Гарриет Тайс – Кровавый апельсин (страница 34)

– Просто еще одно дело, – говорю я, – которым мне нужно заняться на следующей неделе.

– Ну да. – Карл не выходит из комнаты, а внимательно смотрит на меня. – Не важно выглядишь. Ты позеленела. Снова похмелье?

– Нет, не оно. Вчера вечером я работала. Не знаю, пару раз мне было плохо. Сегодня у меня выходной. – На то, чтобы голос звучал нормально, уходят огромные усилия, дрожь сильная, как извержение Кракатау, грозит мне цунами из слез, но не хочу, чтобы он это видел.

– Плохо? О боже, надеюсь, ты не подцепила кишечный вирус. Я тогда заберу Матильду. – Он быстро уходит. – Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, – говорю я, что значит «да». Да, мне хочется повернуть время вспять, чтобы ничего из этого не произошло, как и этот кошмар, в котором я застряла как в зыбучих песках.

Я снова заворачиваюсь в одеяло и закрываю глаза.

Остаток дня я провожу в постели. Вернувшись домой, Карл проявляет ко мне доброту, готовит мне суп и тост и приносит их в постель. Когда я доедаю, он забирает поднос, и я ложусь обратно в постель, закрыв глаза. Немного позже он возвращается и садится рядом со мной на кровати и смотрит на экран компьютера. Я благодарна за его молчание, за то, что могу обдумать все в тишине. Хотя за моими мыслями весь вечер скрывается лицо Патрика, серое, с красными глазами. Я снова пытаюсь позвонить. Мои руки трясутся так сильно, что мне едва удается набрать его номер. Но его телефон все еще выключен.

В восемь он наконец пишет мне. Я подпрыгиваю от писка телефона, но Карл не замечает, слишком погруженный в работу на своем ноутбуке.

«Она врет, Элисон. Это неправда».

Я удаляю сообщение. Отвечаю:

«Я не знаю, что и думать».

Он отвечает моментально: «Пожалуйста, верь мне. Ты же знаешь меня. Я бы так не поступил. По крайней мере, дай мне возможность объясниться».

Я удаляю и это сообщение и какое-то время раздумываю над ответом.

«Я выслушаю тебя, но не могу ничего обещать. Давай поговорим завтра».

Длинная пауза, а затем:

«Спасибо».

Я выключаю телефон и снова заворачиваюсь в одеяло, полностью закрывшись от мира снаружи.

Матильда заходит проведать меня. Теперь, когда Карл убедился, что, чтобы со мной ни случилось, по крайней мере меня не тошнит, ей можно ко мне. Я снимаю покрывало, и она ложится рядом со мной на кровати и позволяет долго держать ее в своих объятиях. Ее теплое дыхание касается моей шеи, и ее волосы пахнут чистотой. Боль в груди немного отступает, сталь, сдавливающая ребра, слегка ослабляет хватку. Я встречаюсь взглядом с Карлом поверх головы Матильды, и он улыбается, по-настоящему, широко, впервые за многие месяцы. Он садится рядом с нами и на несколько мгновений кладет ладонь на мою руку. Давление на ребра слабеет еще больше, и я вздыхаю.

– Мне нужно ненадолго выйти, Элисон. Ты в порядке?

– Да, думаю, что бы это ни было, оно уже проходит.

– Хорошо. Я тогда сначала уложу Матильду спать… Ты же будешь хорошей девочкой ради мамы, да?

Матильда кивает, явно уставшая, и Карл берет ее на руки.

– Я встречусь с тем клиентом, склонным к самоубийству. Ему все еще плохо, – говорит муж. – Но я вернусь не очень поздно.

Не то чтобы мне было все равно, но я слишком устала, чтобы участвовать в разговоре. Особенно пока с Матильдой все хорошо.

– Без проблем. У нас все будет хорошо.

Карл относит дочь в ее спальню, и, пока он поет ей, я снова укрываюсь одеялом.

На следующее утро после завтрака я направляюсь в офис. Вместе с Карлом и Матильдой я дохожу до остановки и тут вижу свой автобус и бегу к нему, помахав им на прощание. Я приезжаю в контору. Марк с деловым видом выдает мне стопку документов. Они касаются не только дела Мадлен, но и предстоящего суда по обвинению в изнасиловании и мошенничестве, которое уже тянется месяцами. Дело уже близится к суду, и, глядя на папку, я думаю, насколько проще будет, когда оно начнется: три месяца в Чичестер-Рентс рядом с Флит-стрит, и график станет почти нормальным, с девяти до пяти. Я смогу отвозить Матильду в школу и забирать ее оттуда. Я раздумываю над этим и звоню Марку.

– Мы можем достать для меня больше дел с мошенничеством? Или расследованием? Я бы не отказалась от некоторой предсказуемости.

Марк обещает посмотреть, что можно сделать. Я улыбаюсь этой мысли. Это ответ. Возможно, мне стоит подумать о переходе в Королевскую службу уголовного преследования. Возможно, будь у меня работа попроще, я стала бы спокойнее. А если бы я стала спокойнее и лучше контролировала свою работу, то смогла бы полностью сосредоточиться на Матильде и Карле и перестала бы так злиться на саму себя.

Патрик звонит примерно в обед. Я несколько секунд смотрю на свой телефон, прежде чем ответить на звонок.

– Патрик? – произношу я. – Я пыталась связаться с тобой.

– Знаю, – отвечает он. – Прости, было… сложно. Мы можем встретиться?

Я долго молчу, прежде чем ответить. Часть меня хочет увидеться с ним, убедиться, что он не монстр, несмотря на их намеки. Другая часть меня хочет сбежать. Однако после того, через что мы прошли…

– Ладно. Где?

Он называет кафе у Ватерлоо, на улице Кат, и я соглашаюсь, пытаясь скрыть облегчение, что это не близко к Флит-стрит. Я иду пешком и перехожу реку. Приближаясь к месту назначения, я шагаю все медленнее и медленнее.

Патрик сидит в задней части кафе, сжимая в руках кружку. Он кивает, здороваясь, и, когда я подхожу к столу, встает и тянется ко мне. Я медлю долю секунды, но потом позволяю обнять себя. Его прикосновение напоминает мне, что это Патрик, мой друг, мой коллега, мой любовник, и я обвиваю его руками и обнимаю в ответ. Я чувствую, как он резко вздыхает и пару раз всхлипывает. Что-то мокрое течет по моей шее. Я нежно похлопываю его по спине, напряжение из его тела переходит в мое. Наконец он отпускает меня, и мы садимся лицом друг к другу. Он снова хватается за кружку, хотя и не пьет, а просто смотрит в нее. Я больше не могу выносить затянувшееся молчание.

– Патрик, тебе нужно поговорить со мной, – начинаю я одновременно с ним.

– Послушай, я хочу попробовать все объяснить. Все не так, как кажется, – она подставляет меня, чтобы выпутаться, – говорит он.

Я открываю рот и пытаюсь ответить, но не издаю ни звука.

– Я серьезно, Элисон. Ты должна понять. – В его голосе звучит нотка паники.

– Почему я должна понять? – Я с трудом проговариваю слова.

– Потому что мне важно, что ты думаешь. Мне наплевать на мнение других, но не твое.

Я снова сижу молча, пытаясь набраться храбрости. Мне нужно начать соединять точки в цельный рисунок.

– Ты выпущен под залог? – говорю я.

– Да.

– Они еще не выдвинули обвинение? – спрашиваю я.

– Мне нужно вернуться в участок через неделю. В следующий понедельник. Наверное, в данный момент они изучают свидетельства. Сказали, что ускорят дело, – говорит он.

– Зачем его ускорять? – Точки прыгают по воображаемой странице – я знаю, что не могу привести их в порядок, но не могу перестать повторять его слова.

– Из-за того, кто вовлечен в него, – отвечает Патрик.

– Что ты имеешь в виду? Кто это?

Он закрывает лицо руками.

– Расскажи мне, что произошло, – говорю я тверже.

– Трудно, очень трудно. – Он поднимает взгляд, но смотрит не на меня. Он побледнел, и под глазами залегли мешки. Огонь жизни и души компании погас.

– Патрик, ты должен объяснить мне. Это пугает меня.

Он делает глубокий вздох:

– Ладно. Это произошло в понедельник.

– Когда в понедельник?

– Рано вечером, – говорит он. – Вот тогда меня и арестовали.

Я пытаюсь определить временные рамки. Знаю, что утром в понедельник мы говорили о Мадлен и еще раз днем.

– Но я созванивалась с тобой примерно около половины четвертого… Как такое может быть? – спрашиваю я. – Ты тогда разговаривал со мной.

– Да, так и было. Но я пошел кое с кем на обед. Я был пьян. Разве ты не слышала?

Я едва заметно качаю головой. Патрик всегда умел пить.

– И потом, ну, мы снова выпили. Больше, чем стоило бы.

– С кем ты обедал? – Я медленно и четко проговариваю слова.

Он не отвечает.