Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 35)

От размаха и дерзости операции захватывало дух. На первом этапе операции 4-й РДО высаживал в гавани Мапуту разведывательную группу из восьми родезийских САСовцев. Это был самый глубокий вывод разведоргана, предпринятый спецназом за все время войны в Родезии. Мы обеспечивали доставку группы на место и ее эвакуацию после завершения операции, физическое устранение Мугабе осуществляли родезийцы. Но даже в этом случае риск был велик — нас могли захватить, поскольку у южноафриканского флота был приказ оставить нас, но не рисковать столкновением с мозамбикскими силами. На тот случай, если нас пленят, была продумана легенда о том, что мы наемники, которым за уничтожение Мугабе пообещали 250 тысяч долларов, переведённых в один из южноафриканских банков, и потому эта операция проводится тайно. Всем было понятно, что вся эта история прикрытия шита белыми нитками, и никто особо на нее не надеялся — попадись мы в плен, то в самом лучшем случае нас ожидал пожизненный срок в мозамбикской тюрьме, но, скорее всего, нас бы попросту казнили. Так что между собой мы решили, что в любом случае в плен сдаваться не будем.

Несмотря на то, что официально такой операции не существовало, нам сообщили, что она санкционирована высшим руководством страны, и для ее проведения в нашем распоряжении находились абсолютно все силы и средства, любые ресурсы. Подготовка к операции началась в январе 1979 года, на нее отводилось шесть недель.

Добраться до устья гавани Мапуту проблемы не составляло, поскольку в нашем распоряжении был весь южноафриканский флот. Для переброски крупных сил спецназа с головного корабля, находящегося в нейтральных водах, к вражескому берегу мы в первую очередь думали использовать подводную лодку, но вот как добраться с субмарины до берега — это было совсем другое дело. Самой крупной надувной лодкой, которой мы располагали на тот момент, была лодка «Зодиак» Mk II французской постройки, которая могла перевозить максимум пятерых человек. Кроме того, нам нужна была какая-то защита на случай, если мы столкнемся с патрульным катером. Через четыре дня мы получили гораздо более крупные «Зодиаки» Mk IV, способные брать на борт двенадцать человек. На них было установлено по два подвесных мотора «Си Хорс» мощностью в 50 лошадиных сил каждый, соединенных с простым пультом, — с его помощью, посредством двух рычагов и небольшого штурвала, рулевой мог управлять скоростью движения и самой лодкой. Рядом с ним располагались штурман и командир, вооруженный РПГ. В передней части, на шарнирной турели, был установлен легкий пулемет РПД для обеспечения огневой поддержки. Спецназовцы, участвующие в рейде, рассаживались спина к спине, лицом к бортам, на низких сдвоенных сиденьях, расположенных на носу и корме. С момента разработки до спуска лодок на воду прошло менее шести недель.

В конце января к нашим тренировкам присоединились бойцы штурмовой группы родезийской САС. Мы полагали, что для высадки нам понадобится всего одна лодка, но первая же попытка спустить «Зодиак» на воду с субмарины закончилась провалом: в штормовом море лодка под тяжестью людей и снаряжения просела, отойдя от подводной лодки всего на пару сотен метров. Запустить подвесные моторы не удалось и, красные от напряжения, мы погребли обратно.

План операции пришлось переделывать. Поскольку стало ясно, что потребуется еще один «Зодиак», то субмарина теперь исключалась — весь личный состав со своим снаряжением просто не смог бы разместиться на ее узкой палубе. Вместо этого было принято решение использовать один из быстроходных ракетных катеров. Помимо того, что корабль имел неплохое вооружение и развивал отличную скорость, с него оказалось не в пример удобнее работать. Минус же заключался в том, что теперь мы вынуждены выходить на лодках гораздо мористее, чтобы нас не обнаружили с берега. Первый же учебный выход оказался очень удачным.

Тем временем родезийцы снова решили пересмотреть план, увеличив численность своей штурмовой группы до 12 человек, что, в свою очередь, требовало трех лодок. Мы попытались собрать три «Зодиака» на палубе ракетного катера, однако в условиях ограниченного пространства и времени (на то, чтобы собрать лодки и спустить их на воду отводился ровно час), это оказалось невозможным. Вскоре стало понятно, что одного катера недостаточно, и мы решили использовать два — задействовав тем самым для этой операции ровно треть всех надводных боевых кораблей южноафриканских ВМС.

Общее руководство операцией осуществлял коммандант Кингхорн; моей группой командовал лейтенант Тэффи Пи — не тот Тэффи, с которым я служил ранее, а другой — плутоватый офицер, быстро поднявшийся по карьерной лестнице. Крепко сбитый, мускулистый, ростом в пять футов и десять дюймов, с густой бородой, Тэффи обладал потрясающим чувством юмора, а его суровые черты лица были скрыты под большой неухоженной бородой. Он все время шутил, даже если шутка порой оборачивалась против него. В ходе нашего самого первого инструктажа он обратился ко мне:

— Джок, самое главное в этой операции — расчет времени. Вот поэтому я купил себе новые часы, — и он поднес мне к лицу блестящие новенькие «котлы». — Это Ролекс, лучшие часы в мире.

Я кивнул, сохраняя серьёзное выражение лица:

— Ага, у моего друга были такие же: пыле- и влагозащищенные, да к тому же противоударные.

— Да, это очень классные часы!

Я улыбнулся:

— Ну не совсем. Часы моего друга попали в огонь и сгорели.

Тэффи замолчал, но потом, когда до него дошёл смысл шутки, он расхохотался во все горло и ушел рассказывать ее всем остальным.

Штурмовой группой родезийцев командовал подполковник родезийской САС Грэм Уилсон. Будучи человеком, получившим больше всех боевых наград в родезийской армии, он был одним из двух военнослужащих, награжденных родезийским Большим Крестом за Отвагу. Внешне подполковник больше походил на школьного учителя — высокий, худощавый, слегка сутулый, вечно в своих роговых очках, и тем не менее, это был один из лучших солдат, которых дала миру Африка.

К середине февраля мы были готовы к проведению операции. Нам сообщили, что родезийская разведка вывела в район Мапуту несколько своих агентов, они должны были выйти с нами на связь по радио и сообщить, на месте ли цель. Также появилась новая вводная: с собой на задание нам предстояло взять ОТ (обращенного террориста). Он думал, что его роль будет заключаться в отвлечении на себя патруля ФРЕЛИМО или гражданских лиц, если штурмовой группе доведется с ними встретиться, но на самом деле родезийцы намеревались убить его и оставить тело на месте проведения операции. При нем нашлись бы документы, указывающие на то, что покушение на Мугабе — дело рук его заместителя, начальника штаба ЗАНУ, легендарного боевика Джозайи Тонгорары. Коммандант Кингхорн проинструктировал нас, как вести себя с ОТ.

— Крайне важно, чтобы ОТ ни на секунду не заподозрил, что он является расходным материалом. Родезиец, который непосредственно его прикончит, имеет недвусмысленный приказ — не выпускать террориста из поля зрения ни на секунду, и не дать ему уйти. Какие вопросы?

— Сэр, мне не по душе, что этот терр вооружён. Если он догадается о том, что его ждет, то он попытается забрать с собой кого-то из нас, — произнес я.

— Родезийцы позаботились об этом. Над его АК поработали, поэтому выстрелить он не сможет. А у его трупа будет оставлен еще один автомат, отследить который невозможно.

— Консерва, — пробормотал я себе под нос.

— То есть, Джок?

— Консерва, сэр. Так нацисты обозвали тех поляков, тела которых подбросили на немецкой границе в качестве повода для вторжения в Польшу. С этого началась Вторая мировая война.

Кингхорн почесал в затылке:

— Да, я помню эту историю. Но в данном случае разница в том, что этот человек террорист, так что не думайте о нем как о консерве — считайте его расходным материалом.

Из-за крайней чувствительности и секретности операции, у родезийцев имелся чёткий приказ: вне зависимости от результатов, ОТ не должен вернуться обратно. По сути, он был мертв уже тогда, когда поднялся на палубу катера. Его захватили в плен после нападения на ферму, где террористы вырезали белую семью, и приговорили к смертной казни. Боевик считал, что согласившись помочь родезийцам, он тем самым купит себе жизнь, но на самом деле, это была всего лишь одна из форм исполнения приговора.

Спустя двое суток, ярким солнечным утром, мы погрузились на ракетные катера и вышли из Салданья-Бей с расчетом прибыть в расчётную точку через сутки. Нашего ОТ контролировал высокий блондин-родезиец по имени Джейк, который ни на минуту не оставлял своего «подопечного», трепался с ним и смеялся над его шутками на всем протяжении нашего пути. Бóльшую часть времени родезиец сидел, приобняв бедолагу одной рукой, тогда как вторая была готова в любую секунду схватить специальный АК-47 с глушителем: террориста предполагалось убить именно из него. Как-то раз, когда ОТ направился в гальюн и Джейк ненадолго остался с нами наедине, он посмотрел вокруг и широко улыбнулся. «Главное, — пояснил он, — чтобы он мне доверял и думал, что он среди своих». В этом определённо было какое-то извращение — наблюдать за тем, как человек ест, отдыхает, шутит, и при этом знать, что он в любом случае умрёт. Однако никакой жалости к нему я не ощущал. Он сам выбрал свой путь, решив поиграть во взрослые игры: в первый раз, когда взял в руки оружие, а во второй раз, когда начал из этого оружия стрелять по людям. А во взрослые игры всегда играют по взрослым правилам.