Гарри Килуорт – Мыши-вампиры (страница 14)

Бумбач кивнул.

– Значит, все-таки укусили?

Он вдруг бросился к Плаксе и вонзил зубы точно в маленькую ранку на горле ласки.

– Это лемминг-оборотень! – завизжал Плакса. Когда Бумбач отпустил его, он забился в угол, схватившись за горло.

К нему спокойно подошла Бриония и открыла медицинскую сумку. Она промыла и перевязала рану, на самом деле оказавшуюся совсем не глубокой, а потом повернулась к Бумбачу:

– Я вам удивляюсь!

– Но я не хотел делать ничего дурного! Видите ли, у меня серебряный зуб… вот! – Он открыл рот и показал зуб из чистого серебра. – Я решил, это все равно что серебряная пуля. Укус серебряным зубом снова превратит оборотня в нормального зверя, изгонит из оборотня злой дух. Серебро же убивает демонов! Я только хотел помочь ему!

Услышав эти слова, Плакса вдруг прослезился. Он подошел к Бумбачу и крепко обнял его.

– Спасибо, – всхлипнул он.

– Ах, пустяки, – пожал плечами Бумбач.

– Однако некоторое время придется понаблюдать за нашим Плаксой. На тот случай, если у него появятся какие-нибудь странные симптомы, – произнес Нюх.

Напряжение спало, и началось вечернее развлечение: к величайшему восторгу местных леммингов. Бумбач пел, а Флоретта танцевала. Позже, когда Грязнуля с Плаксой отправились к себе, Грязнуля тяжело вздохнул.

– Что случилось? – развернувшись, спросил Плакса.

– Твоя шерсть… она вылезает! Ты лысеешь прямо на глазах!

– О ужас! – вскричал Плакса. – Я меняюсь? И вдруг он увидел на морде Грязнули ухмылку.

– Попался, а, Плаксик? – спросил Грязнуля.

– Ах ты дрянь! – прорычал Плакса. – Ну нет, больше я не попадусь на твою удочку!

Грязнуля вошел в спальню первым и проверил, есть ли под кроватью ночной горшок. Найдя его в положенном месте, он удовлетворенно хмыкнул: там он обнаружил еще кое-что, о чем не стал сообщать Плаксе.

На дворе стоял жуткий холод, свистел ветер, гоня перед собой хлопья снега, сверкающие при лунном свете. К утру, конечно, снега наметет по пояс. Друзья задумались, как они в такую погоду доберутся до Кранчена? Дело в том, что лишь в некоторых каретах были установлены небольшие угольные печки, большинству же пассажиров приходилось закутываться в меховые одеяла, потому что кучера, повинуясь присущему лесным зверям страху перед огнем, не разрешали отапливать кареты. Кучер, попавшийся ласкам, был одним из них.

Оба ласки переоделись в ночные рубашки и, прижавшись друг к другу, легли в постель бок о бок, уставившись в потолок. Плакса, еще не успокоившись после перенесенных испытаний, принялся стонать, но кто-то постучал ботинком в стену, и он замолк.

– Ты знаешь, у одного графа-лемминга в его особняке были голубая и красная комнаты? – спокойно спросил Грязнуля. – Он всегда спрашивал своих гостей, в какой они предпочитают ночевать. Если гость выбирал красную спальню, он умирал той же ночью. Те же, кто предпочитал голубую, безвозвратно исчезали.

– Что… что становилось с теми, кто исчезал… Я хочу спросить, куда они пропадали?

– Много лет спустя, после смерти графа, обнаружили, что матрас раздвигался, и гость проваливался в ящик под кроватью, где задыхался и умирал. Когда ящик открыли, там обнаружили несколько скелетов.

– А разве они ничего не подозревали? Ну, гости?

– Ничего. Хотя нет, один или двое из них, прежде чем уснуть, записали в дневниках, что ощущают в комнате запах гнили.

– Это… это были трупы, да?

– Полагаю, да.

Плакса принюхался. Ему показалось, что он чует слабый запах чего-то гнилого. Да, он был в этом даже уверен. Но мясо? Нет, ничего похожего. Скорее всего что-то растительное. Овощи? Он облегченно вздохнул, но все же, чтобы развеять неприятные подозрения, задал еще несколько вопросов.

– А где жил этот граф? – осведомился он.

– Да вроде бы где-то здесь, – небрежно помахал лапой Грязнуля. – Где-то неподалеку от Кран-чена. Эй! – Он резко сел. – Уж не думаешь ли ты? Да нет! Конечно, это возможно, но тогда это всего лишь совпадение, правда?

– Что? – нервно спросил Плакса.

– Ну, может быть, этот дом и принадлежал графу, почему бы и нет? Возможно, у его наследников наступили тяжелые времена, и им пришлось продать дом, который стал гостиницей? Это вполне вероятно, но…

– Но – что?

– Ну, это немного притянуто за уши, согласен? Вряд ли эта гостиница была когда-то особняком этого злодея. – Грязнуля с силой помотал головой.

– Ты не рассказал еще о красной комнате. Как… как умирали гости там?

– Ну, там все было гораздо проще. Постельные принадлежности были пропитаны ядом, который начинал действовать тогда, когда простыни и подушка нагревались. Ты ведь обычно ложишься спать в холодную постель, а потом согреваешься, нагревая при этом подушку и простыни, не так ли? Вот так и выделялся яд, убивавший тех, кто лежал в постели.

– А этот яд… чем он пах?

– Гм? Да чем-то вроде портящихся овощей. Гнилой картошкой, капустой… или фруктами. Да, именно так.

– Фруктами?

– Да, что-то вроде этого.

Плакса принюхался. Да, конечно. Определенно. Гнилые яблоки! Он вскочил с кровати и заорал Грязнуле:

– Вставай! Вставай!

– В чем дело? – всполошился Грязнуля. – Что такое?

– Мы в красной комнате графа! Я чую запах смертоносного яда! Гнилые яблоки! Я чувствую их запах!

Некоторое время Грязнуля молчал, а потом щелкнул зубами, что для ласки все равно, как захихикать. Плакса, дрожа в ночной рубашке, зажег свечу, поднял ее и спросил:

– Что тебя так забавляет?

– Под кроватью, – щелкнул в очередной раз Грязнуля. – Посмотри под кроватью!

Заглянув под кровать, Плакса обнаружил рядом с ночным горшком ящик с побитыми яблоками. Возможно, его забыл там какой-то рассеянный постоялец, а может быть, и сам хозяин гостиницы. Яблоки медленно гнили, источая специфический запах. Плакса задул свечу и нырнул в постель.

– Ах ты, гниль!

– Как яблоки под кроватью? – задыхался от смеха Грязнуля.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился Бумбач.

– Еще один звук, и я поколочу вас обоих! – пророкотал он. – При моем весе вам мало не покажется! Вы так шумите, что я никак не могу уснуть! Неужели все ласки такие? Но в комнатах господина Серебряка и госпожи Живорез абсолютно тихо! Только вы шумите. Пожалуйста, успокойтесь!

– Простите, Бумбач, это Плакса, – попытался взвалить вину на друга Грязнуля. – Он рассказывает мне истории о призраках… пугает до смерти.

– Плакса, это не по-зверски по отношению к другу, особенно в незнакомом доме, в старину принадлежавшем графу по фамилии Стречикофф. Совсем не по-зверски, если учесть, сколько животных погибли по его вине. Ведь он убивал своих гостей! Здесь огромное количество призраков. Постарайтесь, пожалуйста, не веселиться и не шуметь.

Бумбач ушел, тихо прикрыв за собой дверь.

Примерно с полминуты в комнате стояла ужасающая тишина. Затем Плакса тоненько заныл, а Грязнуля громко сглотнул.

Бумбач снова открыл дверь и заглянул в комнату.

– Попались! – засмеялся он. – Наши комнаты разделяет очень тонкая стена. Я слышал всю историю из уст Грязнули. А теперь спите, иначе я действительно поколочу вас обоих. Понятно?

14

Мэр Недоум был в своей стихии. В его обязанности входило осуществление контроля над деятельностью мэров мелких северных и южных городков. Толстопуз Недоум презирал их, но тем не менее ежегодно давал для них обед. Ему была нужна их поддержка, и он терпел их присутствие. Вот и сейчас он сидел в центре стола, а рядом с ним лежал предмет, накрытый большой салфеткой. Большинство присутствующих мэров полагали, что под салфеткой скрыт серебряный кубок или трофей, который будет пожалован одному из них, наиболее ярко проявившему свои профессиональные качества.

– Господа, займемся делом! – крикнул Недоум и стукнул по столу мышиной лапкой, сваренной в розмарине.

Присутствующие схватили кувшины с нектаром и набросились на блюда с мясом полевок, жареной картошкой, хрустящими жареными крылышками летучих мышей, паштетом из печени ласточек и прочими яствами. Ласки-официантки старались подносить блюда по мере того, как пустели тарелки провинциальных гостей, бросавших на самок откровенные взгляды и не скупившихся на непристойные шутки.

Врун, впервые присутствующий на таком обеде, был изумлен поведением мэров.

– И так каждый год? – спросил он мэра Недоума. – Откуда взялись эти дикари?

– Бывает и хуже, шеф. Но не будь чистоплюем. Расслабься. Ты мог бы неплохо провести здесь время, если бы не твое ханжество!