигал, а освежал. Дышать стало легче. Сочная зелень сменилась жесткой, низкорослой травой и корявыми соснами.

– Чувствуешь? – как-то утром сказал Борен, поднимая голову. – Воздух другой. Пахнет снегом.

Лорик с опаской втянул носом. И вправду, в воздухе витала какая-то металлическая свежесть, предвестница стужи. Борен, который за весь день мог и десяти слов не вымолвить, стал для Лорика тихим маяком.

– Не смотри под ноги, – внезапно говорил он. – Смотри вперед, на пять шагов. Ноги сами дорогу найдут. А то я чувствую, как твою голову уже кружит.

– Дыши ровно. Морозный воздух – не враг. Он просто другой. Привыкни.

Лорик слушал. И впитывал. Рядом с этим молчаливым гигантом его вечный, дрожащий где-то глубоко внутри страх понемногу сжимался в холодный, но твердый комок осмотрительности. Он все так же вздрагивал от каждого шороха, но уже не впадал в ступор. Он стал… терпимым трусом. Что, как я сам не раз говаривал, для сталкера уже полпути к званию «выжившего».

Мы шли дальше, и с каждым днем пейзаж становился все суровее. Деревья совсем обмельчали, превратившись в стелющиеся по земле кустарники, а потом и вовсе исчезли, уступив место каменистой тундре, покрытой лишайником.

И всегда, с самого начала, перед нами, затянутая дымкой, высился он. Ледяной Барьер. Сначала – просто темная полоса на горизонте. Потом – гряда синеватых предгорий. А теперь – исполинская, седая громада, которая словно подпирала небо. Оттуда, с ее вершин, постоянно тянуло холодом. Не просто прохладой, а глубоким, пронизывающим до костей холодом, который, казалось, выжигал все звуки, оставляя лишь свист ветра в ушах.

На одиннадцатый день Лорик, шагая, хрустнул ботинком по чему-то хрупкому. Он посмотрел под ноги и ахнул. Земля была покрыта белым, колючим настом. Это не был пушистый снег. Это были миллиарды крошечных ледяных кристаллов, выпавших из промерзшего воздуха. Они искрились в тусклом свете солнца, которое теперь стояло у самого горизонта и практически не грело.

Двенадцатые сутки похода подходили к концу, когда Борен, шедший впереди, поднял руку.

– Почти пришли.

Мы стояли на склоне, у граница снежных земель. Впереди, насколько доставал взгляд, все было белое, лишь с небольшими черными вкраплениями выступающих скал. Холод здесь был уже звериный. Ветер бил в лица колючей пылью из ледяных кристаллов. Я поправил воротник и подумал, что полгода в таком дубаке – это вам не в теплой Скорлупе бобы считать.

– Вот, – я указал Лорику на нагромождение черных валунов, припорошенных инеем. – Видишь, камень вроде спящего медведя?

Лорик, с трудом различая очертания в бледном свете низкого солнца, кивнул.

– Рядом с ним, под вывороченной корневищем карликовой сосны – вход.

Мы потратили почти час, чтобы разгрести занос и откопать низкую, обитую потемневшим деревом дверь. Пахло мерзлой землей, камнем и вечностью.

Шарх с силой толкнул скрипящую дверь, и из открывшейся черноты пахнуло затхлым, но удивительно желанным запахом старого очага.

– Ну, добро пожаловать в «Перевал», – сипло сказал Шарх, первым входя внутрь. – Пятнадцать звезд по системе сталкерского уюта. Вид на вечную мерзлоту, в номерах – все удобства в виде ведра и буржуйки, которая помнит еще первых разведчиков. Красота!

Мы ввалились в землянку, скидывая с плеч неподъёмные рюкзаки. Воздух внутри был спёртым и холодным, пахнул пылью и старой древесиной. Прежде чем я успел сообразить, куда приткнуть свой лом, Шарх швырнул свой мешок в угол и решительно потянулся за своими клыками-кинжалами.

– Всё, приехали, – заявил он, сверкая глазами. – Эти ваши дорожные пайки из вяленого мяса я буду видеть в кошмарах. Пора разнообразить меню.

– Куда собрался? – устало спросил я. – Только пришли. Снег по колено, солнце в горизонт упирается, света нет.

Шарх лишь презрительно фыркнул, подходя к двери.

– Гром, не завидуй. Пока вы тут будете пыль с полок сдувать, я настоящий ужин принесу. А насчёт света… – Он широко ухмыльнулся. – Мои глазки и не в такую тьму видят. Для них солнце у горизонта – не помеха, а софит, который всё нужное подсвечивает. По этому снежку найти кого съедобного – пара пустяков!

И прежде, чем кто-либо успел возразить, он выскользнул за дверь, оставив за собой облачко ледяной пыли. Я вздохнул, покачав головой, но возражать уже было некому. Голодный Шарх был ещё опаснее, чем скучающий.

Примерно через час, пока мы с Бореном кое-как растормошили заледеневшую печь, а Шепот с Лориком проводили инвентаризацию наших скудных запасов, снаружи донёсся знакомый возглас. Дверь распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся Шарх. Без добычи.

– Ну что, меховой комок, – не удержался я от колкости, – где тот, кого ты подсветил софитом? Убежал, насмеявшись над твоими клыками?

– Да чтоб его! – отмахнулся Шарх, сметая с себя иней. – Нашёл, догнал, уложил! Ангелом уснул, одно удовольствие. Только вот… – Он виновато посмотрел на Борена. – Дед, не подумал… Он такой… аппетитный получился. Килограмм под пятьсот, не меньше. Одному не притащить, честно. Поможешь? А то вороны растащат наш праздничный ужин.

Борен, не проронив ни слова, отложил полено, которое собирался бросить в печь, и молча направился к выходу, величественный, как ледник. Шарх, довольный, пулей выскочил за ним.

Лорик смотрел на эту пантомиму, и его уши вспыхнули лёгким зелёным светом – видимо, его мозг бухгалтера пытался просчитать вероятность успеха этой затеи. Шепот же, кажется, был просто рад, что Шарх наконец-то куда-то делся и перестал вертеться под ногами.

Вернулись они вдвоем, волоча на самодельных волокушах тушу исполинского оленя. Зрелище было поистине эпичное: хрупкий с виду Шарх деловито руководил процессом, а каменный великан Борен без видимых усилий тащил груз, который и телеге был бы не по силам.

– Вот теперь можно и ужинать! – триумфально объявил Шарх, скидывая шапку. – Я ж говорил – пара пустяков.

Следующие двое суток мы провели в землянке, приводя себя и припасы в порядок. Запасы, конечно, были щедро разбавлены олениной – есть одно и то же быстро надоедает.

За это время команда обшарила все вокруг. Шепот, ведомый то ли любопытством, то ли желанием провести инвентаризацию всего на свете, обшарил территорию за землянкой.

– Интересно, – произнес он, откапывая что-то из-под снега у дальней стены постройки. – Оррик был человеком предусмотрительным.

Оказалось, он нашёл крепкие, хоть и старые, деревянные сани. Немного подсохли, но несколько ударов Борена топорищем вернули им былую прочность.

– Вот и отлично, – заключил я, осматривая находку. – Теперь наш каменный великан будет не только дорогу прокладывать, но и возить наши пожитки. Цивилизация, блин.

Через две Нави, загрузив на сани основную часть припасов и оставшееся оленье мясо, мы тронулись в путь. Дорога до самой Норы заняла еще десять Прави. Шли уже легче – сани здорово выручали, но пейзаж не менялся: снег, камень, изредка – чахлые кусты и вечный, пронизывающий ветер от Барьера, усиливающийся с каждым шагом.

Примерно на седьмой день этого перехода случился инцидент. Мы двигались по неглубокой лощине, как вдруг Лорик, который обычно шел, уткнувшись в землю, резко поднял голову и замер.

– Смотрите… – прошептал он, указывая вперед.

Из-за поворота вышло стадо тех самых северных оленей. Десятка полтора мощных животных. Они шли спокойно, пока не учуяли нас. И тут вожак – матерый самец с рогами, похожими на сучковатое дерево, – фыркнул, затопал копытом и опустил голову, нацелив свои украшения прямо на Лорика.

Бедный счетовод окаменел, будто глядя в лицо собственной бухгалтерской ошибки вселенского масштаба. Его уши, что характерно, тут же вспыхнули ярко-красным светом – верный признак животного ужаса. Он даже не шелохнулся, когда зверь весом в тонну, издав короткий рев, ринулся на него.

К счастью, реакция Шарха – это нечто, сравнимое со скоростью пули. Я даже глазом моргнуть не успел, как меховой комок рванул с места. Но он не просто оттолкнул оленя. В последний момент Шарх прыгнул прямо навстречу массивному рогу, ухватился за него и, как обезьяна, повис на нем всем своим весом. Сто восемьдесят килограмм жилистой мускулатуры и дерзости – это вам не шутка! Резко дёрнутая вниз голова вожака ушла в сторону, и смертоносный рог с свистом прошел в сантиметрах от виска Лорика.

А Шарх, все еще болтаясь на роге, как фривольная серьга, действовал дальше. Ловким движением он достал из-за пояса свой клык-кинжал и, точным коротким ударом, ткнул его оленю прямо в грудную клетку, под лопатку. Раздался глухой стон, и могучий зверь рухнул на снег, увлекая за собой Шарха.

– Фух, – отряхнулся Шарх, поднимаясь с тушки. – Вот это зарядка с утра пораньше. Почти как с Улькой потанцевать, только рогаче.

Мы все смотрели на эту сцену, слегка ошеломленные. А Лорик все стоял, не двигаясь. Его уши, горевшие секунду назад алым ужасом, теперь перешли в фазу замешательства и выдали ровное, удивленное сияние холодного голубого цвета.

– Ну что, ученый, – фыркнул Шарх, подходя к нему и не глядя на его светомузыку, – в следующий раз, когда увидишь ходячий обед с рогами, не жди, пока он тебя поцелует. Дай по ногам, что ли.