Галлея Сандер-Лин – Крылатая невеста тёмного архимагистра (страница 28)

Профессор Димир Владас, тогдашний ректор, с которым Ал предварительно имел долгую и обстоятельную беседу и которого пригласил в Тёмный дол, продемонстрировав миролюбивые намерения, за него поручился. И не прогадал! Именно тогда Алакдаэр познакомился с Дэлианом, тоже поступившим в академию в тот год, Гелиосом, занимавшим в академии должность замдекана, и многими другими будущими коллегами. Они с Дэлом стали ведущими магами своих (тёмного и светлого) факультетов, начав то соперничество, которое длится между ними и поныне.

Во время отлучек повелителя в академию Тёмный дол находился под управлением отца, тёти и дяди. В своё время Ал самолично обучил воинскому делу подросших кузенов-дроу, а потом передал на попечение дяди (их отца), который был Верховным генералом, чтобы тот помог им усовершенствовать навыки и стать сильнейшими воинами поселения.

Помня, что от него зависит столько жизней, Алакдаэр всегда действовал осторожно и старался без лишней надобности не рисковать собой. Однажды Ал уже был на краю гибели, когда, подставившись под зловредные чары, спас во время покушения юную принцессу Эвилину. Тогда защита Тёмного дола, завязанная на его магии и силе, существенно пошатнулась. Массированная атака не заставила себя ждать, устоять поселению удалось с огромным трудом.

А ещё всё это время мать пыталась угрозами и уговорами заставить Алакдаэра вернуться. Да, Верховный маг и те, кто ушли вместе с ним, были ей очень нужны, чтобы усилить дом, лучше защитить от поползновений второго дома и даже предпринять попытку устранить опасного конкурента. А пока Ал отвечал отказом, она укрепляла дом Аркент’тар своими силами и выжидала. Выжидала, во-первых, возможности надавить на сына и, во-вторых, ошибки дома Рилинвирр, которая позволила бы расправиться с ними малой кровью и законным (в понимании дроу) путём: отправить в бездну, скормить тварям, пустить на эксперименты или уложить на алтарь для жертвоприношения Богине.

Ал не мог не заметить, что нападения на Альвинору отличались друг от друга. Он уже давно понял, что атаки шли с двух сторон. Первый дом хотел девушку похитить, чтобы надавить на него и вынудить вернуться. Ну а второму дому нужна была её смерть, дабы ослабить и вывести из строя самого Алакдаэра, а вместе с ним как защиту академии, чтобы добраться до портальной двери, так и охранный купол над Тёмным долом, тем самым получив шанс перебить всех аристократов.

Ал не знал, что может принести ему новая встреча с матерью, старшим братом и сёстрами-жрицами, но был уверен, что дроу первого дома, как бы ни были на него разгневаны, окажут ему куда более сносный приём, нежели представители второго дома. Уйдя и забрав с собой достаточно сильных воинов и магов-аристократов, Алакдаэр, с одной стороны, упростил, а с другой, существенно осложнил дому Рилинвирр миссию по завоеванию первенства.

Отступники или нет, но жители Тёмного дола угроза, которая может ударить в любой момент, особенно если кто-то из них решит вернуться и заявить права не столько ради желания сохранить лавры первого дома, сколько ради того, чтобы не дать занять их второму. Поэтому несомненным был факт, что дом Рилинвирр приготовил для Алакдаэра (и Альвиноры как его главной слабости) расправу унизительную, жестокую и мучительную, чтобы он тысячу раз проклял тот день, когда родился.

Глава 21

Аль не знала, что от неё нужно было новому тёмному эльфу, явно, что ничего хорошего. Одноглазый говорил почти без акцента, а у этого дровский акцент слышался куда ощутимее. А ещё в этом мужчине чувствовались сила и мощь. Он господин, уверенный в собственной непобедимости и даже слегка вальяжный, а тот подчинённый. Подчинённый, который не согласен с таким положением, но до поры до времени вынужден подчиняться приказам. Но одно было несомненным: они оба ненавидели архимагистра Аркент’тара всей душой.

– Хм-м, что же мне с тобой сделать? – вслух размышлял красноглазый. Его глаза вспыхнули – и у Альвиноры перехватило дыхание.

«Светлейший, я сейчас задохнусь!» – она в панике пыталась сделать вдох, но не могла.

А мужчина стоял рядом, наблюдая за её мучениями, и только когда у неё глаза готовы были выскочить из орбит, разрешил сделать несколько судорожных вдохов, а потом опять перекрыл доступ к воздуху. Он проворачивал эту «шутку» несколько раз, дав Аль почувствовать, что её жизнь и смерть у него в руках.

Глаза Альвиноры застилали слёзы, горло саднило, будто его царапали изнутри, в груди болело от недостатка воздуха, она боролась за каждый вздох, каждую частичку жизни. Наконец беловолосому наскучил такой вид пытки, и он дал жертве возможность прийти в себя. Аль кашляла и делала такие глубокие вдохи, будто хотела надышаться на всю оставшуюся жизнь. У неё перед глазами всё плыло, окружающая картинка была смазана, а потом тело прострелило внезапной судорогой.

– Давай, приходи уже в себя, – раздражённо бросил мучитель – и Альвинору скрутила ещё одна судорога, напрягая все мышцы до предела, до боли и, как ни странно, действительно помогая сбросить застилавшее взор марево. – Так-то лучше.

Мужчина медленно двинулся вокруг постамента (уж не алтаря ли?), явно наслаждаясь своей властью над пленницей и, кажется, раздумывал, что бы такое с ней сотворить. И чем дальше, тем больше Альвиноре не нравилось выражение его красивого (да, этот безжалостный гад была очень привлекательным) лица.

– У нас не поощряются межрасовые контакты... – задумчиво проронил он. – Но с другой стороны... – его оценивающий взгляд сканировал жертву. – Первый дом, который не отменил в своё время эти устаревшие порядки, скоро падёт. А это значит, что теперь правила будем устанавливать мы. Жду не дождусь, когда смогу оттянуться с напуганными эльфиечками или человечками. И ты будешь первой…

От этих его слов у Альвиноры озноб по телу пошёл. Светлейший, только не это! Пусть продолжит пытать или просто убьёт, но не трогает её своими лапами!

– Разноглазый меня всегда раздражал своей надменностью, – меж тем продолжил дроу. – И в магии хорош, и в бою, гордость своей мамаши! И где он теперь? Предал свой народ и сбежал на поверхность, чтобы штудировать жалкие книжонки да учить недоумков вроде вас. Да чему он может научить?! Как лучше провести ритуал жертвоприношения? – мужчина издевательски расхохотался. – Так это я тебе и сам продемонстрирую уже очень скоро. Хотя нет. Этим займётся Верховная жрица, так больше пользы будет. А мы с собой сейчас по-другому развлечёмся. Что скажешь?

Аль молчала, потому что ей никто не давал позволения говорить, только мычала неразборчивое «Иди к цайгам!»

– Но мне интересно: как ты умудрилась запасть на Аркент’тара, на этого высокомерного ублюдка? – допытывался дроу. – Да и с чего ему упадать за тобой? Любовное зелье на вас уже не влияет, а Разноглазый женское племя за версту обходит! Всегда так было. Даже я в своё время заметил, а мы ведь из разных домов.

Тёмный эльф взмахнул рукой – и Альвинора ощутила, что снова может говорить. Похоже, это был не риторический вопрос и ответ от неё действительно требовался.

– Просто ему достойные женщины не попадались! – прокашлявшись, выдала она. Сдержаться не было никакой возможности, хотя Аль понимала, что, вполне возможно, ставит жирную подпись на своём смертном приговоре. Впрочем, по поводу собственной дальнейшей судьбы она не обольщалась. Этих темноэльфийских чудовищ, мало уязвимых к магии и отлично владеющих оружием, а также множеством подлых уловок, сможет победить только другое чудовище, ещё более сильное, ловкое и безжалостное.

На ум пришло только одно имя, но он вовсе не чудовище, к тому же находится сейчас на турнире и освободится ещё не скоро. С подобных мероприятий так легко не сбегают, даже если одной проблемной адептке требуется помощь. И не просто требуется, а жизненно необходима. Хотя в душе всё же теплилась надежда. Если с турнира убежали снежный и фэйри, может, декан тоже смог уйти? А если ушёл, то найдёт ли пропавшую ученицу, отправится ли за ней, чтобы угодить прямиком в объятия болезненного прошлого, успеет ли спасти от участи, которая будет страшнее смерти?

– О! У кого-то голос прорезался?! Наконец-то! А то мне уже становилось скучно, – красноглазый навис над Альвинорой. – Действие приворота на крови уже закончилось, но Алакдаэр всё ещё дрожит над тобой. Собственно, на это мы и рассчитывали, однако чтобы всё прошло так хорошо… И? Что же в тебе такого особенного, раз пала наша непробиваемая разноглазая крепость?

Пленителю и правда было любопытно. Он оглядывал Аль с исследовательским интересом, готовый на многое, дабы его удовлетворить.

«Хороший вопрос!» – Альвинора и сама была бы рада это узнать.

– То, что оба полукровки?

«Полукровки? – насторожилась она. – Это как? В каком смысле? Если по поводу меня всё (ладно, почти всё!) понятно, то архимагистр... Что это значит?»

– Или его зацепила смазливая мордашка? – мужчина нарезал круги вокруг постамента, нервируя, заставляя сжаться в комочек, потому что от его взгляда по жилам Аль разлился ужас. Ледяной, но в то же время предвкушающий взор продолжал скользить по её телу. – Или, быть может, то, что ниже мордашки и пока скрывается под одеждой?

– От-тойди! – с трудом выдавила Альвинора, чувствуя, что снова теряет способность говорить.