Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 24)
Однажды он выследил банду СВАПО, проникшую в Юго-Западную Африку из Анголы и убившую мирную семью, привязав себя к передней части быстро двигавшегося «Лендровера». Спецназ заманил террористов в засаду и уничтожил. Несмотря на свой статус живой легенды, Де Бир внешне не производил особого впечатления: он был невысокого роста, один из немногих в подразделении, кто был ниже меня. Однако его доскональное знание буша вкупе с невероятной выносливостью (Де Бир мог обогнать в беге или на марше любого военнослужащего РДО) внушала уважение всем до единого. Перед тем, как отправиться в полевой лагерь, он лично представился и пообщался с каждым курсантом отдельно. На меня он посмотрел холодно, я невозмутимо ответил ему взглядом. Его закаленные временем черты лица были изрезаны в уголках глаз и рта белыми морщинками — это был человек, любивший улыбаться и много смеяться.
— Как тебя зовут, капрал?
— Маккалион, сержант-майор.
— А, парашютист из Великобритании. И с чего это вдруг англичанин решил повоевать за буров?
— Я не англичанин, я шотландец, — ответил я с легким вызовом.
— Слышал, что шотландцы умелые вояки. И в регби хорошо играют. Ты играешь?
— Так точно. Центральным нападающим.
— Прекрасно, прекрасно. Как тебя называют твои друзья?
— Джок.36
— Ну тогда и я буду звать тебя Джок. — Он дружески хлопнул меня по плечу, отчего я едва не рухнул.
В наш первый вечер в буше, когда Солнце уже клонилось к закату, над тихой рекой раздался невероятно печальный птичий крик, донесшийся до нашего лагеря. Все побросали свои дела и вслушались. Крик этот раздался еще несколько раз, потрясающе красивый и невыразимо грустный. Я вопросительно глянул на Де Бира.
— Это, Джок, орлан-крикун.
— Уж очень грустно он кричит.
Де Бир кивнул:
— Так и есть. Эти птицы образуют пару один раз и на всю жизнь, и если один погибает, то второй новой пары не заводит. Вот этот звук, что ты слышал — так они оплакивают свою половину.
Этот момент я не забуду никогда. Даже сейчас, спустя годы, когда я смотрю на закат, то слышу этот звук, будто эхо из моего далекого прошлого.
В течение первых трёх недель нам не давали вообще никакой еды, за исключением чашки кофе утром и вечером. Жили мы на том, что удавалось поймать. В округе водились львы и Де Бир строжайше нас предупредил, чтобы мы ни при каких — он особо подчеркнул — ни при каких обстоятельствах не приближались ко льву, когда он задрал добычу. Винтовок R4, которые мы носили с собой, могло оказаться недостаточно, чтобы остановить разъяренную кошку.
Спустя примерно пять дней, два наших курсанта, продираясь сквозь буш, в буквальном смысле слова наткнулись на льва, который увлеченно поедал пойманную антилопу-куду. Они заорали от испуга и бросились прочь, полагая, что лев кинется на них. Вместо этого царь зверей, напуганный встречей, сам умчался в противоположном направлении. Курсанты решили, что им невероятно повезло остаться в живых, к тому же в их распоряжении оказалась туша куду, которую они и притащили в лагерь. Когда они рассказали эту историю, у нас слюни потекли в предвкушении сытного ужина. Де Бир, правда, выслушал их рассказ с изрядным скепсисом, сказав, что им исключительно повезло, но антилопу приготовить разрешил.
Еще через четыре дня им удалось отогнать от добычи второго льва. Но на этот раз сержант-майор был настроен куда как менее благодушно — он запретил готовить еду, и предупредил, что следующий подобный случай приведёт к немедленному отчислению с курса.
С нами учился парень, американец, бывший «зеленый берет» и ветеран Вьетнама, который уже являлся полноправным квалифицированным спецназовцем РДО, и пару раз ходил на боевые операции. Из-за каких-то административных накладок, касавшихся прохождению им отбора, в ходе своего первоначального отборочного курса он пропустил курс выживания, и наверстывал упущенное — но дело в том, что он-то уже знал, где находится лагерь. Поэтому, пользуясь этим преимуществом, он вместе с еще одним курсантом сделал «закладку», — небольшой тайник с едой. На что он рассчитывал непонятно, поскольку кроме всевидящего и всезнающего Де Бира, территорию постоянно патрулировал полувзвод бушменов — а уж они-то являются, возможно, лучшими следопытами в мире. Стоило им один раз увидеть твои следы, как они их запоминали на всю жизнь, даже если ты менял обувь. В общем, «зеленого берета» с приятелем прихватили, и после капитальной выволочки Де Бир отчислил их с курса.
Оставшиеся продолжали обучение. Под конец курса мы устроили ночную охоту на зайцев. На внедорожники «Мерседес Унимог» мы прикрепили мощные прожектора и на дикой скорости отправились гонять зайцев по темному бушу. Когда животное попадало в луч света, оно обычно застывало, как громом поражённое, либо начинало бегать кругами, и его можно было догнать на своих двоих. Мы изловили примерно три десятка зверьков и, по возвращении в лагерь, устроили себе роскошный ужин — первая настоящая еда за три недели.
Следующим этапом было собственно следопытство. Поскольку бóльшую часть своей жизни я провёл в городе, то у меня не было ни малейших представлений о следах и об умении их читать. Именно на этом этапе я впервые был впечатлён, а позже и восхищен талантами Де Бира и его помощников-бушменов. Для них земля была что открытая книга — любой малейший отпечаток или клочок примятой травы служил для них бесконечным источником информации.
Зачастую мы останавливались на какой-нибудь тропе и слушали, как Де Бир или кто-то из его бушменов начинали нам подробно объяснять, сколько и каких людей и животных прошло здесь за последние несколько дней. Как-то раз мы возвращались в лагерь на грузовике, когда неожиданно Девальд скомандовал: «Стоп!» — и выпрыгнул из машины в буш. Он взял несколько длинных веток и выломал тонкую прямую палку, после чего, приказав всем сидеть неподвижно, сам обошел вокруг машины и остановился футах в десяти от нас. Мы сидели в кузове и смотрели, как Девальд потряхивает ветками. Внезапно откуда-то возникла змея и с быстротой молнии атаковала эту связку. Де Бир дождался, пока рептилия нанесет удар еще несколько раз и устанет, после чего прижал палкой ее хвост и медленно передвинул палку к голове. Затем он ухватил это восьмифутовое чудовище чуть сзади головы и показал нам.
— Вот это, — проинформировал он нас, — чёрная мамба. Если она вас укусит, вас естественно отправят обратно в лагерь, но вы успеете умереть задолго до своего прибытия туда.
Поскольку лагерь находился всего лишь в пяти минутах езды, то такой наглядный урок моментально заставил нас сконцентрироваться.
— Так что посмотрите на нее внимательно, — продолжил он, — и запомните ее хорошенько. Если вы, передвигаясь по бушу, встанете у нее на пути, то она вас убьёт.
Я изучал змею с интересом, который большинство обычных людей испытывает к рептилиям. Цвета она была скорее тёмно-серого, чем чёрного, утолщенное в середине тело было увенчано узкой, вытянутой головой. Девальд размахнулся и отбросил змею подальше — бушмены, увидев это, завопили и отбежали за машину. В следующую секунду Де Бир вскинул винтовку. Рептилия шлёпнулась на землю и мгновенно встала на хвост, возвысившись на добрых пять футов. Потом она опустилась на землю и подползла к сержант-майору, который, не шелохнувшись, смотрел на нее через свой прицел. Человек и змея внимательно изучали друг на друга с расстояния менее чем в десять футов, затем она развернулась и скрылась в буше, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться в отсутствии преследователей.
Чуть позже Девальд остановился у места водопоя. Стоял сухой сезон, и влажные края озерца были усеяны следами животных. Сержант-майор подозвал меня и указав на определенный набор следов, спросил:
— Чьи это следы, Джок?
— Куду, — ответил я наугад.
— Правильно. А самец или самка?
А я понятия не имел. Увидев мое замешательство, Де Бир продолжил:
— Самка. Посмотри сюда, как она расставляла копыта, когда мочилась.
Я кивнул.
— А теперь давай пройдем по ним… Видишь, как расстояние между отпечатками внезапно увеличилось? Что-то ее напугало, она начала скакать. — Он прошёл по следам и потом остановился.
— Ага, почти успела, но только почти. Видишь?
С другого конца водопоя тянулась цепочка когтистых следов. Я посмотрел на Девальда.
— Лев?
— Да, Джок. А самец или самка?
— Самка. Следы самца были бы глубже.
— Абсолютно точно. Даже у некрупного самца следы были бы глубже — у них лапы крупнее, чем у самок.
На краю озерца, где подсохла грязь, были видны следы возни. Даже на мой неопытный взгляд было ясно видно, что в этом месте двое животных столкнулись и начали кататься в грязи.
— Выходит, львица убила антилопу именно тут? Но здесь нет крови.
— Да, они обычно не рвут жертву на части — чаще всего львы ее удушают, смыкая свои челюсти вокруг носа и рта. Видишь? — Он указал на землю. — Если присмотреться, то заметно, где именно львица подняла антилопу, которую придушила, и потащила ее прочь.
Вся эта драма африканского буша была как на ладони — если ты умеешь читать следы, конечно. Девальд дружески ткнул меня под ребра:
— Мы еще сделаем из тебя следопыта.
Несмотря на подобную уверенность сержант-майора, я сумел овладеть только базовыми основами, а экзамен по следопытству смог сдать только с подсказками одного из сержантов-бушменов, который испытывал ко мне симпатию. Следуя по определённому участку тропы, я потерял след и в отчаянии пытался его найти. У меня просто вылетело из головы первое правило следопытства: не смотри на землю непосредственно перед собой, смотри по сторонам и ищи возможные пути, куда могла скрыться жертва, периодически осматривая тропу на предмет подтверждающих следов. Я обратил внимание, что мой инструктор-бушмен постреливает глазами позади меня. Развернувшись на 180 градусов, я вновь «поднял» след, прошёл по нему и тем самым выполнил задачу. Узнал ли Де Бир и его инструкторы о том, что мне помогли, или нет, я так и не понял, — мне об этом ничего не сказали, но когда Девальд поздравил меня с окончанием курса, он заметил, что в будущем ни за что и никогда не доверит мне идти по следу.