Гарри Каракулин – Предать огню на закате (страница 3)
– Вот упрямая тварь! Грушу, давай грушу. Ноги отвяжи. Вот так. Сюда. Я держу, суй.
– Куда ей, господин Брунс?
– В задний проход, туда всегда легче заходит. И потом хорошо растягивается, сразу признается, увидишь. Учись, перенимай опыт.
Когда помощник палача с усилием, толчками и слегка вращая затолкал инструмент в анальное отверстие несчастной, она закричала. Палач с отвращением плюнул ей в лицо, потом начал быстро крутить ключ. Лора издала слабый стон и поникла головой.
– Господин Брунс, но она…
– Ничего ей не сделается, они живучие, эти твари. Ну-ка… Чёрт…
– Да, господин, она, кажется… умерла.
– Отчего, от груши? Вот какая хлипкая ведьма!
Он со злостью выдернул инструмент вместе с кусками плоти, потом ударил им уже по мёртвому телу.
– Тварь, тварь, проклятая ведьма!
– Господин Брунс…
Палач впал в неистовство, он бил и бил железной грушей сначала по груди мёртвой Лоры, потом по лицу, пока полностью не обезобразил его, превратив в кровавое месиво…
– Учитель, – спросил Рудольф, когда палач присел на скамью, чтобы отдышаться. – А зачем вы выбили ей глаза?
– А ты видел, какой у неё взгляд, голубой, светящийся, пронизывает до костей?
– Да, господин Брунс, это я конечно заметил.
– Вот, Рудольф, запомни -ведьма может погубить даже мимолётным взором.
– Учту и запомню, учитель.
Ральф Рихтер прекрасно выспался. Привёл себя в порядок, вызвал помощника. Тот выглядел смущённым:
– Господин…
– Да?
– Брунс, палач, он давно ждёт.
– Что там ещё? Где признание ведьмы? Зачем мне Брунс? А ну, зови сюда.
Палач тихо пробрался в кабинет, потупил взгляд.
– Ну, что молчишь?
– Простите меня, господин, я переусердствовал…
– Что?! Она мертва?
– Да, господин. Я сам не понимаю, как это вышло. Она не выдержала первого же испытания.
– Первого? Кого ты хочешь обмануть?
– Простите, второго. Но первое было лёгким, слишком лёгким, и оно не помогло, она упорствовала, проклятая ведьма. Пришлось продолжить.
Судья скрипнул зубами, с трудом подавляя желание выругаться.
– И что нам теперь делать с этой дохлятиной? Сжечь на площади? Думаешь, горожанам понравится такое зрелище? Ты понимаешь, что дьявол опередил нас, забрал её душу, и она не смогла спастись? И виноват в этом ты.
– Понимаю, господин.
– Иди. И если такое повторится, ответишь.
Палач подобострастно согнулся и спиной попятился к двери. Потом остановился:
– А с трупом что делать? Как обычно?
– В каком он состоянии?
– Э-э-э-м, в не очень хорошем.
Судья вздохнул.
– Ладно, сжигать не обязательно, она не опасна, брось на корм ракам, в реку. Только ночью, чтоб никто не видел.
– Ракам? Значит, привязать камень?
– Брунс! -вышел из себя Рихтер. – Ты иногда бываешь слишком умным, когда это ни к чему. Просто брось, и её унесёт течением в море.
По приказу судьи явился Колман Егер.
– Произошла осечка, Колман, в пыточной Дьявол нас перехитрил, забрал ведьму в Преисподню. Нужно немедленно доставить другую.
– Но сейчас уже наступил день, господин.
– Я знаю, что день.
– Было бы удобнее произвести арест ночью. А сейчас они уже все разошлись.
– Что, никто из них не работает дома?
– Так получилось, господин. Из моего списка – никто. Я не учёл…
– Времени нет. Хорошо, где они днём, знаешь?
– Про одну точно знаю, – оживился агент. – Торговка на рынке.
– Ну так действуй. Не мне тебя учить.
– Я мигом, господин судья. Вы не пожалеете, я же себя доселе хорошо проявлял!
– Хватит. Слишком много слов, действуй, и поживее.
Спускаясь из своей каморки, что под самой крышей, Амалия на лестнице столкнулась с хозяйкой. Старуха с неприязнью оглядела девушку, потом сварливо заговорила:
– Куда ты, глупая девка, чуть свет, да ещё в таком потрёпанном виде?
– Как куда, госпожа Фюрстенберг? – с недоумением отреагировала Амалия. – На работу, как обычно.
– Да неужели ты не знаешь, что бургомистр объявил праздник на сегодня, по случаю свадьбы в столице, мастерские закрыты.
– Ах да, дочь герцога выходит замуж! Как я забыла?..
– Это потому что в твоей голове пусто, как и в твоём кармане.
Праздник! Как хорошо! А то с раннего утра до позднего вечера за ткацким станком, трудясь за гроши, а после работы лишь скромная еда и долгожданный сон в тесной жёсткой кровати под старым одеялом, а назавтра всё сызнова…
Деньги копились медленно, слишком медленно. Амалия во всём себе отказывала, старалась тратить лишь на самое необходимое, остальное прятала в нише под потолком.
Ещё немного поспать, потом переодеться в то, другое, и бежать на Торговую площадь, где наверняка встретит подруг – Эльзу и Клару. Раз мастерские закрыты, то и лавки тоже, так что Эльза точно придёт. Ну, и Клару родители отпустят, конечно. А вот Кэтрин, цветочница, почему-то давно не появлялась на рынке. Жаль, ведь она такая милая и добрая… Уехала, наверное, и даже не предупредила! Впрочем, они не были близкими подругами, познакомились совсем недавно. Ну и ладно.
А Эльза и Клара непременно должны прийти. И они втроём весело проведут время, присоединятся к хороводам на площади, потом пройдутся по рынку, рассматривая разные прелестные вещицы. Клара наверняка что-нибудь им купит, она ведь самая богатая из них, и единственная, у кого живы родители, оба, отец и мать. И потом наверняка угостит их каким-нибудь лакомством. Неловко этого желать, но ведь так было всегда! Клара хорошая, добрая и щедрая.
Эльза-то не сирота, живёт с матерью, но она, увы, так же бедна, как и Амалия. Ну, а сама Амалия круглая сирота, снимает маленькую комнатушку в доме у сварливой старухи. Но всё же благодарна судьбе, ведь за такую ничтожную плату жилья в городе не сыщешь.
Когда-нибудь она накопит достаточно монет, купит роскошную одежду, а может даже серебряные украшения, на неё обратит внимание красивый и состоятельный молодой человек, возьмёт в жёны, и они будут жить долго и в радости, в уютном домике с прекрасным маленьким садом.