Галина Юрковец – РУССКИЕ И ПРОСТРАНСТВО-ВРЕМЯ. ЧЕРНОВИКИ. (страница 4)

У древнего человека не было иных ориентиров в пространстве, иной сетки координат, кроме религиозно-мифической картины мира. Магнетизм приближенных к богам пределов земли заставлял людей подниматься с обжитых мест и кочевать по безлюдному еще, девственному миру. Разбросанность этих горних пределов по противоположным сторонам мироздания раскручивала миграционные потоки древних народов, заставляя делать выбор и двигаться в том или другом направлении. Где-то этот выбор совпадал у разных племен и, объединившись, они двигались дальше вместе. А где-то народы расходились по разным направлениям – кто-то выбирал бессмертие, кто-то выбирал богатство, кто-то искал богов настоящего времени, а кто-то хотел найти богов прошлого «золотого» века. Каждый народ выбирал свой жребий и шел за своим представлением о лучшей доле. Незримый «вещий» камень в переломные моменты каждый раз возникал на перекрестке миграционных путей и требовал выбора даже не столько направления, сколько судьбы.

В этом структурировании пределов обитаемой земли по сторонам света, территория, которая в будущем будет называться Россией, занимает крайнее северное и крайнее восточное пространство «круга земного». Если посмотреть на это пространство из глубины представлений древнего мира, получается, что населяющие его народы на узловых перекрестках своих миграционных путей-дорог, какими бы запутанными и загадочными они не были, неизбежно делали выбор в пользу жизни (Север) и богов (Восток). В нашем земном пространственно-временном континууме они отдавали предпочтение параметру «Время».

Пространство России в канун Новой эры: место поклонения волхвов

История Александра Македонского (356–323 гг. до н. э.) не пересекается с историей России, однако в этой главе, речь пойдет именно о нем. Причин на то сразу несколько. Во-первых, во время Александра Македонского в Древней Греции шел активный переход от донаучной религиозно-мифической космогонии к научной космологии, от веры к логике. Воспитателем Александра был Аристотель – основоположник современных естественных наук, с которого начинают складываться научные концепции пространства и времени. Во-вторых, Александр является активатором денежного обращения в Древнем мире. Он запустил процесс стоимостного метаболизма цивилизации. В-третьих, несмотря на отсутствие прямых пересечений пространства России с Александром Македонским, он все же странной, ускользающей тенью постоянно присутствует в нем. Этому присутствию не мешает расстояние, измеряемое веками и тысячелетиями.

Не удивительно, что первые географические карты мира появились в Греции, стоящей на перекрестке древних миграционных и торговых путей. С появлением карт человек изменил и свое восприятие окружающего мира. Это уже не просто абстрактные сакральные точки пространства, а вполне конкретные, хотя и не точные, очертания известного грекам физического мира. Первые географы – Анаксимандр, Гекатей Милетский, жившие в VI веке до н.э., ставили в центр своих карт Грецию, проводя через нее священные срединные оси мира. Но уже Геродот, историк и географ живший в 484-425 гг. до н.э., начал сомневаться в правильности первоначального размещения оси «север-юг», предполагая, что она может находиться гораздо восточнее. Соответственно, настоящими любимчиками богов могут оказаться не африканские эфиопы, а какой-то восточный народ. Он отмечает, что есть восточные и западные эфиопы, отличающиеся только языком и волосами: «у восточных эфиопов волосы прямые, а у ливийских – самые курчавые волосы на свете».

На Рисунке 1 представлена реконструкция карты мира по древнегреческим представлениям времен Геродота. Судя по расположению географических объектов на карте, срединная ось мира проходит теперь на севере – через Каспийское море, которое широким проливом соединяется с северным Гиперборейским океаном, на юге – либо через Красное море, либо через Персидский залив. Однако, вероятно, в силу господствовавших в древности представлений, создатели реконструкции оставляют ось на прежнем месте, дополнительно выделив цветом проходящую по ней границу между Европой и Азией. Сами же названия Азия и Европа, получившие свои имена от слов, обозначающих восход/восток (древ. – асу) и заход/запад (древ. – эребу), сохраняя преемственность с религиозно-мифической картиной древнего мира, нашли отражение на этой карте и навсегда закрепились в картографии.

Отмеченная на карте граница между Азией и Европой проходит строго на север от Греции по водным бассейнам, начиная с Эгейского моря:

• Босфор – Черное море – Керченский пролив – Азовское море – река Дон.

Топонимы этого водного пути во времена греческой античности:

• Боспор Фракийский – Понт – Боспор Киммерийский – Меотида – река Танаис.

Первоначальные значения топонимов, сохранились в некоторых языках: боспор – boğaz (тур.) – горло; понт – pontis (лат.) – мост, меотида – μεοτίδα (греч.) – малышка. Здесь видно, что имена нарицательные водных объектов с течением времени превратились в имена собственные. Танаис делит древнегреческую Вселенную на два мира – на восход солнца и на закат солнца, на Азию и на Европу, на свет и на тьму. Считая реку разграничителем разных пространств, греки ассоциировали ее с образом мифической реки Стикс, разделяющей мир живых и мир мертвых. Отсюда появляется топоним «Танаис», заимствованный у имени богини загробного мира. На эти первоначальные значения античных топонимов следует обратить внимание, т. к. они будут иметь значение в нашем дальнейшем исследовании.

Можно заметить, что Гиперборея и Эфиопия, уже не совсем вмещаются в физическую картину мира греков. Они продолжают верить в их существование, но имеющиеся познания приводят к несовпадению мифов и реальности, что отразилось в карте. Так, топоним Гиперборея уже не может быть размещен на суше – он смещен в океан. Топоним Эфиопия вообще отсутствует. Совместить ее с известными землями Африки не получается – предполагается расположение сакральной Эфиопии на иных землях, расположенных восточнее, возможно в находившейся где-то на востоке Индии. Поэтому нижняя часть Африки просто обрезана. Месторасположение Индии на карте не обозначено, хотя Китай присутствует и обозначен в юго-восточной части Азии топонимом Seres, что значит «шёлковый» или «страна шёлка».

Вероятно, именно такой картине мира Аристотель учил юного Александра до 20-летнего возраста, когда тот унаследовал титул македонского царя. Александр был талантливым учеником, относился к наставнику с уважением и говорил, что «обязан отцу тем, что живёт, а Аристотелю тем, что живёт достойно». И Аристотель, и Александр потрясают масштабом своей личности – каждый по-своему, они переворачивали, изменяли мир. Однако на мир они смотрели по-разному, и с течением времени мировоззрение Александра все больше расходится с мировоззрением наставника. При всей широте взглядов Аристотель являлся убежденным националистом, у него не было никаких сомнений в превосходстве интеллекта, культуры, общественной организации греков над всеми остальными народами, включая македонцев. Он оставлял за Грецией миссию приобщения к эллинской цивилизации иных народов, однако был убежден, что полностью окультурить варварские племена в любом случае не удастся в силу их неспособности к этому.

В отличии от Аристотеля, глобализм Александра Македонского основывался не на идеях превосходства одних над другими, а на идеях равенства, синтеза ценностей и культур Востока и Запада. Александр внимательно присматривался к «человеческому материалу», оценивая его сильные и слабые стороны, пытаясь с максимальной эффективностью приспособить немногочисленное в те древние времена человечество для решения грандиозной задачи – построения нового единого мира. Греки обладают высочайшей культурой и наукой, но отличаются высокомерием и лицемерием, считая себя выше всех прочих варваров. Значит, стоит хорошо подумать, прежде, чем доверять им управление, пусть лучше едут в иноземные колонии, помогают в обустройстве и учат иные народы тому, что знают сами. Македонцы – сильны, отважны и надежны, но живут, опираясь на олигархию, просты и не мыслят широко, предпочитают свою маленькую Македонию его масштабным планам. В армии они на своем месте, но хорошо бы было улучшить породу, соединив с персами, способными создавать успешные политические и административные структуры. Семиты отличаются необыкновенной ловкостью, умением приспосабливаться к любым условиям и новому образу жизни, но они привыкли покоряться могущественным правителям, охотно поддерживая их и извлекая из этого пользу. Значит, их следует разместить вдоль торговых путей – пусть торгуют, а также обслуживают запросы армии в качестве маркитантов…

Пополняя и передвигая армию, Александр приводил в движение массы племен и народов, расположенных по ходу ее перемещения. Но еще более грандиозные планы на будущее он начал намечать в конце своей короткой жизни – переселение людей из Азии в Европу, а из Европы в Азию. Намерения Александра не были связаны с целью покарать или поработить народы. Его цель была иной: «С помощью браков и привыкания друг к другу оба континента должны объединиться в согласии и любви». Можно рассуждать, чего было больше в таком намерении – мудрости или наивности, но оно не могло прийти в голову правителя страны или даже в голову царя Азии. Такие намерения могли родиться только в голове человека, способного к глобальному мышлению, для которого вся Ойкумена – это не добыча, а родной дом.