Галина Тюрина – Тоже люди (страница 49)

— Он мертв? — как во сне произнесла Кошечка, глядя на распростертое на полу тело.

— Нет, леди Лилия, он всего лишь спит, — ответил капитан Алекси. — Неужели вы до сих пор не узнали меня? Я — Эмиль… Святоша… Вспомнили?

— Эмиль… живой… — прошептала Кошечка.

Тут силы оставили ее, и она потеряла сознание, упав на руки успевшего подхватить ее землянина.

Кошечка очнулась уже в каюте. Вокруг нее хлопотали Доминика и еще другая землянка — вероятно, корабельная докторша. Увидев, что Кошечка пришла в себя, она удовлетворенно улыбнулась и исчезла за дверью. Доминика же присела на край кровати и ласково произнесла:

— Вы очнулись, вот и хорошо! А то мы так волновались за вас!

— Я, кажется, потеряла сознание. Мне очень неловко, что доставила вам столько беспокойства. — Кошечка облизнула пересохшие губы и рванулась подняться.

— Лежите, лежите! — Доминика мягко остановила ее. — Вы, наверное, хотите пить? Могу предложить фруктовый тоник. — Она взяла с тумбочки изящный стаканчик с жемчужной жидкостью и приложила к Кошечкиному рту эластичную трубочку. — Доктор посоветовала вам употреблять в пищу побольше свежих фруктов и напитков из них. Это будет очень полезно для вас и ребенка, которого вы носите. И еще врач считает, что вам нужно постараться как можно меньше волноваться.

— Да-да. Я понимаю, что нужно постараться меньше волноваться, — рассеянно прошептала Кошечка, сделав несколько глотков. — Иначе я могу навредить своему ребенку. Вы очень добры ко мне, леди Доминика. Спасибо вам.

— Если я вдруг понадоблюсь, то просто нажмите вот на эту кнопочку, и я сейчас же приду. А теперь отдохните и ни о чем не беспокойтесь. Я приглушу свет. — Доминика покинула край кровати и отправилась к двери.

— Погодите! — Кошечка приподняла голову с подушки. — Скажите, что с моим мужем?

Доминика обернулась:

— Капитан Ричардсон спит в соседней каюте. С ним все хорошо, уверяю вас. Только состояние аффекта пришлось подавить снотворным препаратом. Надеюсь, что когда он проснется через несколько часов, то уже не будет таким невменяемо агрессивным и навестит вас. Да, чуть не забыла, капитан Эмилио Алекси просит прощения за допущенную нетактичность по отношению к вам и вашему мужу. Он очень удручен случившимся инцидентом…

— Капитан Эмилио Алекси? — Голос Кошечки дрогнул. — Что с ним? Он серьезно ранен? Мне так жаль…

— И ним не случилось ничего страшного, даже не переживайте. — Доминика улыбнулась. — Он такой хитрец, наш Алекси, и, оказывается, был в защитном костюме. Иногда мне кажется, что он каким-то образом рассчитывает все кажущиеся нам неожиданными вероятности и целенаправленно к ним готовится. А вот нашему начальнику не повезло…

— Неужели он…? — Кошечка испуганно посмотрела на Доминику, ведь она знала, что пули Рича были отравлены.

— Нет, ничего особенно плохого с ним не случилось, и вам не стоит принимать это так близко к сердцу, — тут же заверила Доминика, заметив ее искреннее смятение. — Но рана его значительно ослабила — в пуле оказался сильный яд, и, пока его полностью нейтрализовали, капитан Юрас потерял много сил. Теперь, после уже завершенного экстренного лечения ему еще несколько суток придется проходить восстановительные процедуры.

— Слава тебе, Господи! — с облегчением вздохнула Кошечка и поудобнее расположилась на подушке.

— Ну, так я пойду. Отдыхайте. — Доминика опять шагнула к двери.

— Еще полминутки и один маленький вопрос. — Кошечка снова напряглась и приподняла голову. — А капитан Эмилио Алекси не интересовался мной, пока я была в обмороке? Может быть, он желал говорить со мной?

— Нет, он только прямо на месте распорядился насчет вашего мужа, а потом отнес вас сюда, позвал доктора и, попросив меня передать извинения, когда вы очнетесь, немедленно отбыл обратно на свой звездолет. Сейчас он очень занят, ведь теперь ему придется некоторое время исполнять обязанности начальника экспедиции и возглавлять нашу миссию.

— Тогда передайте ему… Нет, не надо его беспокоить по таким пустякам. Значит, теперь он стал главным… — Кошечка опять откинулась на подушку.

Доминика вышла, дверь за ней бесшумно закрылась, и в каюте воцарилась уютная тишина. Удобное и красивое «домашнее» убранство каюты, приглушенное освещение, полное отсутствие несвежих запахов, малейшей грязи и гудения кондиционера было очень приятным, но до сих пор таким чужим и непривычным, что не успокаивали, а, наоборот, будоражили. Нахлынувшие воспоминания, вкупе с потрясением неожиданной встречи и страхом неопределенности, не давали ей уснуть. Она ворочалась и взбивала и без того удобную и мягкую подушку, пытаясь отогнать мучающие сознание и тревожащие разум мысли. В конце концов она опять позвала Доминику и попросила дать ей что-нибудь успокоительное. Землянка же вместо таблеток предложила приборчик, который назвала «релаксатор». Он по виду напоминал небольшое насекомое, точнее, ювелирное изделие в виде жука, которое нужно было посадить на мочку уха, и которое само настраивалось на нужные частоты и издавало слышную только «хозяину» волну, приятно успокаивающую и расслабляющую. Только после использования этого устройства Кошечке удалось наконец забыться глубоким и спокойным сном без кошмаров и вообще без сновидений.

Сэр Рич действительно навестил Кошечку. Сделал он это сразу же по ее пробуждении и окончании завтрака (совсем измученная бурными и практически одновременными событиями, она проспала почти круглые сутки и ела в обществе Доминики прямо в каюте-спальне).

Он сидел напротив нее в кресле и нервно докуривал предпоследнюю сигарету. Он был какой-то слишком аккуратно причесанный и свежий. Китель его блистал просто неестественной чистотой и разглаженностью малейших морщинок. Наконец Рич бросил окурок в стакан с недопитым тоником и сказал, задумчиво разглядывая последнюю в пачке сигарету:

— Представляешь, у этих ублюдков не водится сигарет. Похоже, что все они даже не представляют, что такое сигареты, да и курево вообще! И выпить у них тоже совершенно нечего. Это же просто какой-то кошмар! Я тут «прижал» своего «опекуна» по дороге в столовую и даже подробно изложил формулу нужного напитка, так он только улыбнулся и с издевательским недоумением спросил: «Вы серьезно намерены отравиться, или просто так шутите?». — Он дунул в тоник, и окурок закружился в розовой жидкости. — Ты знаешь, Кошечка, мне иногда кажется, что все это бредовый сон. Я тут, когда только проснулся, хотел было ухватить за заднее место ихнюю врачиху чтобы немножко побеседовать «по душам», так этот амбал, которого ко мне приставили, так меня «шутя» одернул, что до сих пор руки немеют. А потом как ни в чем не бывало улыбнулся и ласково проворковал: «Простите, сэр, но так у нас нельзя, ведь ей может не понравиться». И еще объявился на нашу невезучую голову твой бывший любовничек. Оказывается, земляшки все отлично знали про нас, только молчали…

— Не старайся меня разжалобить. — Кошечка поправила волосы. — Я так рада, что Эмиль жив. Теперь мы непременно встретимся, и я расскажу ему, что буду матерью его ребенка, что до сих пор люблю его…

— Дура! — Сэр Рич усмехнулся. — Неужели ты думаешь, что все еще нужна ему? По-моему, так ему совершенно на тебя наплевать, ведь он до сих пор не пожелал даже мельком повидаться с тобой и вообще, по моим сведениям, отчалил на свой корабль сразу же после «инцидента».

— Доминика сказала мне, что он принял командование экспедицией вместо капитана Юраса, которого ты подстрелил.

— Он принял командование над этими простаками? Так вот откуда ветер подул! Теперь мы все в его безраздельной власти, и никто ровным счетом его не остановит. Он сделает с нами все, что захочет… Черт бы его побрал! — Рич с неожиданным ожесточением грохнул обоими кулаками по столу так, что стакан упал и покатился по полу. — Почему? За какие отличия? Все, что ни сделаешь, приходится ему во благо! Получается, что я собственными руками расчистил ему дорожку к повышению, а ведь голова у него не такая светло-наивная, как у остальных олухов. Думаю, сидит он сейчас и припоминает все, что случилось с ним на «Звездном волке» (вечная ему память, хороший был корабль), а потом и у тебя на Джорджии… И ладошки потирает в предвкушении мести…

— Признайся, ты очень боишься? — Кошечка пристально взглянула Ричу в лицо.

Мужчина только гневно сверкнул глазами и отпустил взгляд:

— Да, боюсь. И еще я страшно завидую твоему земляшке. Он — редкостный везунчик! И ведь в этом везении в конечном счете повинна ты! — Неожиданно тон Рича из рассерженного превратился в ласково-заискивающий: — Ты, Кошка! Ты, и только ты! Ты избавила его от неминуемой смерти еще на «Звездном волке», выклянчив его под шумок под свое крылышко. А потом вытащила с рудника, обласкала, приблизила к себе… Ему все время везло с твоей легкой руки, Киска! Только с твоей! Ты была его добрым ангелом, Киска. Правда, у вас с ним были некоторые разногласия и конфликты, иногда ты была несдержанной и обижала его. Но это по большому счету мелочи. Он конечно же пощадит тебя! Он и пальцем тебя не тронет. Сейчас ты гораздо дальше от края могилы, чем я и все мои люди. В нашей игре ты единственная, кто по иронии судьбы приберег козыри, и козыри неплохие. Кстати, у земляшек, по-моему, вообще принято раболепие перед женским полом.