Гари Майерс – Тёмная мудрость: новые истории о Великих Древних (страница 20)

Лео понятия не имел, какая мощность требуется телевизору, но был уверен, что в этом конкретном устройстве с ней точно хватили лишку. Но, может быть, такая мощность требовалась для чего-то покруче обычного приёма. Эта мысль распалила его любопытство. Лео так и подмывало включить телевизор, но он опасался выйти за пределы стариковского гостеприимства. Хотя, разве сам старик не сказал, чтобы он чувствовал себя, как дома?

Лео включил телевизор. Но результат впечатления не произвёл. Вместо картинки экран показывал лишь статику. Звук — будто жужжали и гудели насекомые. Лео выключил телевизор обратно.

Тут вновь появился старик, несущий пластиковый поднос с двумя дымящимися чашками. Он опустил поднос на импровизированный кофейный столик — пару коробок со старыми журналами и оба, хозяин и гость, уселись на стулья друг напротив друга. Лео взял свою чашку и отхлебнул. Кофе оказался крепким и горячим, прямо как ему нравилось, но с тошнотворным привкусом, который не могла скрыть сильная горечь. Лео отставил чашку обратно.

— Значит, ты здесь один-одинёшенек, — проговорил он, отвлекая внимание от своих действий. — Должно быть, тебе порядком одиноко.

— Может, кому-нибудь и было бы, — отвечал собеседник, с неприкрытым наслаждением потягивая свой кофе. — А мне нравится. Мне нравится владеть всем этим зданием. Ну, разумеется, нешуточное дело — поддерживать это место в порядке и заботиться о себе. С другой стороны, никто не следит, когда я ухожу и прихожу, и не вмешивается в мои занятия.

— Чем же ты занимаешься?

— Я, скажем так, исследователь человечества. Я изучаю веяния современной цивилизации.

— Какие это веяния?

— Ты не мог о них не слышать. Одно или два ты уже упоминал. Деградация городов. Растущая безграмотность и преступность. Размежевание некогда великих народов на множество враждующих группировок. Коррупция высших кругов власти, даже не пытающихся её скрывать. Всяческие признаки подкрадывающегося упадка, словно чума, поразившего нашу цивилизацию.

— Понятно. Но, по-моему все эти веяния отлично известны и без твоих исследований. И какой тогда в них смысл?

— Кое-кто может сказать, что смысла в этом никакого. Смотря во что ты веришь. Если веришь, что упадок государств вызван законами природы, столь же непреклонными, как приливы и отливы, то для тебя исследования, вроде моего — пустая трата времени. Ещё можно затвориться в своём песчаном замке и наблюдать за накатывающимися волнами. Но если ты, как и я, веришь, что этому имеется более постижимая и определённая причина, с которой возможно бороться и одолеть, то ты, как и я, должен ощущать побуждение вооружиться против этой причины, как можно лучше изучив её.

— Какая причина? — поинтересовался Лео.

— В наше время в этом городе существует организация, как и во всех великих городах мира. Организация эта невелика, хотя имеются причины считать, что сейчас она разрослась больше, чем за всю свою историю. Но нехватку численности она восполняет хитроумием. Даже о её существовании знают лишь очень немногие. Члены организации известны только друг другу. Они скрытно проникают во все слои общества, от роскошнейших дворцов сильных мира сего до самых жалких трущоб бедняков, утончённо воздействуя на всё окружающее. И все эти воздействия тщательно спланированы, всё ближе и ближе придвигая нас к окончательной цели: уничтожить мир и принести его в жертву на пламенном алтаре их тёмного и таинственного бога.

Понимаю, нелегко в такое поверить. Но многие другие думают так же, как я, и тоже полны решимости их остановить. Мы мало на что способны по отдельности, но сообща — сила, с которой следует считаться. Вместе мы составляем светлое воинство, вечно противоборствующее их тёмному воинству.

До сих пор борьба не выходила за рамки. Нелегко биться с врагами, которые избегают попадаться на глаза. Нам не удаётся застать их за делом, хотя последствия можно выявить позже, по газетным и телевизионным новостям о войне, политике и преступности. Лишь когда враги решают применить меры погрубее, мы встречаемся с ними лицом к лицу, как я нынешней ночью с теми парнями, что на меня напали.

Но в один день, уже довольно близкий, они завершат свои приготовления. Мир закачается на грани гибели, где хватит и одного-единственного выдоха, чтобы низвергнуть его или удержать. В тот день они наконец-то объявятся, эти Хастуровы псы, рабы Жёлтого Знака. И в тот день мы откроем путь друзьям свыше и вступим в последнюю битву с нашими врагами, Армагеддон, что навеки определит участь Земли и судьбу её народов.

Лео с тревогой заёрзал на стуле. От слов собеседника он ощущал всё нарастающее смущение. Теперь до него уже дошло, что его хозяин оказался либо религиозным фанатиком, либо помешанным на летающих тарелках и лишь вопрос времени, когда он вытащит свои трактаты и писания. Внезапно Лео невероятно захотелось убраться отсюда. Он глянул на часы.

— Господи, посмотри, как поздно! Уже третий час. Лучше я пойду, а то никто из нас этой ночью не выспится.

Но, видимо, угроза, что Лео уйдёт, подтолкнула старика ближе к реальности.

— Наверное, ты считаешь, что я изрядно свихнулся, — произнёс он более обычным голосом. — Не буду тебя винить. Я подумал бы так же, окажись на твоём месте и не зная даже половины того, что знаю теперь. Что ж, как ты и говорил, уже поздно. Не буду тебя больше задерживать. Но прежде, чем ты уйдёшь, хочу кое-что тебе показать. Кажется, тебя заинтересовал мой телевизор.

— Да, — вынужден был признаться Лео. — По-моему, ничего подобного я ещё не видел. Ты сам его соорудил?

— Нет. Но я немного переделал, увеличив мощность и диапазон. Ну же, включи его. Справа внизу маленький чёрный переключатель.

Лео последовал указаниям старика, но всё осталось таким же, как и было.

— По-моему, не работает, — заметил он.

— Прекрасно работает. Просто ему нужно прогреться.

Старик оказался прав. Жужжание нарастало, картинка прояснялась. Лео всмотрелся пристальнее, начиная что-то различать сквозь «снег» на экране. Его глазам предстало то, что выглядело как тёмная равнина под тёмным небом. Равнина была плоской и пустынной, но тут и там на ней искрилось что-то, смахивающее на пятна настоящего снега. Небеса полнились звёздами, ярче и многочисленнее, чем можно увидеть откуда-либо с Земли.

Разумеется и снег на равнине, и звёзды в небесах могли оказаться просто иллюзией, сложившейся от плохого приёма сигнала. Но это никак не объясняло диковинные фигуры, которые теперь появились перед Лео. Поначалу он принял их за каких-то насекомых, потому что тела в панцирях и необычно сочленённые конечности явно наводили на такую мысль. Но насекомые не расхаживают на задних лапках, словно люди, и не используют передние лапки для действий с металлическими и кристаллическими орудиями.

Но тут не было ничего такого, что Лео не видел бы в каком-нибудь фантастическом фильме. Его ошеломило то, что, по-видимому, те существа увидели его так же, как и он их. Они, один за другим, откладывали свои орудия, и собирались перед ним жужжащей и чирикающей толпой. Лео не находил у них никакого подобия лиц, но поведение этих существ выдавало напряжённый интерес, который вызывал у него беспокойство и даже тревогу. Казалось, будто они видели его сквозь экран.

— Что это? — выдавил Лео, не в силах отвернуться.

— Не совсем то, чего ты ждал, верно? — прозвучал откуда-то из-за спины голос старика. — Но, если совать свой нос куда не следует, то, рано или поздно, его прищемят. Ты считал себя очень хитрым, прикинувшись спасителем старика, чтобы выведать, где его убежище. Только вот выведал куда больше, чем ожидал.

— Это могло бы сработать, не выдай тебя интерес к моему телевизору. Как ты мог догадаться, он показывает не кино. Честно признаться, это вообще не телевидение. Его взор достигает дальше, чем когда-либо удавалось телевидению — к берегам озера Хали, к чёрным башням Каркозы, даже к престолу самого Короля под Вуалью. И оно делает куда больше, чем просто показывает, как ты убедишься через мгновение, когда мои друзья начнут проходить через экран.

Лео не верил своим ушам. Такое было похуже религиозного фанатизма. Старик явно ненормальный. Словно мало было воображаемого заговора, так он распространил свой параноидальный бред ещё дальше, перепутав своего спасителя с подонками, от которых и был спасён. В подобном состоянии старик мог оказаться опасен. Но когда Лео обернулся, чтобы постараться успокоить хозяина, то слова утешения застыли у него на губах.

Ибо старик переменился. Лицо его посерело и размылось, будто из него вытекла вся жизнь и краски. Такое могло оказаться всего лишь игрой жуткого свечения, что лилось со сверкающего экрана. Но старик менялся дальше, прямо на глазах у Лео. Лицо таяло, тело разбухало и отращивало необычные новые конечности, пока Лео не пришлось признать, что перед ним уже не старик. Это был краб или паук, с человека величиной, именно такой, как монстры на экране.

Но раздумывать сейчас — значит проиграть. Второй раз за эту ночь Лео действовал машинально. Он схватил лампу и метнул её в стрекочущую жуть. Лампа разлетелась о кольчатый панцирь, с головы до ног оросив монстра жидким пламенем. Лео отступил от взрыва опаляющего жара, от мучений твари, что жутко корчилась и выла посреди пламени. Затем он развернулся и кинулся за дверь, в озарившийся коридор.