Гарри Тертлдав – Правители тьмы (страница 136)

Он кричал, кричал достаточно громко, чтобы заставить Аузру спуститься на половину лестницы, чтобы выяснить, что происходит. Когда мать Талсу увидела рыжую в магазине, она испуганно ахнула и поспешно ретировалась. Талсу вздохнул с облегчением. Он боялся, что она будет относиться к альгарвейцу так же, как его отец.

Капитан сказал: "Есть служение, и потом, есть служение. Ты пытаешься сказать мне, что один вид стоит столько же, сколько другой. В этом ты..." Затем, к изумлению Талсу, он ухмыльнулся. "В этом ты, возможно, прав. Я не говорю, что ты прав; я говорю, что ты можешь быть. Окончательное решение примет кто-то более высокого ранга, чем я. Он поклонился и вышел из магазина.

Талсу уставился на своего отца, разинув рот. "Это был один из самых смелых поступков, которые я когда-либо видел", - сказал он.

"Было ли это?" Траку пожал плечами. "Я ничего об этом не знаю. Все, что я знаю, это то, что я был слишком мал, чтобы отправиться сражаться с рыжеволосыми в последней войне, и мне чертовски надоело сгибать шею и кричать: "Есть, сэр", всякий раз, когда они входят в дверь. Итак, я сказал этому сукиному сыну пару простых истин, вот и все ".

"Это еще не все", - сказал Талсу. "Ты знаешь, какому риску ты подвергался".

"Какой риск?" Траку не хотел воспринимать его всерьез. "Ты пошел на альгарвейцев с палкой в руках. Это, вот, это был риск. Это не так уж много, даже близко. Он кашлянул раз или два. "Бывали времена, когда я говорил так, будто это ты виноват в том, что Елгава не разделалась с этими альгарвейскими ублюдками. Я знаю, что так и было. Я сожалею об этом".

Талсу попытался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь, чтобы его отец за что-нибудь извинялся раньше. Он так не думал. Он тоже не совсем знал, как реагировать. Наконец он сказал: "Не беспокойся об этом. У меня никогда не было".

Это было правдой, хотя, возможно, не в том смысле, в каком Траку хотел бы знать. Талсу отбросил все, что его отец говорил о войне, именно потому, что Траку не видел этого своими глазами. Какой когда-либо рожденный солдат принимал всерьез мнение гражданского о сражении?

Они вернулись к работе в дружеском молчании. Через некоторое время Аусра снова появилась на лестнице, Лайцина следовала за ней. Когда две женщины не заметили альгарвейца, они спустились до конца. "Все в порядке?" спросили они вместе.

"Все в порядке", - хрипло сказал Траку. "Иногда немного сложнее заставить людей видеть смысл, чем в другие времена, вот и все".

"Ты заставил… альгарвейца прозреть?" Голос Лайцины звучал так, словно она не могла поверить своим ушам.

"Он, конечно, сделал". Талсу похлопал отца по плечу. Траку, к его удивлению, покраснел, как девочка. Аусра подошла и поцеловала мужа в щеку. Это заставило Траку покраснеть больше, чем когда-либо.

Аусра и Лайцина снова поднялись наверх. Талсу и Траку переглянулись, прежде чем снова приступить к работе. Возможно, альгарвейский капитан поступил разумно, да. Но, может быть, он просто пошел за подкреплением - еще рыжеволосыми или, возможно, какими-нибудь елгаванскими констеблями. Или, может быть, его начальство отменило бы его приказ. Будучи в армии, Талсу знал, как легко это может произойти.

Но альгарвейец не вернулся, с подкреплением или без него. День клонился к вечеру, Талсу начал верить, что он не вернется. Когда Гайлиса вернулась из бакалейной лавки, Талсу рассказала ей, каким храбрым был Траку. Она хлопнула в ладоши и тоже поцеловала Траку в щеку. Это заставило отца Талсу покраснеть еще сильнее, чем поцелуй его собственной жены.

На ужин была ячменная каша, заправленная чесноком, оливками, сыром, изюмом и вином: еда для трудных времен. Талсу вспомнил тот огромный кусок баранины, который он ел с Кугу. Затем он пожал плечами. Здесь компания была лучше. Когда он ушел в свою тесную маленькую спальню с Гайлизой, эта мысль пришла ему в голову снова, гораздо более настойчиво. Он поцеловал ее.

"За что это было?" - спросила она, улыбаясь.

"Просто потому", - ответил Талсу. "Потому что ты не Кугу" показалось ему неправильным говорить. Он добавил: "Мне нравится целовать тебя".

"А ты?" Гайлиса искоса взглянула на него. "Чего бы ты еще хотел?"

Они нашли то, что им обоим понравилось. В результате они крепко спали, когда на Скрунду начали падать яйца. Первые взрывы заставили Талсу резко сесть, мгновенно проснувшись. После службы в армии он никогда не ошибся бы в этом звуке и никогда не преминул бы отреагировать на него.

"Вниз!" воскликнул он, вскакивая с кровати. "Мы должны спуститься вниз! Силы небесные, я хотел бы, чтобы у нас был подвал, чтобы спрятаться ". Он услышал, как его родители и сестра кричат в своих спальнях. "Внизу!" он снова закричал, на этот раз во всю мощь своих легких. "Мы спрячемся за прилавком. Это вкусно и густо - лучше, чем ничего".

Только позже он перестал думать о том, что спускаться вниз в кромешной тьме, возможно, было опаснее, чем если бы рядом разбилось яйцо. Но вся семья спустилась целой и невредимой. Они сгрудились за прилавком, замерзшие и напуганные, переполненные и неуютные. "Завтра в новостных лентах будут кричать о воздушных пиратах", - предсказал Траку.

"Нет, если одно из этих яиц взорвется в их офисе, они этого не сделают", - сказала Лайцина.

"Я надеюсь, что некоторые из них нападут на альгарвейцев здесь, в городе", - сказал Талсу. "В противном случае лагоанцы или куусаманцы там, на этих драконах, просто зря тратят свои яйца".

"Почему они беспокоят нас?" его мать взвыла, когда яйцо упало рядом и заставило здание задрожать. "Мы ничего им не сделали".

Талсу изо всех сил старался думать как генерал, причем генерал-иностранец. "Если они нанесут удар по Елгаве, - сказал он, - это затруднит альгарвейцам вывод людей из нашего королевства и отправку их в Ункерлант". Он сделал паузу. "Это значит, что мы с отцом не будем продавать рыжеволосым так много плащей".

"В таком случае, прокляните чужеземцев!" Воскликнул Траку. Может быть, он имел в виду именно это. Может быть, он шутил. Может быть, он делал и то, и другое одновременно. Как бы то ни было, Талсу смеялся, несмотря на смерть, обрушившуюся дождем на его родной город. Пусть это действительно поразит альгарвейцев, как и сказала моя сестра, подумал он и надеялся, что высшие силы слушают.

***

Лей-линейный караван полковника Спинелло остановился в разрушенном городе на востоке Фортвега - не то чтобы в Фортвеге были города, восточные или западные, которые не были разрушены. Капрал, исполнявший обязанности проводника, заорал: "Это Громхеорт. Двухчасовая остановка - мы забираем здесь людей и лошадей. Двухчасовая остановка".

"Громхеорт", - пробормотал Спинелло. Он бывал в этом месте раньше, когда служил в Ойнгестуне в те дни, когда война была легкой. Когда он думал об Ойнгестуне, он думал о каунианской девушке, которой там нравилось. Он коротал много горьких часов в Ункерланте, рассказывая истории о Ванаи.

Громхеорт был крупнейшим фортвежским городом недалеко от границы с Алгарвией. Почти без сомнения, каунианцев из Ойнгестуна привезли бы сюда, чтобы альгарвейцам было легче отправить их на запад для жертвоприношения. Если бы Ванаи был здесь, если бы он мог найти ее и вернуть назад… Она не будет принесена в жертву, и мне не придется спать с какой-нибудь коренастой крестьянкой из Ункерлантера, подумал Спинелло. Все будет хорошо для нас обоих.

Он встал и похромал к двери фургона. Его нога все еще была не такой, какой могла бы быть. Но он мог ею пользоваться. И Альгарве в эти дни требовался каждый человек, хотя бы отдаленно способный сражаться, чтобы бросить его в бой против короля Свеммеля.

За пределами склада продавец газет размахивал экземпляром своего товара и кричал по-фортвежски. Спинелло лишь немного знал фортвежский, но суть уловил: альгарвейские драконы нанесли сильный удар по Сибиу. Его рот скривился. Некоторые из наиболее невежественных или забывчивых жителей Фортвежья могли бы воспринять это как победу альгарвейцев. Но если бы Лагоас и Куусамо не напали на островное королевство, альгарвейским драконам не было бы необходимости нападать на него.

Он не видел явных каунианцев на улице. Но что это доказывало? Он слышал о колдовстве, которое позволяло им выглядеть как жители Фортвежии, и о неприятностях, которые это доставляло оккупационным властям. Когда он заметил пухлого рыжеволосого констебля в тунике и килте, он помахал ему рукой. "Ты, там!"

На мгновение он подумал, что толстый констебль притворится, что не слышал, но парень не совсем осмелился. "Да, полковник?" сказал он, подходя. "Чего вы хотите?"

"Вы случайно не знаете, были ли каунианцы из никому не известной деревни под названием Ойнгестун доставлены сюда для сохранности?" Спросил Спинелло.

"Я знаю это". Грудь констебля раздулась от чувства собственной важности, пока не выпятилась почти до живота. "Я сам помог привести в чувство этих блондинок".

"Правда?" Это было лучше, чем надеялся Спинелло. "Хорошо! Значит, у вас есть шанс вспомнить девушку по имени Ванаи? Ее стоило бы вспомнить".

И, конечно же, констебль кивнул. "Она жила со старым придурком по имени Бривибас, не так ли? Симпатичная маленькая фигурка".

"Это верно", - согласился Спинелло. "Его внучка. Я направляюсь в Ункерлант, и я хочу забрать ее из здешнего каунианского квартала и взять с собой, чтобы согреть мою постель."