Гари Майерс – Тёмная мудрость: новые истории о Великих Древних (страница 13)

Такое поведение пришлось не по нутру не только Фрэнку. Ив всегда хорошо срабатывалась с Фрэнком, что в образе, что нет. А вот Эйза, кажется, беспокоил и расстраивал её. Только заметив его рядом, Ив без единого слова развернулась и быстренько отправилась к своему трейлеру. А Эйза так и остался стоять и бессмысленно таращиться вслед ей, как и Тед неделю назад в схожих обстоятельствах. Он стоял, пока Тед не подошёл и не отвёл его в фургончик.

Режиссёр сидел на корточках у кромки воды и переговаривался с ныряльщиками. Видимо, сказанное ими его удовлетворило, поскольку затем он поднялся и велел всем занять места для следующих съёмок. Это была масштабная сцена похищения, где монстр выскакивает из катера с девушкой на руках и утаскивает её в глубину, в подводное логово. Эйза и Ив опять вернулись из трейлера и фургончика, и заняли свои места на палубе. Эйза выглядел как обычно, а вот Ив сменила белый купальник на белые шорты и красную ситцевую блузку. После купания её тёмные волосы ещё не совсем просохли, но это неважно, потому что и камеры тоже были только в воде. Ив выглядела не такой нервной, как по завершении последней сцены. Но, как я заметил, она так и держалась подальше от Эйзы.

Затем прозвучало «Мотор!», Эйза схватил Ив за талию руками-плавниками и кинулся с ней за борт, в воду, где ждали операторы. Никто, кроме них не видел, что случилось потом, но не прошло и минуты, как Ив всплыла одна и испустила ужасающий вопль. Я и прежде слыхал, как вопят актрисы, когда этого требовала роль, но такого — ещё ни разу. Все, кто услышал вопль, тоже, как и я, забеспокоились. Трое из съёмочной группы прямо в одежде кинулись в воду, чтобы вытащить оттуда Ив. Она уже не кричала, только рыдала в истерике, пока ей помогали выбираться на берег.

— Уберите это от меня! — всё твердила и твердила она. — Просто уберите это от меня!

Позади вышел на берег Эйза и застыл, уставившись вслед Ив, на его чужеродном лице-маске застыло пучеглазо-недовольное выражение. Съёмочная группа глядела на него с возмущением и брезгливостью.

— Кому-то придётся поучить этого парня вежливости, — услыхал я, как негромко проговорил Фрэнк рядом. Полагаю, это выразило наше всеобщее чувство. Но я подметил, что все мы держались подальше.

Тед оказался в первой волне тех, кто столпился вокруг Ив. Я видел, как он выбрался из толпы в тот самый момент, когда туда подошли мы с Фрэнком. Он не стал заговаривать с нами, а мы с ним. Тед явно не пылал желанием поболтать. Он направился прямо к остававшемуся на месте Эйзе и велел ему залезать в фургончик. Потом эти двое уехали.

Я понимал, что должен был ощущать Тед. То есть, так корпеть над проектом, за который болел душой, а затем всё разлетается вдребезги — это довольно болезненно. И, к тому же, под этот взрыв угодила его обожаемая Ив — а это уже до невыносимости мучительно. За день у меня то и дело появлялась мысль, что надо бы позвонить ему и расспросить, как он там. Но каждый раз я решал этого не делать. Тед взрослый человек, он сам управится со своими проблемами, а я послушаю про всё это утром понедельника. Но поздней ночью раздался звонок телефона, я снял трубку и обнаружил на линии Теда собственной персоной.

— Дэйв, привет. Извини, что вот так прерываю твой вечер, но просто не знаю, кому ещё позвонить. Хочу спросить насчёт Ив. С ней всё в порядке?

— Ну да, она в порядке. Чуток переполошилась, как тебе известно. Но, когда вы уехали, она уже вполне пришла в себя. Это не твоя вина, Тед. Ты не виноват, что твой дядя чересчур вжился в роль. Он сейчас рядом?

— В ванной. Оттуда он меня не услышит. Но, Дэйв, это ведь моя вина. Хотя, видит Бог, я никогда не желал, чтобы что-то плохое приключилось с Ив или ещё кем-то. Я просто хотел спасти эту кинокартину. Это было для меня очень важно — спасти кинокартину и другого способа я придумать не сумел. Но, Дэйв, они не такие, как мы. Они необузданные и опасные. И не очень-то ладят с людьми.

— Тед, о чём ты толкуешь? Кто не очень-то ладит с людьми?

— Дэйв, послушай. Тебе известен задел истории Человека-Рыбы — идея, что когда-то в нашем мире обитала целая раса таких существ — полулюдей-полурыб? Ладно, а, если я скажу тебе, что это правда? Если я скажу, что и в самом деле была подобная раса, только не ютящаяся в амазонских заводях, а расселившаяся по океанам доисторического мира? И если я скажу, что они до сих пор там обитают?

— Тед, я…

— Дэйв, просто послушай. Это не выдумка. Это даже не такая уж тайна. Уже много лет о них знает уйма народу. Немало добрых старых семей из Новой Англии разбогатели на торговле с ними. И некоторые из этих семей участвовали не только в торговле. Вроде моей семьи. Моей и дядюшки Эйзы.

Понимаешь, Дэйв, я не валял дурака, когда говорил, что своего Человека-Рыбу рисовал с натуры. Эйза действительно мой дядя. Но он ещё и тварь, вроде той, что изображена на моём рисунке. Он обитает в море, но, если потребуется, может выбираться и на сушу. По счастью, мой дизайн одобрили, потому что за такой малый срок я не нашёл бы никакого другого дублёра. Но из-за этого же, всё обернулось к не-счастью.

Потому что возникли трудности. Видимо, дядюшка Эйза с головой втюрился в Ив. Что ж, вряд ли можно винить его за это. Но он нацелился на куда большее, чем просто вздыхать по ней. Он намеревается прихватить её к себе домой. Я пытался ему объяснить, что это невозможно, но он не желает меня слушать. Так что большого выбора мне не остаётся. Я собираюсь убить его, Дэйв, если сумею. И я хочу тебе сказать — если что-то произойдёт…

Такое для меня оказалось уже перебором.

— А теперь ты послушай меня, Тед, — перебил я. — Это какой-то бред. Ты либо переработал, либо перепил, либо всё вместе. Тебе не следует убивать своего дядю. Тебе следует прилечь и немного поспать. Завтра я заскочу с самого утра и мы обсудим это за завтраком…

Но он бросил трубку.

Я решил не дожидаться утра и сразу же двинул прямиком к нему домой. Но когда, где-то через час, я притормозил у его бунгало, то подумал, что проделал весь путь напрасно. В доме не горел свет, будто Тед послушал моего совета и отправился в кровать. Но тут я заметил, что входная дверь распахнута и висит на одной петле.

Вид входной двери мало подготовил меня к тому, что предстало моим глазам при включённом свете. Весь дои был разгромлен. Он выглядел, как обстановка салуна из вестерна после знатного побоища. Лампы разбиты, стулья перевёрнуты, обивка располосована. Ковёр пропитался водой и ещё чем-то, смахивающим на кровь. А куда делись Тед и его дядюшка?

По телефону Тед казался изрядно свихнувшимся, но настолько ли он спятил, чтобы напасть на собственного дядю, поддавшись бредовой идее, что тот оказался монстром, угрожающим его любимой женщине? Настолько ли спятил, чтобы убить его, уволочь труп на пляж и похоронить в песке или выбросить в воду, предоставив судьбе? Понятия не имею, да и не моё дело это выяснять. Я откопал из-под хлама Тедов телефон и позвонил в полицию. Потом вышел на крыльцо, где и собирался их дождаться.

И вот там я и заметил кое-что, отчего подумал, что, наверное, бедный старина Тед не так уж и спятил. Кто-то проходил тут до меня, и наследил по доскам пола водой и кровью с промокшего ковра. Но этот кто-то не был Тедом. Я опознал ступни, оставившие эти следы, поскольку истратил уйму времени, пытаясь резиной и краской скопировать каждую их чёрточку.

Это были когтистые и перепончатые лапы того существа, которое Тед притащил из моря ради спасения кинокартины, кошмарной твари, которую он звал дядюшкой Эйзой.

Общая картина

Лучше всего толпу собирает сама же толпа, думал Том. Пусть полдюжины человек станут что-то разглядывать на оживлённой улице средь бела дня и очень скоро набежит вдвое больше, просто поинтересоваться, на что там люди смотрят. Но, когда Том присоединился к ротозеям и пригляделся поближе к объекту их ротозейства, то усомнился — а не сговорились все они его разыграть.

Всеобщее внимание приковывала тележка лоточника с обширным ассортиментом дешёвых репродукций в рамках. Эти-то репродукции люди и разглядывали. Причём не просто разглядывали. Они смотрели на картины с такой глубокой заинтересованностью, какой не смог бы добиться и самый придирчивый ценитель. Это могло показаться забавным, если бы репродукции стоили того, чтобы на них смотреть. Но они явно не стоили. Это оказалась худшая разновидность абстракционистской халтуры: расплывчатые узоры перетекающих цветов, не представляющие взору ничего интересного.

— Это называется стереограмма, — услыхал Том, как один мужчина любезно разъяснял своей спутнице. — В ней скрыта объёмная картинка и её можно увидеть, если знаешь, как посмотреть. Вся штука в том, чтобы расфокусировать взгляд и глядеть на картинку так, словно стараешься увидеть что-то позади неё…

Объяснение заняло немало времени. Теперь Том почти поверил, что тот человек участвует в розыгрыше. Но он уже свалял дурака, клюнув на эти картины и глупее не станет, если присмотрится повнимательнее. Том, насколько мог, придерживался подслушанной инструкции, стараясь заглянуть за поверхность картины. С минуту ничего не происходило. Затем изображение раздвоилось и две копии заскользили друг по другу, словно стеклянные диапозитивы. Потом диапозитивы неожиданно сошлись вместе и Тому бросилось в глаза скрытое изображение. Само оно большого впечатления не производило — скверная репродукция Великого Сфинкса, явно позаимствованная со смятых рождественских упаковок. Но он казался таким реальным, что Тому почудилось, будто можно протянуть руку и коснуться его.