Галина Юрковец – Русские и пространство-время (страница 11)

Вторая половина I тысячелетия европейской истории имеет специальный термин — «Темные века» и характеризуется глубоким упадком науки и культуры. В полной мере это касается и картографии, если рассматривать ее с позиций географической науки. Однако при этом средневековая картография являет собой богатый источник по изучению мировоззренческих взглядов эпохи. Она невероятно интересна своей целостностью, ткань пространства-времени в ней не разрывается.

Наступает период монастырской картографии — с VII по XIII вв. широкое распространение получают так называемые mappa mundi, псалтырные, или Т-О карты (Рисунок 11), рисующие модель мира, сотворенного Богом с определенной целью, соответствующую Его великому замыслу. Первоначально такие карты помещались в псалтырях и на стенах храмов. Выглядя как иконы, они наглядно и доходчиво демонстрировали христианскую картину мироздания, а для неграмотных мирян заменяли образовательную литературу.

На плоскости карты география, история и время сливаются воедино. География при этом выступает фоном, контуром, на котором разворачивается библейская история человечества с начала времен и до предполагаемого конца света. Показывая эту историю, древние картографы создают не просто географическую карту, а модель пространства-времени, рассказывающую о прошлом, настоящем и будущем. На первый взгляд карты выглядят абсолютно фантазийными, далекими от реальности. Но это не так — при их составлении картографы пользуются только надежными источниками информации — трудами ученых, историков, географов, богословов, летописями. Карты просто отражают существующее в раннем средневековье мировоззрение.

Здесь на смену греческой двоичной системе мира приходит трехчастная система: «круг земной» делится между тремя сыновьями Ноя — Симом, Хамом и Иафетом, которым по разделу Земли после Всемирного потопа достались соответственно Азия, Африка и Европа. Следуя библейскому делению, Т-О карты изображают землю в виде колеса, т-образно разделенного на 3 части света и омываемого по периметру водами океана. Большая часть, расположенная вверху, представляет Азию; две нижние части — Европу и Африку. Границы между частями света не изменились и проходят по линиям, некогда проведенными греками. На карте их символизируют рукава буквы Т, представляющие собой внутренние воды: Танаис (Дон) отделяет Европу от Азии; Нил отделяет Азию от Африки; Средиземное море отделяет Африку от Европы. Отсюда происходит и название Т-О карт: разделитель «Т» делит круглую Ойкумену «О».

В отличии от современных карт, Т-О карты ориентированы не на север, а на восток. Это искажение сильно затрудняет чтение карты, но в прошлое время имело особый смысл. Восток — это метафизический ориентир, по христианским представлениям человеческое мироздание началось на востоке, на востоке зажглась Вифлеемская звезда. Создателем и владыкой мира является Господь, живущий в особом горнем месте, находящимся над самым дальним, над самым крайним восточным пределом Азии. Компас в 1 тысячелетии еще не был знаком европейцам, поэтому восток был там, где над «миром» восходят первые лучи солнца, т. е. над Дальним Востоком. Здесь, как правило, и помещалось изображение Бога, вынесенное за пределы поля «мира» карты.

В центре карты располагается «пуп земли» — Иерусалим. Проводником воли Бога, главным действующим началом «мира» выступает Александр Македонский — поля карты изобилуют художественными сюжетами и письменными пояснениями, связанными с его походами.

Обязательной и выразительной характеристикой средневековых Т-О карт являются физические ориентиры, специальные символы для обозначения сторон света. Крайним западным пределом мира являлся Гадес (Кадис) — город, основанный финикийцами в глубокой древности (1100 г. до н. э.). Расположенный в районе Гибралтарского пролива, он являлся крупнейшим портовым и торговым центром. Поэтому не случайно Запад на картах был отмечен Гадесом или находящимися рядом скалами, называемыми Геркулесовыми столпами — эта часть мира была хорошо известна.

Но сведения о физическом Севере, Востоке и Юге все еще не полны и противоречивы. Единственное, что не вызывает сомнений ни у кого — это то, что до этих пределов доходил Александр Македонский и поставил там свои ориентиры — Алтари (Are Alexandri) или Колонны (Columne Alexandri). На картах эти объекты чаще всего изображаются на Севере «круга земного», рядом с одной из двух разделительных водных систем, проходящих по Танаису-Дону либо по Танаису-Яксарту-Обской губе. Клавдий Птолемей упоминает их в «Географии» дважды: в главе о Сарматской Европе (III, 5, 26) он пишет об алтарях Александра и помещает их в район устья Танаиса-Дона, в главе про Азиатскую Сарматию (V, 9, 15) он пишет про колонны Александра, не давая их точной географической привязки [12]. Однако Александр никогда не был в районе европейского Танаиса-Дона, зато был в районе азиатского Танаиса-Яксарта.

На Пейтингеровой карте, составленной в античном Древнем Риме — наследнике многих исторических документов Древней Греции, северный алтарь показан как раз в районе Танаиса-Яксарта — к северо-востоку от Каспийского моря, недалеко от побережья северного Океана, хотя и не на самом его берегу. Ещё два алтаря отмечают на карте побережье восточного Океана, сопровождаемые легендой, что Александр получил там ответ, доколе он может дойти. Очень сомнительно, что македонский царь мог добраться до Дальнего Востока, однако, вполне мог отправить сюда разведывательные отряды. В этой связи интерес представляют карты из «Чертежной книги Сибири, составленной сыном боярским Семёном Ремезовым в 1701 году», где возле устья Амура сделана запись о том, что Македонский побывал здесь, складировал (?) оружие и установил колокол.

Херефордская карта XIII в. содержит легенду, поясняющую, что на Севере Александр не только дошел до границ земли, но даже вышел за пределы «круга земного» и посетил некий остров, находящийся на севере Океана. На севере же, но уже в пределах «круга земного» на карте изображено два больших алтаря Александра, расположенных на одной линии, идущей с Севера на Юг, рядом с рекой Яксарт. На Эбсторфской карте XIII в. (Рисунок 19) сразу под рукой Христа, указующей на Север, также на одной линии, идущей с Севера на Юг, изображено три больших зажженных алтаря Александра. Знаки Александра, алтари и колонны, хоть и несколько мигрируя в своем месторасположении, присутствуют в пространстве севера Азии на большинстве карт раннего средневековья. Предметы из Сибирской коллекции Петра I и Амударьинского клада вполне могли быть жертвенным наполнением этих северных алтарей.

Обращает на себя внимание схожесть знаков Александра с родовыми знаками Рюриковичей, имевших широкое применение. Они изображались на клеймах, печатях, монетах, ими заверялись документы, клеймили лошадей, наносили на щиты, оружие, украшения. Схема княжеских знаков первых Рюриковичей представлена на Рисунке 12. Там же приведены два знака, нанесенные на топорик, найденный в 2011 году вблизи села Шекшово под Суздалем, датированный около 1000 года. Два разных княжеских знака на одном предмете означают, что его владелец имел полномочия сразу от двух князей.

У каждого князя был свой знак, но их основа была одной и той же — так называемые «двузубец» и «трезубец». Однако очевидно, что проткнуть что-либо такими разведенными в разные стороны «зубьями» весьма проблематично. Изогнутая форма линий заставляет, скорее, соотнести их с чашами. Причем в первом случае — это просто открытая чаша, во втором — чаша с активностью (стрела), т. е. зажженная жертвенная чаша, алтарь. Дно чаши снабжено острым выступом для прочной установки на земле или другом основании.

«Поздний» Рюрикович, Иван IV Грозный, использовал «трезубец» для полоцкой эмблемы большой государственной печати — Рисунок 13. Однако и на этом знаке линии не похожи на зубцы. Скорее, это две колонны Александра с расположенной между ними перевернутой чашей.

Иван Грозный посчитал возможным оставить на печати «Полотцких» земель знак литовских князей, немного изменив его. Догеральдический знак Великого княжества Литовского (Рисунок 14) так и назывался «Колюмны» или «Столбы Гедиминовы». Происхождение «Колюмн» неизвестно, по одной из версий они восходят к княжескому знаку первых Рюриковичей. Ранние изображения «Колюмн» встречаются на литовских монетах, выпущенных во второй половине XIV века.

Образы чаши и колонн повсеместно прослеживаются не только в древнерусской княжеской символике, но и в архитектуре. Ярким примером являются Золотые ворота во Владимире, построенные в 1164 году. Примечательно, что первоначально они были возведены в форме перевернутой чаши, с 14-ти метровой аркой, без угловых колонн. Аналогичный княжеский знак также был обнаружен на одном из каменных блоков сооружения. Время, пожары, вражеские набеги и непродуманные земельные работы не пощадили архитектурный памятник, и в XVIII веке был произведен масштабный ремонт, в ходе которого у сооружения возникли угловые колонны. В результате ворота стали нести на своем облике «печать Полотцкую».

Семейно-родовые знаки в виде стилизованного изображения алтаря как жертвенной чаши, изображение колонн или их совмещение в одном знаке, встречается повсеместно на пределах верхней Азии. Например — тамга Золотой орды (Рисунок 14), представляющая перевернутую чашу, по бокам которой изображены полумесяц и луч. Для обладания тамгой необходимо было выполнение ряда условий. Например, у кавказских народов, чеченцев, дагестанцев, ингушей и других, иметь свой знак, тамгу, мог только тот род, который располагал собственными башнями. Похожие на одинокие колонны, невероятно красивые строгостью своих линий, средневековые башни сохранились до наших дней, маяками выделяясь на фоне горных вершин. Строить их на северном Кавказе начали еще во II–I веках до н. э., вскоре после походов Александра Македонского. Башни имели спорную эксплуатационную эффективность. При этом их сооружение было не только очень сложным, трудоемким и затратным предприятием, но и требовало от создателей обладания навыками тайм-менеджмента — управления временем. От закладки фундамента и до начала эксплуатации башни должно было пройти не более одного года. Если строители не укладывались в этот срок — род считался неблагополучным. Если башня разрушалась, виноват также был не столько строивший ее мастер, как сам род — слишком бедный или слишком жадный для такого проекта, раз не смог заплатить за работу достойную цену, адекватную затраченному труду.