Гари Майерс – Тёмная мудрость: новые истории о Великих Древних (страница 8)

— Твоя жена у меня. Что ж, я покажу её тебе.

Разумеется, парень понимал, что она лжёт. Оттого-то, вероятно, именно столь

чудовищная ложь удержала его от выстрела и заставила опустить бесполезное оружие, пока старуха поднималась на ноги. Изодранное одеяло соскользнуло у неё с плеч и грудой свалилось на щиколотки, выставив нагое тело напоказ. Морщинистая кожа обвисла на старухе, будто несоразмерная одежда. Спереди свисали груди и брюхо, словно на три четверти пустые бурдюки. Парень брезгливо сморщился. Но слепые старухины глаза не могли увидеть его выражения, а, может, оно её лишь позабавило. Она насмешливо распахнула беззубый рот.

Да насмехалась ли она над ним вообще? Не раздалось ни единого звука. У старухи изо рта показалось нечто, вероятно, и преграждающее путь звукам, нечто чёрное и блестящее, выпирающее из раззявленных челюстей. Когтистые руки поднялись к губам и впились в растянутую кожу. И, пока парень наблюдал, онемев от ужаса, старуха оттягивала и сдирала мерзкие складки морщинистой кожи, открывая что-то округлое и большое, как человеческая голова, что-то чёрное и блестящее, словно человеческое лицо, укрытое завесой густых чёрных волос.

Руки драли морщинистую кожу, стягивая её всё ниже и ниже. Уже старческие крапчатые плечи сменились плечами гладкими и белыми. Уже пустые бурдюки грудей сменились полными и округлыми. Так и шло дальше, изгиб за изгибом, конечность за конечностью, пока вместо жуткой старухи перед парнем не встала стройная и прекрасная девушка, выступившая из скинутой ведьминой кожи, будто из сброшенной юбки. А когда маленькие руки поднялись и раздвинули тяжёлые волосы, открыв прячущееся за ними лицо, парень увидел, что это лицо принадлежало его собственной любимой жене, улыбающейся ему тёплыми карими глазами, полными алыми устами и мелкими белыми зубками.

Какое же чудо возвратило ему Марию? Он не ведал этого, но и не сомневался. Хватало того, что она тут, перед ним, приветливо улыбается ему, скользит к нему с простёртыми руками, чтобы стиснуть его в любовных объятьях. А затем изящное тело Марии прижалось к нему, её руки обвились вокруг него, будто змеи. Какая же она сильная! Её объятия оказались до боли крепкими. Парень запротестовал бы, но не мог набрать для этого достаточно воздуха.

И всё это время Мария хранила молчание. Она лишь улыбалась той любящей улыбкой, которой не нужны слова. Но сейчас алые губки девушки раскрылись, словно она собралась заговорить. Её ротик разошёлся невероятно широко, почти невозможно для человеческих челюстей. Именно так разевала рот и старуха, выпуская девушку на свет. Впрочем, быть может, это боль и недостаток воздуха вызывали у парня такие видения. Но ничего чёрного и блестящего во рту у этой женщины точно не оказалось. Лишь жаждущая насытиться голодная тьма.

Закусочная

В тот день, когда «Бургеры Белиала» наконец-то открылись, Деннис вместе с Карлом и Роном заявился туда, чтобы угоститься по случаю праздника. А открытие кафетерия — это всегда праздник, особенно, если тот располагается недалеко и в нём сравнительно недорого. «Белиал» навряд ли мог оказаться ещё ближе — он и так стоял через дорогу от офиса Денниса. Да и еду дешевле вряд ли удалось бы найти — уж не в день открытия, когда по акции её подавали бесплатно.

На перспективу бесплатно пообедать клюнули не только Деннис с приятелями. Кафетерий оказался настолько набит народом, что потребовалось целых десять минут, чтобы только протолкнуться к стойке и сделать заказ, а потом ещё пять, пока освободится место, где можно сесть и дождаться заказа. Но, невзирая на скопище народа и неизбежные задержки, увиденное впечатлило всех троих. Кафетерий был светлым, чистым и радовал глаз. Столы и стулья оказались вполне удобными и стояли на приемлемом удалении от окружающих столов и стульев. Большинство свежеоткрытых кафетериев пару-тройку месяцев лишь разгонялись, но только не этот. Работники двигались по нему расторопно и вымуштровано, почти по-военному чётко.

К тому же, армейское впечатление возникало из-за однообразия самих работников. Дело было не только в одинаковых белых футболках и чёрных брюках, не только в белых передниках и бумажных шапочках. Схожими были фигуры и лица, округлые формы и смуглая кожа, что, как минимум, намекало на связи этнические, а то и родственные. Вдобавок, все работники выглядели одинаково гладкими и упитанными.

— Вот и замечательно, — обратил на это внимание Карл. — А то какой вкус мог бы оказаться у здешней еды, если её даже персонал не ест.

Расторопность работников показной не была, потому что её результаты замечались повсюду. Даже за тем столиком, который заняли трое приятелей. Они сидели там не первыми и не вторыми, но вид столика ничем этого не выдавал. Он был безукоризненно, до зеркального блеска, чист, с аккуратно расставленными салфетницей, кетчупом и горчицей в бутылочках — всеми мелкими деталями, которые обязаны присутствовать в подобных местах, но не всегда находятся.

Была даже тарелочка с рекламными спичечными коробками. Те выглядели настолько непривычно, что Деннис взял один, чтобы разглядеть поближе. Самым приметным в коробке был эффектный логотип «Белиала»: на огненно-красном поле оттиснут совершенно чёрный символ — стилизованный силуэт бургера, насаженного на трёхзубые вилы. А ещё логотип окружала затейливая надпись — буквы и слова выглядели такими таинственно-экзотическими, что Деннис не стал бы утверждать, что это вообще английский язык.

— Йог-Сотот, — прочёл он вслух.

— Чего-чего? — переспросил Карл.

— На этикетке напечатано. «Йог-Сотот — есть Врата». Но что это за Йог-Сотот?

— Наверное, пищевая добавка, — предположил Рон.

Затем три подносика с заказами были принесены двоими улыбающимися официантами, которые исчезли так же быстро, как и появились. Истинная суть любой бургерной — это, без сомнения, её бургеры и, кто бы их ни готовил, в этом искусстве он был мастером. Каждая деталь была великолепна — начиная от венчающей всё выпуклой булочки с зёрнышками, затем цветистые слои сочной красноты помидоров, хрустящей зелени латука, белизны лука и желтизны сыра, до щедро отмеренных котлет из свежего говяжьего фарша, безукоризненно прожаренных на углях. Деннис обеими руками ухватил свой бургер и поднёс ко рту, наполнившемуся слюной в нетерпеливом предвкушении. Вдруг он наморщил нос и замер.

— В чём дело, Деннис? — поинтересовался Карл, проглотив первый кусок.

— Какой-то подозрительный запах. По-моему, мясо испорчено.

— Да ладно? Мне вот нормально. Рон, а как у тебя?

Рон кивнул, слишком набив рот, чтобы ответить.

— А вот у меня — нет, — упорствовал Деннис. — Дьявольски воняет. На, сам понюхай.

Он протянул бургер Карлу, который наклонился и опасливо принюхался.

— По-моему, приятно пахнет. Ты уверен, что причина в бургере?

Деннис забрал бургер назад. Может, ему померещилось? Он поднёс бургер к носу и ощутил, что к горлу подкатывает ответная реакция. Деннис швырнул бургер обратно на подносик.

— Не могу такое есть. Меня от одной мысли чуть не вывернуло. Прошу прощения. Мне нужно на воздух.

И он действительно ринулся к выходу.

Случай с бургером, как это прозвали, никак не повлиял на дальнейшее течение дел в «Белиале». За следующие две недели кафетерий достиг просто чудесного успеха. Одно лишь его открытие уже заманило около четверти народа из офиса Денниса. И те, кто ходил туда, нахваливали это место тем, кто не ходил, так что пришлось совсем немного подождать, пока к ним не присоединились оставшиеся три четверти. Но истинный секрет успеха «Белиала» крылся в том, что никто из питавшихся там не желал есть в других местах. Кое-кто даже ходил туда по два-три раза на дню.

Единственным, кто держался в стороне, оставался сам Деннис. Его друзья почти сразу же забыли о случае с бургером. Самое большее, на второй-третий день они перестали прохаживаться насчёт него. Но Деннис не мог так просто выкинуть из головы то происшествие. Никакой причины для подобного не было, иначе он признался бы в самом начале. Ему подали испорченный бургер. И что с того? Такое могло произойти где угодно. И, к тому же, он ведь не ел тот бургер и никак от него пострадал. Даже на еду не потратился. Но, несмотря на всё перечисленное, то происшествие оставило неприятный осадок. И повторять такое Деннис не желал.

Но зачем же это повторять? Никто ведь его не заставляет питаться именно там. Совсем рядом с офисом полным-полно других закусочных. Деннис мог каждый день обедать в другом кафетерии и не вспоминать о «Белиале». Вот только проблема, если это вообще называть проблемой, заключалась в том, что делать это ему пришлось бы в одиночестве. Все прочие посещали «Белиал».

— Зачем ты до сих пор туда ходишь? — как-то спросил он у Карла, в шестой или седьмой раз отказавшись от приглашения там пообедать. — Я бы уж помер там со скуки.

— Не знаю, — ответил Карл. — Может, в каком-нибудь другом месте и я бы заскучал. Может быть, скоро с меня тоже хватит. Но пока-то чего крутить носом? До этой закусочной всего-то улицу перейти, прямо рукой подать. Цены сносные. А еда там, еда…

Казалось, он выразить не мог, какая там еда. Но воспоминания озарили лицо Карла.

— А, хватит уже, — перебил Деннис. — Вряд ли там всё так распрекрасно. Если подумать, то даже лучший бургер в мире — просто хлеб и мясо.