Гарольд Роббинс – Торговцы мечтами (страница 91)

Она кивнула и вышла. Через несколько минут зазвонил телефон.

— Да, Джейн? — сказал Эдж, снимая трубку.

— Из Лондона сейчас позвонит Петер. Звонить мне Марку или подождать?

— Подожди, — ответил Джонни. — Я сам спрошу Петера.

Он положил трубку. Интересно, что хочет Кесслер? Наверное, случилось что-то важное, если Петер раскошелился в такие трудные времена на звонок через океан. Телефон зазвонил опять, и Джонни снял трубку.

— Это Петер, Джонни.

— О’кей, соединяй.

— Привет, Джонни, — раздался издалека голос Петера Кесслера.

— Петер, как ты там? Что-нибудь стряслось?

— Кажется, наши неприятности закончились, — взволнованно сообщил Кесслер.

Волнение Петера передалось Джонни Эджу.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Помнишь Данвера? Ну о нем сейчас пишут все газеты.

— Ты имеешь в виду швейцарского текстильного короля?

— Его, — быстро ответил Петер. — Я только что разговаривал с ним, и он сделал очень интересное предложение.

— Какое? — осторожно поинтересовался Джонни.

— Я послал к нему Чарли Розенберга, чтобы договориться о показе наших фильмов в его кинотеатрах. Он сделал мне встречное предложение. Данвер готов отдать нам почти все прокатное время за двадцать пять процентов акций «Магнума».

— Подожди-ка, — прервал его Эдж. — Я думал, ты не хочешь продавать акции.

— Я и сейчас так думаю, но с этим парнем все в порядке. Он предложил два с половиной миллиона баков и еще два миллиона за прокат.

— Не понимаю. У него должно быть что-то на уме.

— Ничего, абсолютно ничего! — прокричал в ответ Петер. — У него принцип, по которому торговец должен торговать лучше, если будет как-то связан с производством. По-моему, довольно разумно. — Кесслер откашлялся. — Что скажешь, Джонни?

— Не знаю, что и сказать, — осторожно ответил Эдж после небольшой паузы. — Я еще не понял, что к чему, но деньги, конечно, хорошие.

— Деньги еще не все! — с энтузиазмом добавил Петер. — У него есть идея, которая принесет нам еще два миллиона и улучшит кредит. Говорю тебе, Джонни, этот Данвер умный мужик. По-моему, он знает, о чем говорит.

— Ну что же, ты в Лондоне, Петер, — медленно сказал Джонни. — Ты знаешь, что для нас лучше.

— Ты не будешь возражать, если я соглашусь продать ему акции?

Джонни Эдж заколебался. Ему не нравилось это, но возражать было нечем. В конце концов компанией владел Кесслер, и он мог делать с ней все, что хотел. Сейчас у Петера, похоже, закончились свои деньги, и это предложение могло вернуть хоть часть их.

— Я не возражаю, — медленно ответил Джонни. — Только Петер… будь, пожалуйста, осторожнее.

— Естественно, — радостно согласился Кесслер. — Я буду осторожен.

Джонни вспомнил отчет Марка.

— Знаешь что-нибудь о картине «Объединенные, мы выстоим?» — поинтересовался он.

— Нет, в первый раз слышу. А что?

— Она появилась в отчете за последнюю неделю.

— Так вот о чем ты беспокоишься? — рассмеялся Петер. — Наверное, Марк просто поменял название какой-нибудь картины.

— Но… — запротестовал Джонни Эдж.

— Я оставил Марку распоряжения по всей программе. Он просто поменял название, вот и все. Надо же предоставить ему хоть маленькую свободу действий.

Джонни начал злиться. Ему стоило немалых усилий продолжать говорить нормальным тоном. Каждый раз, когда разговор заходил о съемках, Петер затыкал ему рот.

— Новое название — уловка, — холодно возразил Эдж. — У нас нет ни одной мало-мальски подходящей картины.

— Откуда ты знаешь? — воинственно спросил Кесслер. — Студией руководит Марк, а не ты. Он лучше знает, что у нас есть, а чего нет. — Петер никак не мог забыть о возражениях Джонни по поводу назначения Марка директором студии.

Джонни Эдж сразу уловил этот тон. Он значил, что сейчас с Петером бесполезно спорить, и Эдж решил отложить на время это дело. Джонни не хотел расстраивать Петера в момент переговоров с Данвером. Ему казалось, что этот Филипп Данвер очень хитрый малый и что Петеру потребуется вся сообразительность.

— Ладно, — неохотно ответил он. — Когда возвращаешься?

Время еще терпит, подумал Эдж.

— Не знаю. Если мы договоримся с Данвером, наверное, еще пару месяцев помотаюсь по нашим европейским филиалам и посмотрю, как у них дела. Я уже больше двух лет там не был.

— Отличная идея. Может, ты их немного расшевелишь.

— Попробую.

— Хочешь что-нибудь передать своим? — поинтересовался Джонни.

— Нет, спасибо. Я уже заказал Эстер сразу после нашего разговора.

— О’кей. Тогда не буду тебя больше задерживать. Пока, — попрощался Эдж.

— До свидания, Джонни.

Джонни Эдж положил трубку и задумчиво посмотрел на нее. Он надеялся на благоразумие Петера. Часы показывали одиннадцать. Значит, в Лондоне пять часов дня, а в Калифорнии — восемь утра. Звонок Петера застанет семью Кесслеров за завтраком.

Дорис читала газету и пила апельсиновый сок. Когда в столовую спустился Марк, она посмотрела на брата.

Под вспухшими глазами виднелись черные круги. Марк улыбнулся.

— Доброе утро, сестренка, — поздоровался он сонным голосом.

— Доброе утро, Марк. — Она продолжала смотреть на него. — Когда лег спать?

— А что? — Он быстро посмотрел на сестру.

— Просто спросила, — пожала плечами Дорис. — Я сидела до трех утра и так и не дождалась твоего возвращения.

Марк начал злиться.

— Я больше не ребенок, — угрюмо проворчал он. — Напрасно ты следишь за мной.

— Я работала, а не следила за тобой. — Дорис положила газету. — Что с тобой происходит в последнее время? Весь прошлый месяц ты был вечно чем-то недоволен и ворчал как медведь.

— Наверное, переутомился, — примирительно улыбнулся Марк.

— Попробуй ложиться пораньше, — посоветовала Дорис, вновь беря газету. — Не повредит.

Марк не ответил. Он взял стакан с соком и поднес к губам. Услышав смех сестры, он посмотрел на нее.

— Что смешного?

— Заметка Мэриан Эндрю. — И Дорис начала читать вслух: — «Известный сын известного отца этого города будет грубо возвращен к реальности, когда папа вернется из деловой поездки. Говорят, что сыночек бегает за актрисой, которую его отец выгнал со студии по обвинению в нарушении этики». — Дорис опять рассмеялась. — Интересно, кто это?

Марк смотрел на стол. Он начал краснеть и оставалось лишь надеяться, что сестра ничего не заметит. Черт бы побрал эту журналистку! Как она могла вынюхать? Они с Далси вели себя очень осторожно и не показывались вместе. Когда зазвонил телефон, Марк обрадовался.

— Сиди. Я сама возьму, — сказала Дорис и подошла к телефону. — Алло?.. Быстро позови маму, — взволнованно сказала она. — Это папа из Лондона.