Галкин Анатолий – Замкнутый круг (страница 14)
Менты, конечно, завели дело по угону и уничтожению «Хонды». Это значит, что задержать поджигателя можно официально, а уж потом колоть насчет «бородача».
У Марфина и у Варвары тоже были важные новости, но ничего срочного. Крылов хотел уже закрыть совещание и завтра с шефом обсудить план действий. Но его опередил Марфин.
– Погоди, Олег, нам нельзя уйти просто так. У меня есть предложение.
– Высказывай!
– Нотариус Гриневский и врач Яремчук – муж и жена. Это факт.
– Ты прав, Миша. Но кто с этим спорит?
– Слушай дальше. У меня цепь логических построений. Старушки сообщили Варе, что академик не мог влюбиться. А значит, он не мог завещать родовое гнездо в Малаховке малознакомому врачу. Какой можно сделать вывод. Подумай, Олег?
– Ты намекаешь, Миша, что завещание фальшивое?
– Да! Я думаю, что Собакин общался со своим нотариусом и проговорился о коллекции. Гриневский устроил свою подружку Яремчук врачом в местную поликлинику, а потом подделал завещание. Оставалось только ждать, когда умрет академик.
– Или ждать, или ускорить этот процесс. У врача Яремчук были все возможности. А это уже убийство!
– Нормальная версия, Олег. Но ее уже не доказать. Хороший врач убивает аккуратно. Он знает о вскрытии и анализах. А по липовому завещанию надо работать срочно. Иначе эта криминальная парочка первой найдет коллекцию и перепрячет Фаберже.
– Как это работать?
– Эту бумагу надо у Гриневского временно изъять и проверить.
По глазам Варвары Крылов понял, что она поддерживает Марфина. Более того – они наверняка уже обсудили и подготовили план.
Это хорошо! Но принимать решение без Савенкова придется ему. И отчитываться перед шефом придется ему. А если поймают, то отвечать придется не только перед шефом.
Правда, если случится победа, то победителей не судят. А даже наоборот – хвалят и награждают.
– Ну, а ты, Варвара как решила бы? Ты тоже согласна с этой авантюрой?
– Полностью! Мы с Мишей все рассчитали. В два часа ночи криминалист Кучкин будет ждать нас в своем кабинете. Для экспертизы ему нужно всего час-полтора. И ровно в четыре мы возвращаем завещание на место – в сейф Гриневского.
– А с какого перепуга Кучкин останется до двух ночи. Меня он как-то в семь вечера отфутболил.
– Это тебя, Олег, он отфутболил. Ты – мужчина. А я попросила, и он будет работать всю ночь. Сейф Гриневского мы видели – ты вскроешь его за три минуты. Дверь – вообще не вопрос. Сигнализация стандартная и прямо в холле. Вахтер должен спать в своей каморке. Она чуть в стороне и нам не мешает. Так ты согласен, Крылов?
– Я против! Но вас двое, и вы меня задавили. Нам надо здесь оставить записку Савенкову.
– Зачем?
– Чтоб он сухари нам сушил и передачи носил. Значит так – встречаемся здесь в одиннадцать вечера.
В одиннадцать вечера двое вышли из леса.
Гриневский оставил машину в километре от нужного места. Он заранее свернул с Калужского шоссе и петлял по проселкам в районе поселка Коммунарка.
Потом он приблизился к Сосенкам с тыльной стороны, и они уже двадцать минут брели по буеракам…
Изба стояла на отшибе деревни. Никакие соседи их видеть не могли. И почва вокруг была сухая и твердая – на такой следы не остаются.
Галина позвонила Харитонову днем и предупредила о визите. Повод – возврат второй половины долга. Мол, деньги нашлись, и они с Феликсом спешат расплатиться. Это было такое заманчивое предложение, от которого хохлы не могли отказаться.
Когда, после суровых и настороженных приветствий четверо сели за стол переговоров, Гриневский первым делом вытащил из кейса четыре бутылки – водку, виски, джин и кагор. Рядом легла тугая пачка долларов.
Харитонов взглянул на это добро, сглотнул слюну и машинально спросил:
– Закуску привезли?
– Конечно!
– Хорошо. Марк, ты пойди с Галиной собери на стол. И не как обычно, а с тарелками и салфетками. Всего десять минут. Мы пока баксы будем раскладывать. Денежки любят счет.
Яков слюнявил пальцы и подбирал сотенные купюры в стопки по десять штук – вот одна тысяча, еще, еще. Для проверки он вынул денежку из центра колоды. Присмотрелся к купюре, похрустел, понюхал и зачем-то лизнул.
Похоже, что не фальшивки! И номера на всех разные. А на некоторых зеленоватых прямоугольниках в уголках небольшие чернильные печати или рукописные арабские буковки.
У каждой деньги своя судьба. Кто-то долго лежал в сундуке или сейфе, а кто-то колесил по свету, переходя из рук в руки. Теперь эти баксы покинут страну «клятых москалей» и поедут в самостийную Украину.
Да, на эти гроши можно вагон сала купить!
Харитонов сложил доллары в пачку, стянул резинкой, встал и протянул Гриневскому руку.
От неожиданности Феликс замешкался. Потом вскочил и ответил на рукопожатие.
– Очень рад, Яков, что вы довольны. Я не хотел, чтоб вы уходили с обидой.
– Какие тут обиды. Все – как в аптеке. Только подозрительно мне.
– А что такое?
– Странно мне. Первый раз встречаю честного нотариуса.
Феликс замялся и два раза хихикнул. А Харитонов рассмеялся во весь голос, хлопнул Гриневского по плечу и направился с деньгами в боковую комнатку, превращенную в чулан.
Чуть подвинувшись, нотариус увидел, что Яша прошел к полкам у левой стены. Краем уха Феликс зафиксировал скрежет и жестяной звон какой-то посудины – или ведра, или тазика типа банной шайки.
А стол уже ломился от вскрытых консервных банок, от нарезки колбас, ветчины и красной рыбы, от маринованных огурчиков, оливок и разных прочих фруктов.
Для «прощального банкета» гости закупили две баночки осетровой икры. По-человечески им было жалко хохлов!
Хотелось порадовать ребят напоследок…
Набор спиртного был четко выверен. Ни один уважающий себя мужик не будет пить сладкий кагор, а тем более – джин с противным можжевеловым запахом.
Пили вроде бы из одного котла, но Галина, как слабая женщина налила себе кагор, а интеллигентный нотариус согласился на джин с тоником. Хохлы предпочли армянский коньяк и водку с клофелином.
И естественно, что они начали с водки!
После третьего тоста Харитонов уткнулся лицом в тарелку. И Марка Ситника это сильно насторожило! Он грозно хрюкнул в сторону Феликса и встал. Но его повело в разные стороны, закружило и отбросило на старый пружинный диван.
Там он и вырубился окончательно.
Выждав минуту, Феликс с Галиной бросились в чулан. Там у левой стены на полке стояла старая оцинкованная детская ванночка. Такими пользовались еще при «Мойдодыре».
Внутри этого раритета внавалку лежали ржавые инструменты и всякое барахло. А под ванночкой притаились две пачки долларов – прошлая часть долга и сегодняшняя. Одну колоду взяла себе Галина, а вторая половина досталась Гриневскому.
Электричество в доме было.
И газ был!
Но по крестьянской привычке хозяева, которые сдали домик хохлам, на видном месте хранили примус, керогаз, подвесные лампы типа «летучая мышь». И естественно, что рядом стояли две трехлитровые бутыли с мутным керосином.
Одну емкость Галина Тарасовна лично вылила на покрытый ковром диван, частично занятый рухнувшим на него Ситником.
А в это время Гриневский городил вокруг привалившегося к столу Харитонова горы ящиков вперемешку с тряпьем из шкафов и комодов.
Вторую бутыль керосина тоже выливала опытная врач Яремчук. В комнате от сладковатых паров стало невозможно дышать.
Еще когда Феликс строил баррикаду вокруг Якова, он прихватил в углу двухметровый шест, похожий на толстое удилище. Оставалось только намотать на него тряпку и положить этот факел в керосиновую лужу возле дивана.
Они забрали все свои вещи и вышли на крыльцо. Галина чиркнула зажигалкой и зажгла тряпку на конце шеста. А Гриневский вбросил этот факел в комнату, стараясь попасть под ноги Яши Харитонова.
Бросок был точен, и пламя медленно поползло вверх к столу, заставленному закусками.
Черную икру они так и не вскрыли!