Галлея Сандер-Лин – Крылатая невеста тёмного архимагистра (страница 15)
Как бы там ни было, нужно ловить момент. С трудом склонив голову и дотянувшись до руки, Аль прильнула губами к безымянному пальцу, где находилось помолвочное колечко.
«Алакдаэр, родимый, спаси нас!»
Однако просто ждать и ничего не делать Альвинора не могла. Пока имела возможность управлять телом, она осмотрела себя и покачнулась: у неё в ноге, как и в плече снежного, тоже торчала игла, но Аль её совсем не ощущала! Неужели яд? Её снова хотят отравить?
Она и так чувствовала себя отвратительно, но теперь становилось всё хуже и хуже. Что толку находиться под щитом, если можно запросто умереть внутри него?! Её колени и до этого подрагивали, а теперь дрожь усилилась и накатила слабость, очевидно, вызванная не только действием яда, но и пережитым ужасом. Не в силах больше стоять, Альвинора в изнеможении опустилась на траву. Силы стремительно таяли, будто их кто-то высасывал, всё тело продолжало болеть, ныл каждый суставчик.
– О, уже пошла отдача от смены ауры? – мельком глянул на неё дроу, усиливая защиту от снежной магии и вновь заставляя эльфа схватиться за плечо и застонать. – А ты, пацан, силёнки-то не трать, у тебя их и так осталось слишком мало.
Да, тёмный маг был прав, Лоссдор выглядел ужасно: под глазами расползлись чёрные круги, лицо покрылось неестественной бледностью. Он еле стоял на ногах, ему было очень больно, но третьекурсник стиснул зубы и попытался пробить щит врага ледяной атакой. Не удалось, слишком был ослаблен, да и оба щита пошатнулись, и тогда Лэндгвэйн прекратил атаку, погасил снежную магию и направил энергию в щиты.
Из груди Альвиноры рвались глухие рыдания, но голос всё ещё не слушался, руки и ноги были ватными, ни поднять, ни пошевелить, поэтому она обратилась к эльфу ментально, не очень надеясь на успех:
«К-как ты… меня нашёл? Как узнал, ч-что я...»
Но он услышал!
«По своему цветку. С-спасибо, что взяла его с собой. Я т-тоже твой взял, потому и увидел, что леп-пестки стали вять».
Светлейший, он бросил всё, отказался от турнира, от шанса разрешить конфликт с Вермандом, которого ждал так долго… И ради чего? Чтобы погибнуть, пытаясь спасти совершенно чужую ему девчонку?
«Л-лэнд, не ум-мирай, п-пожалуйста!»
Он не ответил, только посмотрел так, что ей стало ясно: шанса на спасение нет. Губы снежного приобрели сизый оттенок, он рухнул на колени, но продолжал держать щиты, по которым пошла рябь.
– От этого яда ещё нет противоядия, поэтому ты обречён, – сыпал соль на рану тёмный эльф. – А за девчонку не переживай, у неё другое предназначение, она умрёт не здесь и не так. Поэтому не трать зря моё время и опусти щит, пока я добрый, иначе…
Лэндгвэйн чувствовал головокружение. Онемение с плеча постепенно распространялось дальше, в теле ощущалась невероятная усталось и слабость. Колени подкосились, и он неуклюже сел на траву. Его защита стремительно таяла, сил поддерживать её становилось всё меньше, и наконец щит вокруг эльфа, дрогнув, растаял. Остался только один, который был вокруг Альвиноры, и именно на него он бросил остатки энергии.
– Я же обещал, что ты будешь корчиться в муках, – дроу улыбнулся так, что снежного прошиб холодный пот.
Из руки мага вырвался сгусток магии – и тело Лэнда скрутило от такой невыносимой боли, что он не смог сдержать стона, из глаз посыпались крупинки слёз. Ещё одни сгусток магии – и новая вспышка боли, разрывавшая изнутри. Сдохнуть, сейчас Лоссдор хотел просто сдохнуть и не чувствовать всего этого. Но нет, нельзя. Чем больше дроу развлекается с ним, тем больше времени у Тёмного, чтобы прийти и успеть спасти Альвинору. Поэтому надо держаться, надо…
Кажется, одноглазому понравилось то, что он делал, потому что этот больной ублюдок с энтузиазмом стал забрасывать жертву заклятиями, которые обычно использовались для пыток. Лэндгвэйн до крови кусал губы, чтобы не кричать, чтобы уйти достойно и не опозорить своё имя бабскими воплями, только глухо стонал и бился в конвульсиях: тело реагировало само, выгибалось от мучительных судорог, почти ломалось, суставы трещали. Слёзы осыпались мелкой ледяной крошкой, резали глаза, дышать становилось всё тяжелее.
Снежный был уже на пределе, и очередной чёрный сгусток заставил его почти зарычать и украл остатки сил. Щит над Альвинорой развеялся.
– Ну вот и всё, – в голосе врага послышалось удовлетворение. – Спасибо, что избавил девчонку от своей неуместной заботы! Теперь я её, пожалуй, заберу с собой. Ну, бывай. Вряд ли мы снова свидимся, учитывая твоё состояние... – довольно ухмыльнулся дроу и открыл портал, в который затащил абсолютно не сопротивлявшуюся Альвинору. Она просто висела у него под мышкой тряпичной куклой, находясь на грани потери сознания. Неизвестно, чем была смазана игла, которая угодила в неё, но, кажется, эта гадость полностью лишила её возможности двигаться самостоятельно.
Лоссдор лежал на земле и не мог пошевелить даже пальцем. Каждый вдох был мукой, горло словно сжимал тугой ошейник, голова трещала, будто её сдавливал железный обруч. Всё тело было как открытая рана.
Девушка ещё успела взглянуть на эльфа своими испуганными и полными ужаса и боли глазами, прежде чем исчезла в воронке портала. И помимо этих чувств снежный заметил сочувствие, как будто ей действительно было не наплевать, что он, Лэнд, сейчас помрёт из-за собственной слабости. Да, он облажался, пусть противник и был в разы сильнее, опытнее и хитрее.
«И поделом мне! Догеройствовался. Игрушку себе завёл, да? Ну вот и доигрался…»
Портал похитителя схлопнулся практически одновременно с тем, как открылся другой, из которого появился Аркент’тар. Архимагистр ринулся к тому месту, где как раз схлопывалась энергетическая воронка, кажется, параллельно просчитывая координаты, чтобы отследить конечную точку прибытия и отправиться следом.
Чёрная вспышка, напоследок вырвавшаяся из воронки как раз перед тем, как та растаяла в воздухе, испепелила несколько ближайших деревьев и откинула выставившего непроницаемый барьер Тёмного на несколько шагов. Ловушка! Если бы не барьер декана, Лэнд бы тоже превратился сейчас в кучку пепла. Хотя он всё равно обречён, так что нет особой разницы, как умереть.
Дроу витиевато выругался (хотя для Лоссдора слова прозвучали глухо, будто доносились из-под воды) и запустил заклинанием в землю, срывая злость, потом повернул голову. Встретившись с ним взглядом, Лэндгвэйн хотел было попросить архимагистра подойти, но из горла вырвался лишь хрип.
Эльф из последних сил старался не потерять сознание, но веки будто налились свинцом и всё норовили сомкнуться. Дроу снова выругался сквозь зубы и, сердито сверкая глазюками (о да, это он умел!), быстро подошёл, кажется, и сам намереваясь расспросить адепта. Приподняв его голову, декан задал только один вопрос:
– Кто?
Лэнд, у которого перед глазами всё активнее плясами красные мушки, ответил ментально, это последнее, на что он был ещё способен.
«Д-двое… З-здоровяк в капюшоне… и дроу... од-дноглазый...» – с трудом проговорил снежный и с чувством исполненного долга погрузился в долгожданную тьму.
Глава 12
«Я опоздал…»
Только одна эта мысль билась сейчас в голове Алакдаэра, который проклинал всё на свете: и Граулза, который его задержал, и турнир, и короля, и самого себя тоже.
Сидя на трибунах полигона среди множества коллег Ал почувствовал: что-то случилось. Цайгов защитный купол создавал помехи, однако декан всё равно улавливал отголоски собственных заклинаний, наложенных на Тиарскую академию. Там определённо что-то стряслось, да и с невестой было не всё в порядке. Пока они с Дэлом и Эйданом решали, что делать и как незаметно улизнуть с турнира, подкрался неприятный сюрприз.
– Так-так, и что у нас тут творится? – язвительно вопросил Эвил, когда усиленный магией голос ведущего состязаний объявил, что адепт Лоссдор из Линнской академии покинул полигон аварийным порталом. – Это же ваш бывший адепт, а, господа тиарцы.
– Вот именно, бывший, – спокойно отозвался Гелиос. – А в данный момент он адепт вашей, уважаемый лэрд Граулз, академии.
Очень точное и ёмкое заявление, кстати. Однако Эвил был слишком самоуверен и считал, что всё плохое происходит по чужой вине, а ему себя упрекнуть не в чем.
Беспокойство Ала переросло в уверенность. Если уж снежный наплевал на соревнования, которых ждал с таким нетерпением, то причина была веской, имела голубые глаза, светлые волосы и звалась Альвинорой, иного не дано. Всё, разговоры в сторону, нужно уходить, и как можно скорее.
– А куда это собрался наш тёмный декан? У вас в Тиаре снова что-то стряслось? – не смолчал Граулз. – Ваше величество, я же говорил, что эту захолустную академию нужно закрыть. От неё снова проблемы.
«Ал, не ведись, он специально нас задевает, – ментально сказал Светлый. – Если возникли проблемы, возвращайся в академию, мы тебя прикроем».
«Дэл, будь готов. Может статься, что ты мне понадобишься, и очень скоро», – ответил ему Алакдаэр.
– Профессор Брангард, у вас в академии действительно что-то случилось? – вопросил король.
«Гел, официально ты здесь над нами главный и представляешь Тиару. Найди нужные слова, потому что я должен уйти», – посигналил главе академии Ал.
«Что происходит?» – забеспокоился Брангард.
«Пока не знаю точно, но явно что-то нехорошее».