Галина Тюрина – Тоже люди (страница 48)
— Тебе-то я могу признаться, — сказал Рич своему отражению в зеркальном простенке. — Что отработал бы ради нее на рудниках ни какие-то три месяца, а, пожалуй, целый год. И чем я плох для нее? — Он повертел головой, присматриваясь к своему отражению с разных ракурсов, потом встал из кресла и принял красивую позу, при которой были видны его напрягшиеся мускулы. — Ведь ей всегда нравились такие парни, как я. Она даже сама однажды сказала, что я самый лучший мужчина, которого она только видела, и что о таком, как я, можно только мечтать. Правда, это было до ее знакомства с земляшкой…
Сигарета погасла, докуренная до фильтра, и он со злостью выплюнул ее и, опять плюхнувшись в кресло, закурил другую:
— Опять обозвала меня поддонком! Почувствовала, что я ей ничего не могу сейчас сделать! Земляшки — враги для нее теперь что братья родненькие, а я, значит, опять грязный подонок. Сразу же тактику поменяла, хитрая Кошка! — Рич нервно стряхнул пепел на пол. — Как бы не начала трепать о наших прошлых делах, баба проклятая!
Он наклонился и пощупал пистолет в сапоге. Мгновенная мысль об убийстве молнией пронзила его мозг, но он тут же отмахнулся от нее.
— Не будь сопляком, капитан! — сказал он сам себе беззвучно. — Нет, зачем мне ее убивать, особенно сейчас. Если я это сделаю, то одним махом сорву все свои планы и потом сильно пожалею. Ведь такой женщины, как упрямая Кошка, мне больше вовек не сыскать! Ничего, как только я успешно проверну «операцию», все повернет на круги своя. Такие умные женщины, как она, только кажутся легкомысленными и бескорыстными, а на самом деле глубоко расчетливы и практичны. Они любят силу и, разумеется, выбирают сильнейших. Как только корабль будет в моих руках, ее отношение ко мне сразу же переменится в лучшую сторону. Вряд ли тогда она вздумает обзываться, скорее принесет прямо в рубку и подаст мне фарфоровую чашечку шоколада с коньяком на серебряном подносике и, нежно и многообещающе заглянув мне в глаза, сядет в соседнее кресло. В глубине души ей приятно общаться со мной и сейчас, она осознает, что никто более не простил бы ей того, на что я закрыл глаза. Мы действительно очень подходим друг другу, мы — идеальная пара. Она конечно же не выдаст, нет, она ведь прекрасно понимает, что любое лишнее слово обернется против нее…
Сэр Рич почти успокоился и закурил третью сигарету. Состояние нервозности и злости постепенно отходило в прошлое. Мозг уже работал совсем в ином направлении: он продумывал план, действуя по которому возможно было захватить желанный корабль.
На совместный «завтрак» собрались все свободные от вахты земляне. Пожаловали и астры, правда, после настоятельного приглашения. Они держались кучкой рядом со своим капитаном, и только женщина пожаловала чуть позже и не со всеми, робко ступая за ласково уговаривающей ее землянкой. Земляне приветствовали астров галантными кивками, похожими на плавные полупоклоны, веселым перешептыванием между собой и открытыми улыбками. Когда все сели за обещанный стол, симпатичные, порхающие над столом как бабочки роботы ловко подали завтрак. Стол был сервирован по всем правилам хорошего тона, еда была вкусная и красивая, но Кошечка плохо ела, несмотря на подбадривающее щебетание севшей рядом улыбающейся Доминики (по дороге к столовой она все же осмелилась перемолвиться парой фраз с опекающей ее землянкой, узнав ее имя). Она все пыталась искоса наблюдать за Ричем, но это ей не очень хорошо удавалось.
В самый разгар завтрака в столовой вошел вахтенный пилот и доложил начальнику экспедиции:
— Прибыл капитан Алекси.
— И что это он так рано? — Шепотом «удивилась» Доминика. — Наверное, уже все звезды переписал, как было поручено.
— Пусть идет к нам завтракать, — сказал совершенно попросту начальник, улыбаясь. — Только он что-то рановато явился. Договаривались ведь к обеду.
— Он просил передать, что преждевременно развернул корабль, не в силах побороть любопытство, уж так сильно захотелось ему увидеть наших гостей своими глазами, — пожал плечами вахтенный, тоже улыбаясь, и без дальнейших церемоний покинул столовую.
Кошечка, внимательно наблюдавшая эту сцену, даже жевать перестала.
— Ох уж этот капитан Алекси! — шепнула ей Доменика. — Большой оригинал и преотличный товарищ. По мне, так это вообще самый достойный внимания парень в нашей компании…
— Вы все кажетесь мне очень достойными, наконец решилась шепнуть Кошечка в ответ. — А вам, наверное, этот капитан Алекси очень нравится?
— Ага, — еще тише прошептала Доминика. — Может быть, он поначалу покажется вам слишком строгим и серьезным, на самом же деле он романтичный и мечтательный, только на службе этого не показывает. На досуге он увлекается историей, книги старинные читает прямо в оригинале. А еще у него редкое для людей его профессии хобби: представляете, ботаникой увлекается, цветы выращивает прямо на корабле. Недавно он разговаривал с Юрасом по стерео, а на столе у него была во-от такая белая лилия! — Она показала размеры цветка руками, чуть не сбросив со стола тарелку.
Кошечка уронила вилку и на секунду зажмурилась, образ пленного землянина мелькнул перед ней сладкой и мучительной грезой.
— Что случилось? — заволновалась Доминика. — Вы почувствовали себя плохо?
— Нет, что вы! — Кошечка уже опомнилась, хотя ей по-прежнему очень хотелось разрыдаться. — Все отлично, все в полном порядке.
— Вы не стесняйтесь, у нас есть хороший врач, — благожелательно заверила Доминика.
— Спасибо. — Кошечка старалась не показывать своего состояния. — Все было очень вкусно. Но у меня что-то закружилась голова. Это со мной теперь довольно часто бывает. Наверное, мне лучше уйти в каюту и прилечь.
— Я провожу вас. — Доминика уже почти встала.
— Не стоит беспокоиться, — вдруг резко произнес сэр Рич. — Я сам провожу свою жену.
Он тут же вскочил из-за стола, взял Кошечку под руку, и они вышли в коридор. Там было пусто.
— Что это с тобой? — спросил Рич, заглядывая Кошечке в глаза. — Действительно голова закружилась или чего-нибудь задумала?
— Этот капитан Алекси… Мне землянка сказала… старинные книги и цветы… — Кошечка закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.
— Да что такое? — Рич властно встряхнул женщину за плечи. — Говори, если начала!
— Ничего, просто вспомнила… — Кошечка вытерла слезы ладонями. — Старинные книги и цветы… И он тоже капитан звездолета…
— Не темни! — Рич мигом рассвирепел. — Твой слякотный лепет меня настораживает.
— Я опять вспомнила бедного Эмиля. Он тоже любил старинные книги и выращивал цветы… — Кошечка отняла руки от лица, но глаза продолжали невольно плакать.
— Сейчас же прекрати истерику! И думать о нем больше не смей! — Рич ударил ее по лицу и, схватив за шиворот, еще раз встряхнул: — Или пулю захотела?
— Оставь ее, бандит!
Эти резкие слова стали для Рича совершеннейшей неожиданностью. Он даже как будто невольно съежился, выпустив Кошечку, и замер, закрывая женщину от неожиданного защитника торсом.
— Приветствую вас на нашей территории, господа, — опять раздался громкий и знакомый до полной невероятности голос. — Видно, нашим дорожкам опять суждено пересечься, но теперь явно не в вашу пользу, господин капитан.
Рич, наконец, обернулся. Его лицо в один миг побледнело, рот перекосился, а глаза округлились и выпучились. Он стал медленно приседать, и его рука потянулась вниз к сапогу.
— Вижу, что вы, капитан Ричардсон, неприятно удивлены моим появлением. Только не надо наклоняться за оружием, — предупредил все тот же голос, и Кошечка, наконец, увидела того, кто так сильно перепугал своим появлением Рича.
И тут вдруг открылась дверь, и в проеме показались капитан Юрас и Доминика.
— Алекси, почему не заходишь и пугаешь тут наших гостей? — спросил Эдвин.
— У тебя такой грозный вид! — с улыбкой добавила Доминика, шагнув в коридор.
Рич тут же воспользовавшись замешательством, выхватил пистолет из сапога.
— Берегись! — только и успел крикнуть Алекси.
Юрас, мгновенно сориентировавшись, схватил девушку за руку, прикрывая собой и вталкивая обратно — внутрь столовой. Тут раздался выстрел, и начальник землян с пробитым плечом тоже скрылся за дверью.
Кошечка застыла с широко раскрытыми глазами, с трудом осознавая происходящее. Совсем было приблизившийся капитан Алекси отступил на шаг, прислонившись к стене коридора, и замер так неподвижно. Сэр Рич с остервенением, граничащим с бешенством, стал стрелять в грудь землянина. Было хорошо заметно, как достигшие цели пули одна за другой оставляют следы, пронизывая ткань кителя, но Алекси все не падал, не сползал вниз.
Наконец у Рича кончились патроны, и пистолет стал совершенно бесполезен. Рич бросил его, затравленно оглядываясь и лихорадочно соображая, что делать дальше, как вдруг расстрелянный в упор землянин с легкостью оторвался от стены и, по-хозяйски скрестив руки на «изрешеченной» груди, спокойно, даже иронично сказал:
— Волка узнают по зубам — так гласит старинная земная пословица, капитан Ричардсон. Вы уже показали себя во всей красе. Не пора ли успокоиться?
— Когда же ты сдохнешь, мразь?! — вырвалось у Рича, но слова напоминали скорее звериное рычание, а не человеческую речь.
Он ринулся в рукопашный бой. Но прежде чем он успел коснуться землянина, капитан Алекси что-то выхватил из кармана и направил в сторону обезумевшего врага. Сэр Рич на мгновение замер в неестественной позе, как будто с размаху ударившись о невидимую стену, и рухнул на пол.