Галина Юрковец – РУССКИЕ И ПРОСТРАНСТВО-ВРЕМЯ. ЧЕРНОВИКИ. (страница 5)

Александр передвигал, перемешивал, взбалтывал племена и народы, словно готовил крутую опару для теста, из которого должны лепиться будущие этносы. Он разрушал старый ветхий мир, очищая дорогу и создавая условия для зарождения пока неведомого нового мира. Веским словом и железной рукой он укорачивал своих и чужих, победителей и побежденных, выбирая ему одному понятный путь. Он покорял земли и ставил побежденных управлять этими землями, он предлагал сопернику состязаться не только оружием, но и благодеяниями. Греков и македонцев он оставлял нести службу в отдаленных гарнизонах на краю земли с туманными перспективами возвращения домой. Он ставил города и обучал детей греческой грамоте, устраивал многотысячные свадьбы своих воинов с дочерями местной аристократии. Впитывал мудрость иных народов, перенимал местные обычаи и великодушно передавал свои. Он щедро одаривал и при необходимости жестоко карал.

Вот как об этом пишет Плутарх: «Аристотель советовал Александру, чтобы эллинами он управлял как наставник, а варварами – как деспот, о первых заботился как о друзьях и родственниках, а со вторыми вел себя как со зверями, а не как с людьми. Однако Александр… поступил иначе…рассуждая как всеобщий покровитель, посланный богами, он выступил как заступник всех и каждого и, принуждая оружием тех, кого не привлек словами, соединил в одно целое людей со всех концов света, смешав, словно вино в заздравном кратере, жизненные пути, характеры, брачные установления и обычаи. Он потребовал, чтобы родиной все считали вселенную…, добрых людей – соплеменниками, а злых – чужестранцами, чтобы эллины и варвары не различались между собою ни по плащам, ни по щитам, … но, чтобы всякого доблестного мужа считали эллином, а порочного – варваром» [2].

У Аристотеля и Александра была одинаковая религия – они верили в одних и тех же греческих богов. Однако верили также по-разному. Вера Аристотеля была рациональна, основана на логических посылах. Вера Александра – иррациональна и не требовала никаких доказательств. Все требуемые доказательства были внутри его самого – как капля крови, доставшаяся ему от богов. Александр и по мужской, и по женской линии считался потомком богов и героев. Род его отца правил Македонией с начала ее истории и причислялся к династии, берущей начало от Гераклидов – потомков Геракла. Род его матери происходил из династии Пирридов – потомков Ахилла. Современники Александра вполне доверяли его божественной родословной, ни малейшего сомнения в этом не было и у самого Александра.

Македонский царь поклонялся своим божественным предкам. При этом он с уважением и интересом относился к чужим богам. Так, покоряя Ассирию, Вавилон, Мидию, где находились плененные евреи, он не мог не встретиться с авраамической верой на этих территориях, не мог избежать встречи с обеими разделенными царствами. История не сохранила описания знакомства Александра с потомками Израильского царства, как растворила в себе и десять потерянных колен Израилевых. Но имеются исторические описания встречи с потомками Иудейского царства. Еврейский историк Иосиф Флавий описывает эту встречу, как и привилегии, предоставленные царем еврейскому народу, в том числе право службы в его армии, право и возможность сохранения своей веры, соблюдения обычаев, освобождение от некоторых податей.

Воюя с персами, Александр послал в Иерусалим письмо, в котором предложил евреям перейти под его власть. Те оказались в трудном положении, ведь они давали присягу персидскому царю и в случае поражения македонской армии персы могли жестоко наказать предателей. После долгих сомнений и споров они отказались подчиниться требованию. Как утверждает Флавий, после захвата Тира и Газы разгневанный Александр поспешил в Иерусалим, чтобы наказать город. Тогда иудеи, облачившись в белые одежды, праздничной процессией вышли навстречу македонцам. Неожиданно Александр сошел с колесницы, поклонился иудейскому первосвященнику, посетил иудейский Храм и поднес дары их Богу. Сопровождавшие Александра «цари сирийские и все прочие были поражены поведением его и подумали, не лишился ли царь рассудка», ведь обычно покоренные народы склоняли свои головы, а не победители [3].

Александр Македонский поклонился не только иудейской вере – в этой истории прослеживаются параллели с библейским сюжетом поклонения волхвов. Это позволяет назвать Александра первым языческим царем, первым волхвом, пришедшим поклониться новой вере, еще только готовящейся к рождению через еврейский народ.

Вера в свое божественное происхождение, безусловно, оказала сильное влияние на формирование личности Александра. В юном возрасте он грезил о великих подвигах, достойных его героических предков, и сильно переживал, что победы отца Филиппа II не оставляют на его долю никаких блистательных свершений. Его настольной книгой была «Илиада», повествующая о Троянской войне и подвигах «царящего над скифами» Ахилла, его далекого предка. Во времена Александра гомеровская поэма воспринималось как история, а не как миф или художественный вымысел. В своих походах, укладываясь спать, он клал под подушку кинжал и «Илиаду».

Заняв престол отца, Александр не просто продолжил его завоевательные походы, а хотел дойти до «края земли». Рассмотренная выше древнегреческая космогония позволяет с уверенностью утверждать, что вряд ли его могли интересовать любые «края», а пределом мечтаний было омовение своего оружия в водах Океана. Честолюбивого, уверенного в помощи богов и обожествлявшего себя Александра могли притягивать к себе только сакральные пределы – именно те «края земли», которые наиболее приближены к его богам и где живут обласканные богами народы, владеющие тайнами бессмертия и богатства. Дорога к ним вела по срединной оси Север-Юг «круга земного».

Стремительное завоевание всего восточного Средиземноморья принесло Александру существенные политические и экономические дивиденды. Успехам в немалой степени содействовало египетское жречество, увидевшее в нем защитника своих привилегий и поспешившее провозгласить македонского царя фараоном и сыном бога Амона-Ра. Затем Александр отправляется в Азию. Готовясь к этому походу, он тщательно подбирал в состав экспедиции ученых для изысканий в области этнографии, географии, топографии, зоологии, ботаники, астрономии. Пройдя на Восток ровно до пересечения с предполагаемым новым расположением священной мировой оси «круга земного», далее Александр продвигался строго по линии Север-Юг. На севере это был поход до Бактрии и Согдианы, на юге – поход к устью Инда.

Жадный до знаний Александр, явно приобщился у египетских жрецов к идеям герметизма и откровениям «изумрудной скрижали»: то, что внизу, аналогично тому, что вверху. Об этом повествуют уже не историки, а одна из множества легенд о македонском царе. Однако исторические описания косвенно подтверждают легенду. Во всяком случае, отправляясь в Восточный поход, Александр допускал, что на востоке находится мир, зеркальный по отношению к западу. В этом мире все наоборот: верх – это низ, а правое – это левое. Соответственно, там возможен свой центр мира, расположенный не на юге, как Греция, а на севере. К этому центру ведет своя разделительная водная система, но уже в обратном порядке: где-то в южной части обитаемой земли берет свои истоки река-разделитель (Танаис), текущая на север и впадающая в небольшой водоем (Меотиду-малышку), который через большой водоем (Понт-мост) и узкий пролив (Боспор-горло) сообщается с северным океаном.

Пройдя Каспийские ворота, Александр начинает поиски этой зеркальной системы. Для обозначения искомых географических объектов ему удобнее пользоваться привычными европейскими топонимами, но не в качестве имен собственных, а в качестве имен нарицательных – в их изначальном общем смысловом содержании. Именно поэтому в древних описаниях пребывания Александра восточнее Каспийского моря мы видим повсеместное использование европейских топонимов. Река Яксарт (Сырдарья) гораздо чаще именуется Танаисом, чем собственным именем. Арал называется Меотидой. Разведывательная миссия на целый год отправляется к Боспору-горлу, которым выступает, скорее всего, не европейский Боспор, как это принято считать, а Каспийский/Гирканский пролив (Обская губа), лежащий строго на севере от местонахождения армии Александра. Вместо Гиндукуша и отрогов Тянь-Шаня используются топонимы Тавр и Кавказ. Так, у Арриана читаем: «Рассматривая положение Азии, мы видим, что Тавр и Кавказ перерезают ее с запада на восток, и Тавр делит ее на две очень большие части: одна лежит на полдень в ту сторону, откуда дует нот; другая обращена на север, в ту сторону, откуда дует борей… Этот Кавказ простирается до Великого… моря, лежащего к востоку. Реки Азии, заслуживающие упоминания, берут начало с Тавра или с Кавказа; одни из них текут, повернувшись на север, и впадают – некоторые в Меотийское озеро, а некоторые в так называемое Гирканское море, а оно есть залив Великого моря[1]. Другие текут к югу: это Евфрат, Тигр, Инд… и прочие реки, находящиеся между ними и Гангом, которые тоже впадают в море» [4]. Еще раз отметим, что это не описание земель, лежащих к западу от Каспийского моря, это описание земель, находящихся восточнее Каспия.