Галина Юрковец – Русские и пространство-время (страница 22)

Продвигалась на восток и миссионерская деятельность РПЦ. С этой целью В 1621 году в Тобольске — первой столице русской Сибири — была учреждена особая Сибирская православная епархия. Обращение в православную веру осуществлялось ненасильственными методами, с применением различных льгот и послаблений, как например, освобождение православных инородцев от воинской повинности. В конечном итоге значительная часть народов Сибири и Дальнего Востока была обращена в православие. При этом не ущемлялись иные мировые религии. Так, в 1741 году указом императрицы Елизаветы Петровны буддизм был признан одной из официальных религий России.

Наиболее длительное сопротивление процессу консолидации происходит на территориях, обозначенных на средневековых картах, как райские земли Бога, а позднее — как земли Гога и Магога, со стороны самого восточного народа — чукчей. Договор о признании российского подданства был подписан с ними лишь в 1778 году, причем на особых условиях — без подчинения русской администрации. Чукчи сумели сохранить свою относительную самостоятельность практически до конца правления дома Романовых. Так, в Российском своде законов, изданном в апреле 1906 года, чукотский этнос был отнесен к народам «не вполне покоренным». В 1992 году Чукотка отказалась входить в РФ по принципу «матрешки», то есть в составе Магаданской области, потребовав включения в состав России Чукотского АО напрямую [19]. «Настоящие люди» — таково самоназвание этого древнего народа, язык которого не имеет очевидных генетических связей с большими языковыми семьями. Вместе с некоторыми другими малыми народами он является цивилизационным феноменом, по какой-то неведомой причине хранящим всеми силами свою архаичную культуру.

В мифах и преданиях чукчей нашлось место и русским. Русский человек опять же соотносится со светом, с огнем — он возникает из огнива и в нем есть что-то такое, что отличает его от других первых людей. «Другие будут брать от тебя!» — так повелевает чукотский Творец.

Сегодня принято ставить консолидацию Россией сибирских земель в один ряд с процессами колонизации западноевропейскими державами заморских стран. Однако между ними существует принципиальная разница. Западноевропейская колонизация строилась на дискриминации и эксплуатации метрополией своих колоний. Российское государство, наоборот, ставило в сравнительно привилегированное положение не собственный народ, а народы присоединяемых земель. В 1649–1861 годах в России существовало крепостное право, когда большинство коренного населения было крепко привязано к земле, находясь в личной собственности у помещиков, не имея особых гражданских и человеческих прав. Население присоединяемых земель оставалось свободным и не подвергалось такому угнетению, сохраняя свой привычный хозяйственный уклад и национально-культурные традиции. Для малых народов всегда вводились налоговые и иные льготы. Существуют и другие отличия:

• Движение России на восток происходило без крупномасштабного сопротивления со стороны местного населения и без столкновения с иностранными государствами. Единственный конфликт такого рода с маньчжурами был в конечном итоге разрешен подписанием в 1689 году Нерчинского договора о разграничении владений России и Китая по реке Аргунь, которая, сливаясь с водами Шилки, дает начало Амуру.

• Население России всегда было многонациональным, а после вступления на борт Сибирского ковчега оно стало еще и многорасовым. При этом все российские народы на ментальном уровне были объединены и уравнены одним общим, над-этническим, над-религиозным и над-политическим качеством — все они были русскими, т. е. восточными, «светлыми» по отношению к другим народам. Таковыми они стали в силу своей принадлежности к русской земле, единой земле «восходящего солнца». Поэтому здесь не было расовой сегрегации, резерваций, геноцида.

• Россия не экспроприировала у местного населения Время — ресурс, который так много значит, но который ничего не весит, а потому часто не принимается во внимание. Она не шла по пути рабства инородцев, не освобождала себя от необходимого, эволюционно обусловленного труда, переложив его на плечи рабов. И в то же время она не останавливала время эволюции малых народов — все народы, включая славянский, продолжали эволюцию вместе. Говоря библейским языком: несли свой тяжелый крест сами — «И кто не берет креста своего и не следует за Мной, тот недостоин Меня» (Матф. 10:38; ср. Луки 9:23).

Российская история периода XV–XVII веков заставляет обратить внимание на невероятную пассионарность ее героев: создававшие российскую промышленность Строгановы, почитавшийся святым у татар Ермак со своей дружиной, русские землепроходцы С. И. Дежнев, Ф. А. Попов, В. Д. Поярков, Е. П. Хабаров, В. В. Атласов, И. И. Ребров, М. Перфильев, И. Перфильев, И. Ю. Москвитин, П. И. Бекетов и многие, многие другие, порой безвестные люди. Их движение «встреч солнцу» было яростным, неукротимым, всепобеждающим. Такое движение может исходить только от духа человека, его физическая природа на это не способна, подчиняясь, она просто движется в духовном фарватере. Его не в состоянии были остановить ни тяжелейшие условия, ни инстинкт самосохранения. Никто из них не стремился к наживе и богатству, как к сверх цели. Например, С. И. Дежнев в течение 19-летнего подвига землепроходца Сибири не получал государственного жалования. Вернувшись в Москву, он получил из казны вознаграждение — 126 рублей, 6 алтын, 4 деньги, да сукнами «две половинки темновишневых, да половинка светлозелена» [19].

Но не только мощная пассионарность объединяла всех этих людей. Русских землепроходцев можно соединить в одну общность по следующим признакам:

• Большинство из них были уроженцами Западной Сибири и Русского Севера: Великий Устюг, Сольвычегодск, Холмогоры, Тотьма, земли Северной Двины и Архангельска. Это, отнюдь, не центральные земли Древней Руси.

• Весь мир еще сомневался — является Каспийское море внутренним или имеет выход к Северному океану. Но русские землепроходцы давным-давно владели знаниями о водном пути, соединяющим Каспий с Обской губой. Именно по нему уверенно, без тени сомнения выдвинулись в Сибирь струги Ермака. По наиболее распространенной версии этот путь через Средний Урал пролегал по рекам: Кама-Чусовая-Тагил-Тура-Тобол-Иртыш с волоком на водоразделе.

• Землепроходцы в совершенстве владели навыками речной и морской навигации, управления водным транспортом, технологиями сухопутного волока судов. Разведка и освоение новых земель происходили не сухопутным путем, а преимущественно по рекам и прибрежным морским маршрутам. Судя по всему, для землепроходцев это была привычная среда, не вызывавшая каких-либо серьезных проблем. Историография некоторых землепроходцев содержит прямые упоминания о опыте хождения по Волге и Каспию, имевшемся еще до начала восточных экспедиций.

• Землепроходцы владели не только мореходным и воинским мастерством, но и дипломатическим талантом. Им приходилось быстро и эффективно выстраивать коммуникации с людьми, чей язык, образ жизни, культурные традиции были совершенно не знакомы.

Каждый из этих навыков по отдельности, возможно, и были распространены по Руси, но вот их сочетание — довольно уникальное явление. При этом такой же набор качеств некогда был совершенно необходим варягам на их торговых путях. Портрет русского землепроходца — это портрет потомственного руса-варяга, ареал проживания которого — Поморье и Западная Сибирь.

В эпоху Великих географических открытий открывается все пространство земли, и вместе с этим меняется отражение пространства на географических картах. Из пространства-времени исчезает изображение Бога и структурообразующие сакральные знаки, отмечающие стороны света — алтари и колонны Александра. Уходит в прошлое и так называемый бестиарий — мифологические картины, невероятные люди, фантастические существа и животные. Все реже на географических картах изображаются страшные народы Гог и Магог. Картография развивается уже не как мировоззренческая картина, а как точная наука. Совершенствуются геодезические и астрономические инструменты, способы определения пространственных координат, широты и долготы, становятся более точными расстояния и очертания материков.

Российская картография развивалась в фарватере европейской. К концу XV века в государстве накоплен обильный географический материал. Ранние российские карты реалистичны, не отягощены мифологическими картинами, однако носят локальный, региональный характер, лишены системности. Начало большим картографическим работам в общегосударственном масштабе положил Иван Грозный. Результатом стало создание в самом конце XVI века обзорной карты Российского государства и сопредельных земель — так называемого Большого чертежа, который до наших дней, к сожалению, не сохранился. Однако сохранилось большое число европейских карт, составители которых активно пользовались русским картографическим материалом, о чем указывается в оставленных ими записях и комментариях.

Ранние карты этого периода обращают на себя внимание необычайно детальной прорисовкой северных территорий России. Прежде всего это касается описания бассейнов северных рек — Северной Двины, Печоры, Сухоны, Вычегды, Онеги, других, а также побережья Белого моря. Плотность и подробность указания расположенных здесь населенных пунктов выше, чем в центральных областях. Обладателям исходного картографического материала хорошо знакома Сибирь, детально исследованы бассейны рек Волга, Кама, Обь, переходы и волоки через Урал, северное морское побережье в восточном направлении. Этот регион отличается обилием крупных географических объектов, топонимы которых имеют в своем составе слово «Белый». Так, на карте Московии Гесселя Герритса, составленной в 1613 году по материалам Фёдора Годунова, присутствуют не только Белое море и Белое озеро, но и Белый остров, расположенный в устье Оби, и даже река Белая Волга, берущая свое начало на среднем Урале и впадающая в Каму.