Гарри Килуорт – Мыши-вампиры (страница 30)

– Семь, – пробормотал Нюх. – Курс нашего судна лежит вокруг Поднебесного, и рейс займет больше времени, чем обычно. Если быть точным, мы должны прибыть в порт назначения через неделю. Семь куниц-моряков, семь дней. Вы понимаете меня?

Бриония кивнула:

– Вампир каждый день будет уничтожать по одному!

– Нужно снова самым тщательным образом обыскать судно, – поднимаясь из-за стола, произнес Нюх. – Он все-таки здесь!

Неутомимые путешественники снова принялись прочесывать судно. В одном из трюмов ласки нашли шестерых связанных куниц-моряков, с кляпами во рту, но те ничего утешительного не рассказали.

– На меня кто-то напал сзади, ударил по голове – и я тотчас потерял сознание, – говорил каждый.

Седьмого моряка так и не нашли. Несомненно, его обескровленное тело уже лежит где-то на дне океана.

– Не понимаю, – задумчиво произнесла Бриония. – Почему вампир взял одного моряка? Он оставил в живых всех остальных, чтобы брать их одного за другим, когда будет голоден?

– Я тоже об этом подумал, – согласился Нюх. Помолчав, он добавил: – Когда ему понадобится, он снова выйдет на охоту, вот увидите. Теперь обязательно нужно проследить, не выходит ли кто-нибудь из пассажиров из своей каюты только ночью. Рянстикот может оказаться одним из них. Я с самого начала об этом подумал и наблюдал за пассажирами, но не хотел в эту слежку вовлекать вас. Это могло стать слишком заметным. – Нюх представил, как Плакса пристально разглядывает каждого пассажира с расстояния трех сантиметров. – Я не увидел ничего, что подтвердило бы мои подозрения, но я ведь мог пропустить какие-то мелочи. По-моему, всем сейчас нужно быть настороже. Это относится, конечно, и к команде. Но все должно делаться незаметно.

– Понятно, хозяин, – сказал Грязнуля.

Увы, наблюдение ничего не дало, а вот матросы и пассажиры начали исчезать один за другим. В конце концов судно бросило якорь в маленькой бухте на юго-западе Поднебесного. Когда на борту никого не осталось, Нюх, трое ласок и капитан сантиметр за сантиметром осмотрели все судно, но не нашли ничего подозрительного.

Внезапно порывом ветра у Плаксы сорвало шляпу. Она застряла в такелаже, между двумя реями. Взглянув туда, Нюх щелкнул когтями.

– Ну конечно! – кивнув, воскликнул он. – Воронье гнездо!

Капитан схватился за голову:

– Почему, ну почему я об этом не подумал сразу?

– Дело в том, что мы, куньи, очень редко смотрим на небо, звезды, солнце или луну, – сказал Нюх. – Нам ближе земля, ее запахи привлекают наши носы. У нас нет привычки смотреть вверх.

– Неужели матросы ни разу за рейс не поднимались туда? – спросил Грязнуля.

– Да, они забирались на мачту, но в вороньем гнезде им делать нечего. Оно предназначено для того, чтобы лучше разглядеть незнакомую землю или неизвестное судно. Но у моего корабля постоянный маршрут, он уже тысячу раз проходил этим путем, поэтому не было никакой необходимости взбираться на воронье гнездо! Ну, посмотрим…

Разумеется, бочка вороньего гнезда была доверху заполнена кладбищенской землей с ее специфическим запахом. Со всей очевидностью Рянстикот проводил здесь большую часть времени и только ночью спускался на палубу в поисках очередной жертвы. Обескровленных зверьков он просто сбрасывал в море, не желая во время путешествия приобретать соперников. Его жертвы, еще не успев стать настоящими вампирами, просто тонули в океане или становились добычей хищных рыб.

– Боюсь, и в этот раз граф Рянстикот перехитрил нас! Но мы поймаем его, вот увидите. Остронюха Серебряка ему все равно не одолеть! – резюмировал Нюх.

– Пусть и не надеется! – поддержал Серебряка Грязнуля.

– Это уж точно! – свирепо прорычал Плакса.

– Простите меня, друзья, – сказал куница-капитан. – Мне следовало послушаться вас в начале рейса. А теперь это чудовище свободно разгуливает по берегам Поднебесного! Кошмар! При одной мысли об этом охватывает ужас.

Нюх утешил его, сказав, что и сам не так давно не верил в существование вампиров, так что капитану не в чем себя винить. Но сейчас им срочно нужно ехать в Туманный. Нюх осведомился, где находится ближайшая железнодорожная станция, и все четверо направились туда.

29

С тех пор как Баламут отправился в путешествие по Клангалангу, он, казалось, прошел все круги ада, но теперь приближался к своей цели, Тараваку. Вдали виднелась высокая гора вулканического происхождения со сверкающей снеговой шапкой. У подножия этого чуда природы раскинулся густой лес, из чащи которого в безветренную голубизну неба вертикально поднималась змейка дыма.

– Это чей-то лагерь? – спросил Баламут.

– Это деревня, – пояснил Ракки-Такки, с некоторых пор начавший носить расписной тюрбан. – Это мои родные места, и здесь ты найдешь двух своих профессоров.

– Отлично.

Баламут снял изрядно потрепанный шлем и вытер пот со лба. Он отощал и уменьшился почти вдвое. Шубка его пришла в ужасное состояние, а мочка носа и прочие нежные участки кожи были сплошь искусаны москитами и пиявками. Он окончательно выбился из сил, а кроме того, потерял половину своих носильщиков-мангустов: одни примкнули к восстанию местных рыбаков, другие, не выдержав тягот путешествия, заболели и умерли.

И все же его путевой блокнот был полон материалов для газеты, которая ему щедро за них заплатит. Он сделал зарисовки неизвестных растений, животных, птиц, рыб и насекомых. Так что когда он вернется на Поднебесный, его признают крупнейшим исследователем и натуралистом эпохи Крошки, аристократы сочтут за честь быть знакомыми с новоявленной знаменитостью. Для любого другого этого было бы более чем достаточно. Но не для Баламута. Он по-прежнему был одержим планом уничтожения эксплуататорского общества.

– Что ты намереваешься делать, Ракки-Так-ки? – спросил он.

– Сразиться со своим младшим братом за власть, – ответил высокий поджарый мангуст. – Законный вождь племени я, а не он. Мой отец, вождь, умер, я учился в школе-интернате на Поднебесном, и власть захватил брат. Когда Икки-Укки увидит меня, он не обрадуется!

– Ты учился в школе-интернате?

– Да, в Святой Капле.

– Боже правый, я тоже учился там! А ты помнишь старого Белого Метальщика? Он обычно швырялся ластиками, когда кто-то не справлялся со спряжением глаголов старогорностайского языка!

– Помню ли я его? Да у меня до сих пор шишка на том месте, куда он однажды попал!

– Слушай, а ты не Ракки-Такки-младший, который был капитаном крикетной команды?

– Точно! – улыбнулся Ракки-Такки. – А мой старший брат, тоже Ракки-Такки, был капитаном футбольной команды на год раньше. К сожалению, он умер от парши. Поэтому-то я, как следующий в роду, и должен возглавлять племя.

– Господи! – воскликнул Баламут. – Только подумать, мы прошли по этой реке половину континента и не знали, что ходили в одну школу. Давай лапу!

Разумеется, Ракки-Такки тоже знал секретное лапопожатие учеников этой школы, и оба весело защелкали зубами.

К этому времени они подплыли к пристани. Баламут спрыгнул на берег и направился к деревне в сопровождении Ракки-Такки. На крыльце хижины, раскачиваясь в плетеных гамаках, сидели двое сусликов, а кенгуру-валлаби, потерпевший кораблекрушение и привезенный сюда мангустами, опахалом отгонял от них мух. Суслики подняли головы и удивленно уставились на ласку.

Баламут снял шлем и протянул лапу:

– Профессор Джайд, полагаю?

– Действительно. А это…

– Профессор Франтиха, – опередил его Баламут. – Баламут Серебряк, к вашим услугам. Направлен редакцией «Курантов» найти вас и написать статью о вашей работе. Рад познакомиться с вами обоими! Разрешите представить вам моего друга и проводника: принц Ракки-Такки, законный наследный вождь племени мангустов.

Валлаби с опахалом довольно шумно взмахнул хвостом.

– Из огня да в полымя! – пробормотал он.

К этому времени толпа местных мангустов окружила пришельцев, а при упоминании имени Ракки-Такки у всех перехватило дыхание. Раздался крик, мангусты расступились, чтобы пропустить сердитого малого, вооруженного копьем и мечом.

– Ты выдаешь себя за моего единокровного брата? А ну-ка докажи это! – подойдя к Ракки-Такки, с усмешкой произнес он.

Ракки-Такки развязал тюрбан и обнажил выстриженный в форме королевского дракона участок белой кожи, знак принца.

Икки-Укки невольно сделал шаг назад, и глаза его побелели.

– Значит, мой старший брат возвратился, – сделав паузу, произнес он. – Но ты опоздал. Теперь я вождь.

– Есть способ уладить это дело, и я предлагаю не медлить! – огрызнулся Ракки-Такки.

– Что ж, давай! – ответил Икки-Укки. – Ты помнишь, где находится поле боя, или забыл за столь долгое время разлуки с сородичами?

– Не забыл.

Ракки-Такки направился к полянке в джунглях. Икки-Укки и остальные члены племени потянулись вслед за ним.

– Я не уверена, что нам следует смотреть на этот поединок, – заметила профессор Франтиха. – Это, наверное, очень неприятное зрелище.

– И все же для нас, как ученых, изучение любых ритуалов представляет несомненный интерес. Мы обязаны, как очевидцы, подробно описывать их. Не думаю, что нам следует отказываться, – ответил Джайд. – Что скажете, господин Серебряк?

– По-моему, будет интересно понаблюдать за этим. Кроме того, если я не ошибаюсь, от исхода поединка зависят наши жизни? Ракки во время путешествия рассказывал мне, что если претендент на пост вождя вернется и ему не удастся убедить племя в своем преимуществе над узурпатором, тогда, чтобы умилостивить божество вулкана, трое чужеземцев будут принесены в жертву.