Гарри Тертлдав – Правители тьмы (страница 135)

Стук раздался снова. Скарну схватил нож и направился к двери. "Кто там?" он зарычал, его голос был полон подозрения.

"Не рыжие, а проклятые, к счастью для вас".

Услышав этот грубый ответ, Скарну отодвинул засов на двери и отодвинул щеколду. Конечно же, Рауну стоял в коридоре. Скарну оглядел его с ног до головы. "Нет, вы не рыжеволосые", - согласился он. "Но если вы сейчас здесь, вы не думаете, что они сильно отстали от вас".

"Они что-то вынюхивают, это верно", - согласился сержант-ветеран. "Тебе и твоим близким пора собираться и уходить".

"А как насчет вас?" Требовательно спросил Скарну. "А как насчет каунианцев с Фортвега?"

Рауну терпеливо сказал: "Я не капитан. Я не маркиз. Что касается альгарвейцев, то такие люди, как я, стоят два медяка. А Ватсюнас и Пернаваи - всего лишь запасной вариант. Ты, однако, ты приз. А твоя леди - приманка."

"Он прав", - сказала Меркела из-за спины Скарну. "Нам нужно идти". Она держала на руках маленького Гедомину, а также несла мешок, полный подгузников. "Когда нет другого выбора, мы бежим, а затем наносим новый удар в другой раз".

Рауну улыбнулась ей и отвесила полупоклон, как будто в ее жилах, а не в жилах Скарну, текла благородная кровь. "Это здравый смысл. Вы всегда проявляли здравый смысл, сколько я вас знаю." Он повернулся обратно к Скарну. "Давайте, капитан. У нас внизу есть своего рода магиня, готовая помешать поискам рыжеволосых, насколько это в ее силах."

"Своего рода маг?" Несмотря ни на что, Скарну улыбнулся. "Звучит ... интересно". Но улыбка соскользнула. Он беспокоился о Меркеле. "Ты можешь снова сбежать, так скоро после родов?" он спросил ее.

"Конечно, я могу", - сразу же ответила она. "Я должна. Ты думаешь, я хочу попасть в руки альгарвейцев?"

У него не было ответа на это. "Тогда пошли", - грубо сказал он. Плечи Рауну поднялись и распрямились, как будто с них только что сняли тяжесть. Он поспешил к лестнице. Скарну и Меркела последовали за ним. Когда они добрались до лестницы, Скарну взял ребенка и мешок с одеждой. Меркела не протестовала, что говорило о том, насколько она была измотана.

На улице ждала карета. Скарну тоже вздохнул с облегчением, когда увидел ее. Независимо от того, насколько яростно она настаивала, Меркела не смогла бы далеко уйти пешком.

Также ждал "своего рода маг" Рауну. Ей не могло быть больше пятнадцати, ее фигура была наполовину сформирована, волосы торчали, на щеках и подбородке виднелись прыщи. Тихим голосом Скарну сказал: "Она собирается сбить альгарвейских волшебников с нашего следа?"

Это было недостаточно тихо; девушка услышала его. Она покраснела, но сказала уверенно: "Думаю, я смогу это сделать, да. Методы разрушения привязанностей значительно улучшились со времен Шестилетней войны".

Скарну уставился на нее. Она определенно говорила так, как будто знала, что делает. Рауну издал тихий смешок. Он сказал: "Паласта произвела на меня сильное впечатление, правда".

"Может быть, я понимаю почему", - ответил Скарну и поклонился ей.

"Убирайся отсюда", - сказал ему Паласта. "В конце концов, в этом смысл всего этого бизнеса. С этого момента, по воле высших сил, альгарвейцам будет труднее преследовать вас ".

Рауну уже помог Меркеле забраться в карету. Теперь он хлопнул Скарну по спине и слегка подтолкнул его. Скарну передал Меркеле Гедомину и сумку с одеждой, затем вскарабкался рядом с ней. Кучер - еще один человек из подземки - щелкнул вожжами. Карета тронулась.

Снова убегают, с горечью подумал Скарну. Он протянул руку и положил ее на руку Меркелы. На этот раз, по крайней мере, у него было то, что для него было важнее всего.

Мастерская серебряных дел мастера, которая принадлежала Кугу, оставалась закрытой. Время от времени Талсу проходил мимо, просто для того, чтобы с удовлетворением увидеть, что она заперта, темна и тиха. Он знал, что не стоит делать это слишком часто. Кто-нибудь мог заметить это и донести на него альгарвейцам. Он был мрачно уверен, что Кугу был не единственным коллаборационистом в Скрунде.

Он задавался вопросом, придут ли рыжеволосые задавать ему вопросы после безвременной кончины Кугу. Пока что они этого не сделали. Маг-криминалист мог бы заверить их, что его не было в комнате, когда погиб серебряных дел мастер. Это было правдой. Но здесь правда имела много слоев.

Он также знал, что у Алгарве все еще есть враги в его родном городе. Он задавался вопросом, были ли бывшие ученики Кугу среди людей, ответственных за новые граффити, которые он видел на стольких стенах в эти дни. АВВАКУМ! они читают, и АВВАКУМ ГРЯДЕТ! И он задавался вопросом, кем, черт возьми, был Аввакум.

"Что бы это ни было, людям Мезенцио это не нравится", - сказала Гайлиса, когда Талсу однажды вечером за ужином высказал свой вопрос вслух. "Вы видели, как они собирают банды людей, которых они вытаскивают с улицы, чтобы раскрасить это везде, где они это находят?"

Талсу кивнул. "Да, слышал. Это должно означать, что это что-то хорошее для Елгавы". Он рассмеялся. "Забавное чувство - надеяться на что-то, не зная, на что я надеюсь".

"Я знаю, на что я надеюсь", - сказал Траку, макая кусочек ячменного хлеба в оливковое масло со вкусом чеснока. "Я надеюсь на дополнительные заказы зимнего снаряжения от альгарвейцев, направляющихся в Ункерлант. Это нисколько не огорчило бы меня, Хабакук это или не Хабакук".

"Я не буду говорить, что здесь ты неправ, потому что ты прав". Талсу снова кивнул. "Но это такое забавное имя, или слово, или что бы это ни было. Это совсем не похоже на елгаванский ".

"Это классический каунианский?" спросил его отец.

"Во всяком случае, Кугу никогда ничему меня не учил", - ответил Траку, - "а Кугу научил меня самым разным вещам". Он сделал паузу, вспоминая некоторые из болезненных уроков, которые он получил от мастера по серебру. Затем он сказал: "Передай мне хлеб и масло, пожалуйста".

Его мать просияла. "Это хорошо. Это очень хорошо", - сказала Аузра. "Тебе давно пора вернуть немного мяса на свои кости".

Талсу знал, что лучше не спорить со своей матерью о таких вещах. Позже, в маленькой комнате, которая теперь казалась еще меньше, потому что он делил ее с Гайлизой, он спросил свою жену: "Я все такой же тощий, как все это?"

"В тебе определенно больше, чем было, когда ты впервые пришел домой", - сказала Гайлиса после короткой паузы для размышления. "Тогда, я думаю, твоя тень занимала больше места в постели, чем ты. Но ты все еще худее, чем был до того, как тебя схватили альгарвейцы."

Он лег на кровать и ухмыльнулся ей. "Если я сейчас занимаю больше места, чем раньше, может быть, ты сможешь оказаться сверху сегодня ночью".

Гайлиса показала ему язык. "Я все равно сделала это, когда ты вернулся - или ты забыл? Я не хотела, чтобы ты слишком усердствовал. Теперь..." Ее глаза сверкнули, когда она начала расстегивать пуговицы на своей тунике. "Ну, почему бы и нет?"

На следующее утро она только что отправилась в бакалейную лавку своего отца, когда в мастерскую портного вошел альгарвейский капитан. "Доброе утро, сэр", - сказал ему Траку. "И что мы можем для тебя сделать сегодня?" Он не спросил рыжего, ищет ли тот что-нибудь теплое. Альгарвейец мог бы воспринять это как злорадство по поводу поездки в Ункерлант, которая стоила бы Траку бизнеса.

Но оказалось, что этот конкретный альгарвейец не собирался в Ункерлант. Указывая на Талсу, он заговорил на хорошем елгаванском: "Ты Талсу, сын Траку, не так ли?"

"Да", - ответил Талсу. Как и его отец, он спросил: "Что я могу сделать для вас сегодня, сэр?" - но он боялся, что знает ответ.

Конечно же, альгарвейец сказал: "Мы мало что слышали от вас. Мы надеялись на большее - гораздо большее".

"Прошу прощения, сэр", - ответил Талсу, который был кем угодно, но только не этим. "Я просто держался поближе к дому и занимался своими делами. Я ничего особенного не слышал".

Нахмурившись, альгарвейец сказал: "Знаешь, мы не поэтому приказали тебя выпустить. Мы рассчитывали извлечь из тебя какую-нибудь пользу".

"И так у вас получилось, благодаря высшим силам", - вставил Траку. "Я не смог бы сделать и половины того, что вы сделали для вас, люди, без моего сына, который шьет здесь, рядом со мной".

"Это не то, что я имела в виду", - многозначительно сказала рыжая.

"Мне все равно", - прорычал Траку.

"Отец", - сказал Талсу с некоторой тревогой. Он не хотел возвращаться в подземелье сам, нет, но он также не хотел отправлять туда своего отца из-за него.

Но Траку тоже не был склонен его слушать. Свирепо взглянув на альгарвейца, он продолжил: "Меня не волнует, что ты имел в виду, говорю тебе. Идите, спросите солдат, которые покинули нашу солнечную землю ради Ункерланта. Спросите их об их туниках, килтах, накидках и плащах. Спроси их, сделал ли Талсу для них что-нибудь стоящее. Затем возвращайся сюда и жалуйся, если у тебя хватит наглости."

Теперь альгарвейский капитан откровенно уставился на него. Шансы были невелики; никто в Елгаве никогда раньше не осмеливался перечить ему. Казалось, он не знал, что с этим делать. Наконец, он сказал: "Вы играете в опасную игру".

Все еще разъяренный Траку покачал головой. "Я вообще не играю в игры. Для тебя, может быть, это игра. Для меня и моего сына это наши жизни и средства к существованию. Почему бы вам, проклятым колодцам, не оставить нас в покое и не позволить нам заниматься своими делами, как сказал Талсу?"