Галина Погорелова – Наследница чужих богов. Часть 2 (страница 32)
Он здесь! Он пришел за ней! И хоть она ждала Рэма, радость все равно затопила ее душу. О ней не забыли. Ее не бросили!
Мириам кинулась вперед.
Глубокие морщины, седые пряди, выбившиеся из-под капюшона, и глаза с темным красноватым отливом. Высокий и худощавый, закутанный в привычные просторные одеяния церковнослужителей, он неторопливо шел к ней, раскинув руки для объятий.
Оказавшись в их кольце, она в последний момент приструнила слезы. Хотелось выть, рыдать, выплеснуть ему весь свой страх.
— Ох, моя милая… моя маленькая храбрая девочка, — знакомым тоном обратился к ней он, вот только голос звучал как-то иначе, более свежо, молодо.
Старик практически не двигался, не разрывал объятий, но Мириам не заметила этого сразу. Пытаясь заглянуть ему в лицо, судорожно цепляясь за него, она сжимала в маленьких ладошках объемный ворот его рясы, боясь, что он может исчезнуть. Ощущала тепло живого тела, запах благовоний, старого пергамента и древесины. Все, что неизменно сопровождало светлейшего муфтирия Пути, вновь окружало ее, ненадолго вернув ей уверенность и безопасность.
Но что-то было не так.
Слишком крепкое тело, переплетение тугих, далеко не старческих мышц под многими слоями церковной одежды, его вкрадчивый тон. И эти прикосновения на ее спине: невесомые, странные, интимные. Ее духовный наставник не мог, не имел права так к ней прикасаться…
Она испуганно застыла. Едва различимые в полутьме пальцы старика — нет, вовсе не старика — уже смелее скользнули по ткани ее одежды, изучая все изгибы — от бедер до ее затылка. Холод, смешанный с теплом этих рук, пробежал по позвоночнику, вызвав в ней ответную дрожь.
Мириам резко отпрянула. Он и не держал. Его одежда, как и поза остались прежними, но сейчас перед ней стоял уже совсем другой человек, не ее духовный наставник, не ее шайо…
Молодой мужчина, рослый, с золотистыми волосами, на вид мягкими и немного растрепанными из-за ветра. Высокие скулы, правильные благородные черты, губы, искривленные в намеке на улыбку. Была еще одна особенность, оставшаяся в нем от муфтирия — глаза. Темно-карие, глубокие, с тем же алым отливом вокруг черных зрачков. И эти глаза, в которых некогда читалась мудрость и доброта ее наставника, смотрели на нее с иным выражением.
— Кто ты? — прошептала она неуверенно, но незнакомец промолчал.
Мир вокруг них стремительно менялся. Не касаясь их фигур, вздымалась земля, крошился камень. Разрушенные улицы обретали былую целостность, пыль оседала, уступая место ярким оттенкам, движению, звукам. Рядом из ниоткуда всплывали фрагменты чьих-то жизней: люди разговаривали, смеялись, проживали давно ушедший день, не замечая ее, не видя в упор.
Мириам опять повторила вопрос.
— Кто ты такой?
Губы незнакомца дрогнули в легкой ухмылке. Он чуть склонил голову набок, наблюдая за ней.
— А кем бы ты хотела, чтобы я был? Кем мне для тебя стать, моя милая?
Отреагировать она не успела. Он, все еще улыбаясь, обернулся вокруг себя. Его движения оставались плавными, гипнотическими. И ее страх, и ее растерянность нисколько его не смущали.
— Ты не ответила на мой вопрос, — произнес он мягко. — Кем бы ты хотела, чтобы я был? Твоим желанием? Спасением? Твоей тайной? Или, может быть, чем-то большим?
Стоило ему сделать второй круг, как на его месте оказался Даарон. Реалистичный внешний вид брата лишил ее голоса.
— Ясно, не угодил… — продолжал незнакомец, тут же сменив облик. — Но как насчет его?
Перед ней оказался Рэм.
— Ты боишься перемен, моя милая, — двойник брата заговорил до боли знакомым голосом, нежно и тихо. — Но страх — это хорошо. Он делает нас живыми, напоминает нам, что мы еще дышим, еще чувствуем. Ты ведь слышишь этот шепот в себе?
Он провел пальцами по воздуху, рисуя невидимые линии.
— Что ты делаешь? Прекрати! — Мириам отшатнулась, но новая волна страха накрыла ее с головой.
Воздух вокруг повторно наполнился вибрацией, стал гуще, в нем затерялись все звуки, а город начал медленно растворяться, превращаясь в марево.
— Показываю тебе твою дремлющую силу. Ты должна пробудиться, милая, — незаметно он все же оказался рядом, приподняв ей лицо за подбородок, цепляясь своим красным, почти ядовитым взглядом. — Ты думаешь, что этот город реален? Ты думаешь, что ты реальна? А что, если все, что ты видишь, — тень? Сон?
Мириам почувствовала, как земля медленно уходит у нее из-под ног.
— Кто же ты? — уже не надеясь на ответ, прошептала она.
— Я — то, что ты сама создала. Я — твой страх, твоя надежда, твоя мечта. Я твое отражение. И я здесь, чтобы помочь тебе принять себя, свою кровь…
Она рванулась назад, пытаясь ухватиться хоть за что-то — край стены, воздух, эту призрачную реальность, которая ускользала, но ее пальцы сжимали лишь пустоту. Ноги больше не касались твердой поверхности. Все вокруг теряло форму, рушилось.
В следующее мгновение что-то дернуло ее назад. Иллюзия окончательно сломалась, отпустив ее.
Мириам устало оглядела свою мрачную комнату.
Тело у нее затекло, ныло. Прижавшись к холодной стене, она сидела недалеко от кровати. Никакого обжитого города, ни руин, ни Даарона, ни Рэма, только угрюмые стены, деревянная кровать с узким матрасом и слабый свет, льющийся из окна.
В комнате, ставшей за последние месяцы ее тюрьмой, было тихо. Даже слишком…
— А хочешь, я верну тебе мать? — неожиданно раздалось откуда-то сбоку.
Он не ушел… Ее мучитель все еще был рядом с ней. Вновь забавлялся, вновь не давал ей покоя.
Мириам опустила голову на колени, прячась, закрывая глаза, но все равно продолжала видеть.
— Нет…
Она снова поймала себя на чувстве, что эта сцена, как и многие другие, повторяется с ней бесконечное количество раз. Что она уже переживала подобное.
К ней приблизилась высокая белокурая женщина с мягким карим взглядом. Ее мать, чье лицо Мириам знала только по изображениям, невесомо огладила ей волосы, задержав руку на макушке.
— Прекрати! — сорвалось с ее губ. — Зачем ты меня мучаешь?!
Незнакомец вернул прежний облик. Уже не менялся, лишь смотрел на нее своими невыносимыми каре-красными глазами и о чем-то думал.
— У каждого есть своя цена, — через минуту заговорил он. — Твоя мне известна — ты не хочешь жить. И никогда не хотела, смелая маленькая Мириам. Я прекрасно понимаю, ведь вокруг тебя всегда было так много страданий. Диары — это боль. И даже сейчас, воскрешенная, излеченная, ты понятия не имеешь, как с ней справляться. Тебя ведь никто этому не обучал — ни я, ни Рэм.
Мириам отвернулась. Ей было противно и страшно о того, что он видел ее насквозь, знал и понимал ее слабости. В ней действительно что-то изменилось с той ночи на Меодане, когда ее так грубо и жестоко вырвали из прежней жизни. Она словно стала полноценной. Энергия более не копилась в ее теле, не раздирала на части. Но боль… она не ушла. Стала иной, не такой острой, не такой гнилой, но не ушла.
И этот незнакомец, в котором ей все же довелось признать своего духовного наставника, говорил ей правду. Справляться без Рэма с такой болью Мириам не умела. Новые ощущения сводили ее с ума.
Всевышний, как же она запуталась, устала…
— Никто и не держит тебя в этом мире. — как бы невзначай заметил ее мучитель. — Отдай мне то, что тебе не принадлежит, что твое лишь на время, и я помогу тебе, дарую покой.
— Иди ты к дьяволу!
— Я могу сохранить ему жизнь. Как тебе такая цена?
Мириам с непониманием покосилась в его сторону.
— Ох, моя милая, не сомневайся — Рэм скоро будет здесь. Он сам придет ко мне, — незнакомец ей улыбнулся. — И я не трону его, но только при одном условии, если ты перестанешь упрямиться.
Присев рядом с ней на пол, он заговорил тихо, все также вкрадчиво.
— Если ты впустишь меня. Если начнешь слушать шепот крови.
Глава 23
Находясь на командном мостике, Рэм следил за обратным отсчетом. Десять минут… Крейсер двигался ровно, все системы работали в штатном режиме, а экипаж готовился к выходу из гиперпространства, завершая последний скачок к его цели — Анаи-Хантен.
Он в деталях помнил свое последнее посещение этой системы. Как всего пять месяцев назад прилетел сюда вместе с Кайей, в безуспешной попытке завоевать ее доверие, найти к ней подход.
Когда она впервые увидела мертвую планету, ее реакция выглядела правдоподобной: ей хватило короткого взгляда, чтобы содрогнуться от страха, прочувствовать след оборванных жизней, страданий, чужого горя. Но в страхе его степнячки было и нечто иное, не только ужас перед смертью, то, чему он тогда не придал должного значения.
Ее тянуло к Анаи-Хантен. И это притяжение в те минуты показалось ему почти осязаемым. Всего на несколько мгновений в ее глазах зажглось что-то странное: уже не любопытство или тревога. Чувство, им неконтролируемое, которое пробуждало ее скверну и с неизвестной даже для нее силой влекло к этому месту. В тот момент он не рискнул задерживаться рядом с мертвой планетой. Списал все на неустойчивое душевное здоровье своей новой ни-адды.
Теперь, вновь перебирая в памяти эпизод, Рэм постепенно убеждался в том, что Кайя была чем-то связана с Анаи-Хантен. Чем-то или кем-то? Ее звал не страх — что-то более древнее и могущественное. Лишь сопоставив все с недавним разговором его степнячки и Самиры, он нашел ответ.
Кайю звали ее боги. Ее мертвые боги…