Галина Юсупова – Где живёт гармония? (страница 6)
Когда взрослый появляется, ему больше не нужно болеть, чтобы быть услышанным. Мой внутренний взрослый научился распознавать усталость до того, как тело падает с температурой. Он может сказать: «Стоп, сегодня я работаю только до шести» или «Нет, я не поеду в гости, мне нужно побыть одной».
Практика: «Контакт с телом»
Эта практика не про анализ. Она про возвращение чувствительности, которую мы потеряли.
Сядь удобно. Закрой глаза.
Сделай несколько медленных вдохов и выдохов.
Переведи внимание внутрь тела. Спроси: «Где сейчас больше всего напряжения?» (Часто это плечи, шея, живот, челюсть).
«Что я чувствую в этом месте?» (Тяжесть, холод, жар, камень, пустота).
«Если бы это ощущение могло говорить – что бы оно сказало?» Просто слушай первый ответ. Не пытайся сразу «исправить». Просто побудь с этим ощущением, как будто держишь за руку испуганного ребёнка.
Иногда одного этого осознанного контакта достаточно, чтобы напряжение начало отпускать. Потому что его наконец-то увидели.
Очень важная мысль
Тело не предаёт нас. Оно защищает. Даже болезнь – это последняя, отчаянная попытка системы сохранить жизнь, когда другие способы достучаться до нас уже не работают.
Возвращение права на отдых
Один из самых глубоких запретов, с которым я сталкиваюсь в работе, – запрет на отдых. Нас, детей рабочих посёлков, детей выживания, учили: «Сначала сделай всё. Потом отдохнёшь». Но это «потом» часто не наступает никогда.
Право на отдых – это не награда за подвиги. Это базовая потребность, как воздух. И тело никогда не забудет напомнить об этом, если мы сами забываем. И осознание этого, так же как и у меня, уже позволяет этим начать управлять и убирать через различные практики. Возвращая себе спокойствие и бережное отношение к себе.
Главная мысль этой главы
Исцеление начинается не с борьбы с телом, не с ненависти к симптомам, а с возвращения к нему. С умения слышать его шёпот. Замедляться. Останавливаться до того, как станет больно. Доверять его мудрости больше, чем навязанным сверхценным идеям о «долге» и «норме».
В следующей главе мы поговорим о ещё одной чувствительной теме, которая тоже «живёт» в теле напряжением и страхом, – о деньгах. О том, почему для многих из нас деньги связаны не со свободой и радостью, а с чувством вины, стыда и внутренним запретом «быть богатой».
Глава 8
Глава 8. Деньги, стыд и запрет на изобилие
Моё детство прошло в бедности. Не в той, где голодают – в деревне, где есть огород и скот, это почти невозможно. На столе всегда было самое необходимое: хлеб, который мама пекла в печи, крупы, мука, сахар – всё покупалось мешками. Нас было пятеро детей, и еды хватало.
Но если говорить о детских радостях – сладостях, игрушках, красивой одежде, – этого в моей жизни почти не было.
Мороженое я ела всего пару раз за всё детство. Его просто не существовало в нашем мире. Моим любимым «лакомством» было пожарить на сковороде сахар со сметаной или сливками. Вот такие были конфеты.
И что удивительно – я не страдала. Я не знала, что может быть иначе. Для меня это было нормой. Я радовалась, если вдруг появлялось что-то вкусное или красивое, но не жила в постоянном ощущении лишённости. Меня спасал мой внутренний мир. Перед сном я представляла волшебную палочку и волшебную трубу, через которую по моему заказу мне «присылали» всё, что я хотела. С этой мыслью я засыпала – как будто у меня уже всё есть.
Когда приходит сравнение
С возрастом я начала замечать, что у других бывает по-другому. Кто-то жил легче, свободнее, красивее. Но и это долго не задевало. Было скорее: «Ну, у них так, а у меня – вот так».
По-настоящему больно становилось, когда не было что надеть. Когда одежда изнашивалась до состояния «уже нельзя», а новой не появлялось. Особенно тяжело было с обувью – латка на латке.
Я до сих пор помню, как принесла свои ботинки из дерматина в ремонт. Мастер посмотрел на них и грустно покачал головой: мол, вряд ли тут уже можно что-то сделать. Я сделала очень грустное лицо – и он сделал. Я проходила в этих ботинках ещё полгода.
Какие деньги были в моей семье
Мои родители не умели ни зарабатывать деньги, ни распределять их. Они заканчивались быстро – как у большинства семей, живущих «от зарплаты до зарплаты».
При этом в семье было много негативных убеждений про обеспеченных людей:
«Наворовали».
«Честно столько не зарабатывают».
«Жополизы, им просто повезло».
Особенно это звучало от отца. Он был агрессивным, прямолинейным, жёстким. Он жил в своей искажённой модели мира и постоянно транслировал её наружу. Его не любили. Его побаивались. И чем сильнее он это чувствовал, тем больше осуждал, не понимая и завидуя.
Он не был социально адаптирован – если говорить сегодняшним языком. И да, часть его прямолинейности и резкости я унаследовала. Но в отличие от него – я этим занялась. И продолжаю заниматься.
Почему деньги не удерживаются
С деньгами я училась выстраивать отношения уже во взрослой жизни. И это было непросто. Я много работала, была ответственным специалистом, тащила на себе отдел, семью, обязательства. С цифрами я была на «ты» – как бывший главный бухгалтер.
Но деньги будто не задерживались. Они приходили – и уходили. На срочное. На помощь. На долги. Иногда казалось, что есть невидимый потолок, выше которого мне нельзя. И я сама его охраняла.
Деньги как отражение внутреннего состояния
Для меня, как и для многих, тема денег – это не про цифры. Это про внутреннее сжатие. Про ком в горле. Про стыд за желание большего и вину за то, что уже есть.
Если внутри живёт страх «не выжить» – деньги будут утекать. Если внутри вина – их будет невозможно принимать спокойно. Если внутри стыд – зарабатывать больше станет небезопасно.
Я ощущала это телом. Получив крупную премию, я тут же находила способ от неё избавиться: что-то забывала оплатить, тратила нелепо, словно нужно было срочно вернуться в привычное состояние дефицита.
Что мы перенесли из детства
Деньги – одна из самых заряженных тем в семье. Мы впитываем не слова, а состояние.
Я росла в атмосфере:
постоянного напряжения,
страха потерять последнее,
осуждения богатых,
ощущения «нам такое не положено».
Фразы, которые осели глубоко внутри:
«Деньги даются тяжёлым трудом».
«Не жили богато – нечего начинать».
«Главное – быть хорошим человеком, а не богатым».
Ребёнок делает простой вывод: деньги = опасность, конфликт, потеря любви.
Родовая лояльность: предать нельзя остаться
Долгое время я не могла выйти за финансовый уровень своей семьи. Не потому, что не умела. А потому, что внутри жила мысль:
И тогда деньги становились не ресурсом, а проверкой на верность. Подсознательно я саботировала свой успех, чтобы оставаться «своей» в родовой системе. Чтобы не отрываться от корней, которые, как мне казалось, питали меня единственной доступной любовью – любовью через боль и лишения.
Когда я это увидела
У меня был период, когда деньги приходили только через надрыв. Через бессонные ночи. Через работу на износ. Внутри действовало правило: «Слишком хорошо – опасно». Я верила, что благополучие должно доставаться кровью и потом, иначе оно «нечестное».
Мне пришлось честно выписать все свои убеждения о деньгах. И я плакала, глядя на этот список. Потому что увидела: я сама, умная и сильная женщина, держала себя в клетке детских страхов. Клетке, которую построила из обломков родительских установок.
Деньги и внутренний взрослый: кто ведёт бюджет твоей жизни?
Пока деньгами управляет внутренний ребёнок – страшно, стыдно, тревожно. Его решения – импульсивны: либо потратить всё сразу («а то отнимут»), либо не брать вовсе («не заслужил»).
Внутренний взрослый в теме денег – это тот, кто:
планирует из заботы о будущем, а не из паники;
выдерживает неопределённость, не впадая в ступор;