Гарет Браун – Книга дверей (страница 9)

Несмотря на пронизывающий холод, Драммонд молча ждал, стараясь не шевелиться. Барбари первым утратил терпение и спустя несколько минут удалился, бормоча что-то под нос. Метель почти мгновенно поглотила его внушительную фигуру.

Драммонд подождал еще немного, убеждаясь, что Хьюго не вернется, а затем, не выходя из Теней, направился к северному выходу из парка и вскоре снова оказался на улице. Там он раскрыл ладонь. Темный обрывок бумаги в радужной ауре сделался легче, аура померкла, ветер унес его куда-то вдаль. Драммонд вышел из Теней, вновь обретя телесность.

Сквозь непогоду он зашагал по Пятой авеню к Среднему Манхэттену, оставляя на снегу цепочку следов.

Драммонд решил переночевать в отеле «Лайбрари»; он понимал, что рискует, оставаясь на виду, но ему было все равно. Он приходил в парк Вашингтон-сквер, чтобы вспомнить, а теперь ему просто хотелось выпить, уснуть и забыться.

Он оплатил номер, умылся, не обращая внимания на загнанный взгляд тощего темноволосого человека в зеркале, затем поднялся в бар на крыше. Заказав виски, стал искать себе место, но в зале было слишком много людей, из-за которых он чувствовал себя не в своей тарелке, – богатых или притворяющихся таковыми, излишне самоуверенных и напоказ безразличных к своему статусу, – поэтому он вышел на террасу, сел за стол под зонтиком в углу и принялся потягивать напиток. Высоко над ним темнело открытое небо, вокруг стояли стены окон, небоскребы Среднего Манхэттена выстроились бетонным забором. Все еще шел сильный снег, большие мягкие хлопья закутывали мир в белый туман.

Драммонд сделал глоток виски и поднял молчаливый тост за утерянных десять лет назад друзей. За Лили и еду, которую она готовила каждый раз, когда приезжала к нему из Гонконга. За Ясмин и ее терпимость к пробелам в его исторических познаниях и к глупым вопросам, которыми он ей докучал. За Вагнера и его регулярные звонки из Европы, просто чтобы узнать, как дела, потому что тому хотя бы раз в неделю требовалось с кем-нибудь поговорить. Драммонд до сих пор тосковал по друзьям и нес в себе их образы, которые, как призраки, все эти годы сопровождали его в скитаниях.

Он становился старше и уставал все сильнее; он не знал, сколько еще сможет скитаться, не знал, как ему остановиться и где – не было в мире такого места. Десять лет он был в пути, и книги защищали его: благодаря Книге теней он оставался незамеченным, благодаря Книге памяти люди забывали о нем, когда это было нужно, а благодаря Книге удачи ему сопутствовало везение. Десять лет книги помогали ему. Ничто не беспокоило его, кроме собственных мыслей. Ему не претило одиночество: почти всю жизнь он был один, но его утомляла постоянная необходимость перемещаться. И сильнее всего он мучился от тоски по дому.

Теперь его обнаружил Хьюго Барбари, и Драммонд задавался вопросом, как такое вообще возможно, ведь при нем Книга удачи. Происшедшее сильно смахивало на нечто прямо противоположное удаче. Однако за долгие годы Драммонд понял, что удача не так прямолинейна: это извилистая дорога, где иногда приходится сделать крюк или свернуть на незаметную тропку. Возможно, ему просто пока неведомо, почему его встреча с Барбари – удача.

Драммонд отхлебнул виски и с удовольствием отметил в голове приятную рассеянность. Сходив в бар за новой порцией, он вернулся за свой столик на террасе.

Он подумал о Барбари – одном из худших людей, что он встречал, животном в обличии джентльмена. А может, не стоило убегать от Хьюго? В каком-то смысле это было бы поэтично: погибнуть на том же самом месте, ровно десять лет спустя после бойни. И разве не облегчение – избавиться от бремени жизни и страха перед Женщиной?

Белый шум пурги прорезал неожиданный смех, отвлекая его от размышлений. Из двери бара на террасу, пошатываясь, вышли две девушки. Они щурились и вскидывали руки навстречу снегу. При виде Драммонда они отправились искать свободное место на другом конце террасы, подальше от него.

Драммонд отвел взгляд, но сердце у него вдруг застучало, словно он проснулся посреди ночи от приснившегося кошмара.

Он что-то увидел – взрыв фейерверка в темноте.

Это невозможно, сказал он себе. Именно в эту самую ночь, в этом самом месте.

У него, впрочем, была с собой Книга удачи, а с удачливыми людьми случается и такое.

Драммонд подождал, зная, что должен удостовериться, прежде чем что-либо предпринимать. Подвыпившие девушки танцевали под снегом, потом уселись за свой столик и принялись болтать. Через несколько минут они снова встали и направились к двери в бар.

Он смотрел на них, изучая, запоминая. Высокая блондинка, небольшая брюнетка. Он встретился взглядом сперва с одной, а затем с другой и снова отвернулся, словно они ему неинтересны.

Как только они зашли в дверь бара, радужное свечение вновь на мгновение себя выдало, отразившись на их лицах; ох, как же знакомы ему были эти цвета. Вытянув шею, Драммонд пригляделся, но девушек в окне бара не увидел.

– Вот черт, – пробормотал он, осознав, что у них была с собой Книга дверей, каким бы невероятным это ни казалось.

– Книга дверей, – пробормотал Драммонд.

Книга, которую уже больше века разыскивали члены его семьи и другие охотники. Книга, в существование которой многие даже не верили. И ему повезло так просто на нее наткнуться.

– Еще и сегодня, – добавил он. В годовщину гибели его друзей.

Он обязан отыскать этих девушек.

Им грозит страшная опасность, которую они не в силах даже вообразить.

Иллюзия в пустыне

Хьелмер Лунд стоял у окна в роскошном доме между океаном и пустыней и вглядывался в темноту. В ночи ничего не было видно, однако прошлым утром, когда они только приехали, из окон во всю стену открывался умопомрачительный вид на Тихий океан. Сейчас же Лунд мог наблюдать лишь за собственным отражением.

Это был современный одноэтажный особняк – величественный, с большими комнатами и широкими коридорами, сложенный из песчаника и мрамора, своей минималистичностью напоминающий дорогой отель. Дом стоял на береговом обрыве к северу от Антофагасты между Тихим океаном и пустыней Атакама; к нему вела частная дорога, отходящая от шоссе номер 1. Здание построили так, чтобы окна выходили на противоположную от города сторону и, глядя в них, можно было подумать, что ты один во всем мире.

– Лунд, сядь, – произнес за его спиной Азаки, расположившийся на диване в центре комнаты. – А то они зайдут и напугаются.

Лунд по всем меркам был великаном: со своими шестью футами восемью дюймами роста и широченными плечами он сразу бросался в глаза и, сам того не желая, внушал страх. Поняв, что имеет в виду Азаки, он отошел от окна и уселся на диван.

– Идут, – предупредил Азаки, поправляя галстук. – Говорить буду я, если ты не против.

Лунд вскинул брови, будто спрашивал: «Когда я был против?»

Двери распахнулись, показалась мисс Пачео в инвалидном кресле, а затем Елена, вкатившая кресло в комнату. Старуха, высохшая, сморщенная, но с полными жизни глазами, при виде Азаки просияла. Мисс Пачео давно страдала множественным рассеянным склерозом и почти не говорила по-английски. Ее помощница Елена выполняла еще и обязанности переводчика. Припарковав свою хозяйку, она села на краешек дивана и начала переводить ее слова.

– Мистер Ко, мистер Джонс, – обратилась она к ним по фальшивым именам, которые назвал Азаки. – Мисс Пачео с нетерпением ждет рассказа о результате ваших поисков.

Азаки вежливо поклонился, придерживаясь образа японского ученого, за которого себя выдавал. Его предки были из Японии, но сам он родился в Калифорнии. Небольшого роста, аккуратный, с черными как смоль волосами и привлекательным правильным лицом, Азаки всегда выглядел очень представительно.

– Передайте, пожалуйста, мисс Пачео, что мы чрезвычайно признательны за ее гостеприимство и за предоставленный доступ к частной библиотеке ее семьи.

Елена перевела. Лунд глянул на мисс Пачео и увидел, что та слушает с растущим интересом.

– Передайте, пожалуйста, мисс Пачео, – продолжал Азаки, – что мы, к величайшему нашему сожалению, не обнаружили книг, обладающих научной или исторической ценностью.

Два дня они тщательно изучали библиотеку Пачео, надеясь отыскать в ней особенные книги, но тщетно. Лунд снова взглянул на старуху и заметил разочарование на ее лице.

– Мне крайне жаль, что мы причинили вам столько неудобств, – сказал Азаки. – Знаю, как сильно хотелось мисс Пачео, чтобы ценность ее семейной библиотеки подтвердилась.

Азаки узнал о библиотеке Пачео месяца два назад; он неделю жил в Сантьяго и как-то раз выпивал с одним местным ученым. Азаки изучил историю семьи и раскопал информацию о библиотеке, которая началась с книг, привезенных из Испании сто или больше лет назад, и постоянно разрасталась благодаря доходам семьи Пачео от морских перевозок. Он отправил письмо, в котором представил себя и Лунда учеными, которые колесят по Южной Америке в поисках исторически важных книг. Этого хватило, чтобы его впустили на порог, а затем уж Азаки так очаровал старуху, что та пустила их в библиотеку.

– Она умирает, – объяснил Азаки, когда они подъезжали к дому, хотя сам Лунд ни о чем не спрашивал. – У нее нет детей, и она никогда не была замужем. Ей хочется оставить наследие. А я предлагаю ей такую возможность.