Ганс Андерсен – Сказки из детства. Чудо-книга. Любимые книжки для малыша и малышки (страница 16)
Зашли они в дремучий лес, где за десять шагов не видать друг друга. Дровосек начал рубить деревья, дети – собирать хворост. Когда они углубились в свою работу, отец с матерью понемножку отошли от них и потом вдруг убежали по секретной дорожке.
Оставшись одни, дети раскричались и расплакались. Мальчик с пальчик не мешал им: он знал, как возвратиться домой, ибо, идя в лес, он всю дорогу бросал из карманов маленькие белые камешки. Поэтому он сказал:
– Не бойтесь, братцы! Отец с матерью нас бросили, а я вас домой приведу; только идите за мною.
Все пошли за ним, и он привёл их домой тою самою дорогою, по которой они отправились в лес. Прямо войти в избу они побоялись, но прислонились все к двери и стали слушать, что говорят отец с матерью.
А надобно знать, что, когда дровосек с дровосечихой возвратились из лесу, помещик того села прислал им десять монет, которые с давних пор был им должен и на которые они уже махнули рукой. Это их спасло, ибо бедняки уже совсем умирали с голоду.
Дровосек сейчас послал жену в мясную лавку. Они давно уже ничего не ели, поэтому жена купила втрое больше мяса, чем нужно для двух человек.
Наевшись, дровосечиха сказала:
– Ах, где-то теперь наши бедные детки? Как бы они славно поели остатков! А всё мы, мы всему причина! Ведь говорила я тебе, что будем мы после плакать! Ну что они теперь делают в этом дремучем лесу? Ах, боже мой, может быть, их уже съели волки! И как у тебя духу хватило загубить своих родных детей!
Дровосек наконец рассердился, ибо она раз двадцать повторила, что он будет раскаиваться и что она его предупреждала. Он даже пригрозил, что поколотит её, если она не перестанет. Сам дровосек досадовал, может быть, ещё сильнее жены, но она ему надоела своими упрёками. Дровосек, подобно многим другим людям, любил спрашивать совета, но терпеть не мог, чтоб ему кололи глаза советами, которых он не послушал.
Дровосечиха так и разливалась слезами.
– Господи, – плакалась она, – где теперь мои детки, где мои бедные детки?
И наконец проговорила эти слова так громко, что дети, стоявшие у дверей, услышали её и разом закричали:
– Мы здесь! Мы здесь!
Дровосечиха бросилась отворить им двери и, целуя их, сказала:
– Как я рада вас видеть, мои милые детки! Вы, должно быть, очень устали и крепко проголодались. А ты, Жан, как ты перепачкался! Дай я тебя умою.
Жан был старший сын, которого она любила больше всех, потому что он был рыжеват и она сама была немножко рыжа.
Дети сели за стол и поужинали с аппетитом, что доставило отцу с матерью большое удовольствие. Потом они описали, как им было страшно в лесу, рассказывая это почти все разом.
Добрые люди не нарадовались возвращению своих детей, и радость их продолжалась до тех пор, пока не истратились деньги. Но когда десять монет ушли на издержки, дровосеком с дровосечихой овладело прежнее горе, и они решились опять бросить детей, а чтобы и в этот раз не промахнуться – завести их подальше прежнего. Как они секретно об этом ни переговаривались, однако Мальчик с пальчик их подслушал. Он надеялся поступить по-прежнему; но хоть и встал он ранёшенько, белых камешков набрать не смог, потому что двери в избе были заперты на ключ…
Мальчик с пальчик всё ещё раздумывал, что делать, когда мать раздала детям по куску хлеба на завтрак. Тут ему пришло в голову: нельзя ли употребить хлеб вместо камешков и разбросать его крошки по дороге? С такой мыслью он спрятал хлеб в карман.
Отец с матерью завели детей в самую густую, самую непроходимую чащу дремучего леса, и как только там очутились, так сейчас бросили их, а сами ушли секретной дорожкой.
Мальчик с пальчик не слишком-то опечалился, ибо надеялся легко найти обратную дорогу по крошкам хлеба, которые он везде рассыпал.
Но как же он удивился, когда, начав искать, не нашёл нигде ни одной крошки! Птицы мимо летели, да всё и съели.
Попали дети в беду. Чем больше они продирались сквозь лес, тем больше плутали, тем дальше уходили в чащу. Настала ночь, поднялся сильный ветер и навёл на них сильный страх. Чудилось им, что со всех сторон воют и бросаются на них волки. Они не смели ни слова произнести, ни повернуть голову.
Потом хлынул проливной дождь и промочил их до костей. На каждом шагу они спотыкались, падали в грязь, а поднимаясь, не знали, что делать со своими перепачканными руками.
Мальчик с пальчик влез на дерево посмотреть, нет ли вблизи человеческого жилья. Посмотрел он во все стороны и увидел – точно свеча светится, но далеко-далеко за лесом. Он слез с дерева, глядит – с земли ничего не видно. Это его огорчило.
Однако они пошли в ту сторону, где показался свет, и, выбравшись из лесу, опять его увидели. Наконец они дошли до домика, где горела свеча, – дошли не без новых трудностей, ибо свет часто пропадал из виду всякий раз, как они проваливались в какую-нибудь трущобу.
Постучались дети в двери. Вышла старушка, спросила, что им нужно.
Мальчик с пальчик ответил, что они – бедные дети, заблудились в лесу, просят их приютить. Увидав, какие они все молоденькие, старушка заплакала и сказала им:
– Ах, детки мои бедные, куда это вас занесло? Да знаете ли вы, что здесь живёт Людоед? Он вас съест!
– Ах, сударыня, – ответил Мальчик с пальчик, дрожа всем телом, – как же нам быть? Ведь если вы нас прогоните, нас всё равно съедят в лесу волки! Так пусть уж съест нас ваш супруг. Да он, может быть, и смилуется над нами, если вы его хорошенько попросите.
Старушка, подумав, что ей удастся до утра спрятать детей от мужа, впустила их и посадила греться к огню, где целый баран жарился на вертеле на ужин Людоеду.
Едва дети начали греться, как послышался громкий стук в дверь: Людоед возвращался домой. Жена тотчас спрятала их под кровать и пошла отворить двери.
Людоед спросил, готов ли ужин, и сел за стол. Баран ещё не дожарился, был весь в крови, но от этого показался ему ещё вкуснее. Вдруг Людоед принюхался направо и налево, говоря, что чует человечье мясо…
– Это, должно быть, вон тот телёнок, – отвечает жена, – я сейчас сняла с него шкуру.
– Говорят тебе, чую человечье мясо! – закричал Людоед, косо поглядывая на жену. – Здесь кто-то есть.
С этими словами он встал и подошёл к кровати.
– А! – завопил он. – Так вот как ты меня обманываешь! Вот я возьму да тебя саму съем! Счастье твоё, что ты такая старая! Э-ге-ге, будет чем угостить приятелей, которых я зазвал на днях отобедать.
И одного за другим он вытащил детей из-под кровати.
Дети бросились на колени, стали просить пощады, но они попали в руки самому злому из всех Людоедов, который не имел жалости и уже пожирал их глазами, приговаривая, что под хорошим соусом это будут лакомые кусочки…
Он уже взял было большой нож и, подойдя к детям, стал точить его на длинном точильном камне.
Он уже схватил было одного, как тут вмешалась его жена.
– И чего ты торопишься? – заговорила она. – Ведь уже поздно. Разве не будет времени завтра?
– Молчи! – крикнул Людоед. – Я хочу сегодня, чтоб им было досадней.
– Да ведь мяса у нас ещё целый ворох, – продолжала жена, – смотри: вот телёнок, два барана, полсвиньи…
– Правда твоя, – отвечал Людоед. – Ну, так накорми их поплотнее, чтобы не исхудали, и уложи спать.
Добрая старушка, вне себя от радости, подала детям отличный ужин, но они до того перепугались, что почти не могли есть.
А сам Людоед принялся тянуть вино, в восторге, что будет чем угостить приятелей на славу. Так что голова у него несколько закружилась, и он отправился спать.
У Людоеда было семь дочерей, ещё в ребяческом возрасте. Эти маленькие людоедки имели прекрасный цвет лица, потому что питались человеческим мясом, как и их папаша. Но глаза у них были чуть заметные, серые, круглые; нос крючком, рот – непомерной величины с длинными, острыми, редкими зубами. Они были ещё не очень злы, но уже показывали свирепый характер, ибо кусали маленьких детей и пили их кровь.
Их уложили спать спозаранку. Все семь лежали на большой кровати, и у каждой из них был на голове золотой венок.
В той же самой комнате стояла другая кровать, такой же величины. На эту кровать жена Людоеда положила семерых мальчиков, после чего и сама отправилась спать. Мальчик с пальчик заметил, что у дочерей Людоеда на головах золотые венки. Вот он поднялся посреди ночи, снял с братьев и со своей головы ночные шапочки, снял также потихоньку золотые венки с дочерей Людоеда и надел им на головы шапочки, а себе и братьям венки – для того чтобы Людоед принял мальчиков за своих дочерей, а дочерей своих за мальчиков, которых он хотел зарезать.
Получилось так, как он рассчитывал. Людоед проснулся и стал жалеть, зачем он отложил на завтра то, что мог сделать сегодня. Он соскочил с кровати и, схватив большой нож, сказал:
– А посмотрим-ка, что поделывают наши мальчуганы. Нечего тут церемониться: покончу с ними сейчас.
Пробрался он ощупью в комнату своих дочерей и подошёл к кровати, где были мальчики. Все они спали, кроме Мальчика с пальчик, который ужасно испугался, когда Людоед, ощупав головы других братьев, стал щупать его голову.
Почувствовав золотые венки, Людоед сказал:
– Ну вот! Чуть было я не наделал глупостей! Должно быть, я вчера лишнее выпил.
И он отправился к кровати своих дочерей. Нащупав шапочки дровосечьих детей, он сказал: