Галина Погорелова – Наследница чужих богов. Часть 2 (страница 30)

Не дав Раваху подготовиться, она задала вопрос в лоб.

— Как себя чувствует Тамерлан? Что с ним?

Галеат не растерялся.

— Он теперь загляденье, как хорош, ни-адда, — лицо собеседника тут же озарилось непонятной ей ухмылкой. Но еще до того, как он успел объяснить, его взгляд на мгновение задержался за ее спиной. Кайя обернулась и увидела, что Рэм стоял у рабочего стола. Он не сказал ни слова, не сделал ни единого жеста, Равах же, уловив невидимый приказ, оборвал фразу.

— Ну так я пойду, ни-адда… — произнес он, вежливо склонив голову.

Когда за галеатом закрылась дверь, Рэм сбросил с себя привычную маску сдержанности. Его взгляд изменился — в каре-синих глазах появился голодный блеск, слишком хорошо ей знакомый, опасный и пьянящий. Она хотела сделать вид, что не заметила, отвернуться или отойти к иллюминатору, но не успела. Волна жара, мгновенно поднявшаяся к груди, сделала все усилия бесполезными. От нее сладко заныло внутри, разливая по телу нестерпимую, мучительную тягу.

В последнюю секунду прикусив язык, Кайя сдержалась от того, чтобы не отпустить колкость. Это так он будет за нее бояться? Так она будет его отвлекать? Но вместо этого лишь непринужденно улыбнулась, наблюдая за тем, как он подходит ближе.

Рэм молча подхватил ее на руки и без лишних слов направился в сторону смежной каюты, где находилась его спальня. Кайя и не сопротивлялась — зачем? Сколько у них еще будет этих мгновений, она не знала, и эгоистично решила наслаждаться ими, пока могла. К тому же в такие моменты Рэм становился особенно сговорчивым.

— Подожди, — тихо и покладисто произнесла она, начав издалека. — У тебя ведь нет зацепок?

— Несколько. — он ответил, не сбавляя шага. — Может быть, удастся найти еще что-то в Калмирии, но я на это не рассчитываю.

Теряясь от его коротких поцелуев вдоль линии скул и шеи, Кайя неосознанно кивнула. Его выводы насчет Калмирской империи она подтвердила еще в их встречу на Левааре. Йаннары начали покидать это место незадолго до ее освобождения, но из-за своего побега узнать планы Александра она уже не смогла, да и в то время вряд ли о подобном волновалась.

— Я знаю, что Самира на этом корабле. — устав играть словами, напрямую заговорила Кайя. — Я чувствую ее.

Рэм нахмурился, отстранился, и она тут же поняла свою ошибку. Скорее всего он бы и не заметил алчного блеска в ее взгляде, но вот нетерпеливую пульсацию силы, что с легким покалыванием пробежала по ее пальцам, уловил.

Он резко поставил ее на пол.

— Поэтому я не хотел тебя брать с собой, — голос у него звучал сурово. — Прошлое уже сломало тебя. Хочешь повторить?

— Я не боюсь ее. Я убивала йаннаров. У меня есть опыт, ал-шаир.

Ответ ему не понравился. И его замечание о ее прошлом она растолковала явно как-то не так. Рэм сделал шаг назад, отрицательно покачав головой.

— Вам не стоит встречаться.

Кайя потупилась. Шанс был упущен безвозвратно, и действовать мягко уже не имело смысла. Ее следующая просьба прозвучала более решительно, требовательно:

— Дай мне с ней поговорить!

Несколько мгновений между ними висела неприятная тишина. Рэм молчал, изучая ее чересчур пристально, будто взвешивая не только возможные последствия, но и ее саму.

— Это может помочь, — поспешно добавила Кайя.

— Тебе?

Она возмутилась.

— Мириам. Это может помочь Мириам. Возможно, мне удастся узнать у нее что-то новое.

Рэм вдруг иронично улыбнулся, и Кайя сразу догадалась о причине такой реакции. Он — высший диар, один из двух сильнейших представителей своего народа. Он сам допрашивал эту йаннару, изучал ее вдоль и поперек, скорее всего и не единожды. Если уж он не смог с ней справиться, то что может сделать она?

Следовало как можно быстрее закончить этот разговор. Но прежде, чем отступить, Кайя решилась на последнюю попытку.

— Ты — диар, Рэм.

Она подалась вперед. Мягко обвив ему шею руками, дождавшись ответного жеста, нежности в его прикосновениях и глазах, негромко добавила:

— Ты говорил с ней как диар... Я же поговорю как варши.

Глава 21

Удерживая равномерный темп, Рэм шел по межпалубному коридору. Кайя следовала рядом с ним — безмолвно, нарочито спокойно. Куда он ее ведет, не спрашивала, и по нарастающей невидимой вибрации уже догадавшись, что йаннара где-то поблизости.

Тюремный отсек, специально переоборудованный для такой пленницы, укрепили множеством барьеров и постоянно находившимися внутри четырьмя галеатами, которым помогали служители тарикон. Их общая энергия, как физическая, так и ментальная, была заметна далеко не всем обитателям огромного крейсера, для него же с Кайе едва ли не кричала.

Взглянув на нее коротко, Рэм подавил порыв развернуться. Ее внешний вид ему не нравился. Побледневшая, сутулая, она пыталась оставаться бесстрастной, но и не касаясь чужих мыслей, он мог представить, какой вихрь эмоций скрывался внутри ее равнодушия. Часть их просачивалась наружу. Нетерпение отражалось в поджатых губах его степнячки, в ее слишком цепком взгляде, белесом тумане, что и против ее воли взметался на кончиках пальцев.

Рассматривая возможные варианты предстоящей встречи, он задал вопрос:

— Ты уверена, что готова, что хочешь этого?

— Да… Уверена!

— Не позволяй ей себя задеть.

Кайя тут же согласилась.

— Я постараюсь. — но голос у нее прозвучал как-то бесцветно, тихо. — Если тебе что-то не понравится, Рэм, мы уйдем.

Последнее было сказано уже для него в неумелой попытке усыпить ему бдительность, но Рэм промолчал.

Он знал, что Кайя действительно будет стараться держать себя в руках, подавлять шепот крови, но точно так же понимал, что и Самира попытается найти в ней слабые стороны. Эта йаннара оказалась не столь беспомощной, как стремилась выставить себя в первые недели их настоящего знакомства. Не зря ведь именно ее приставили к Кайе в роли служанки, вернее, тюремщика. И именно ей удавалось сдерживать память его степнячки в течение трех лет, даже в последние месяцы, когда и он сам частично взял над ней контроль. Пока что Рэм верил только в ее страх, усталость, но ни слабой, ни глупой Самира уж точно не была.

Когда они достигли массивной двери тюремного блока, он прочитал замешательство в движениях Кайи. Она замедлилась, и Рэм уловил в ней очередной всплеск силы, уже наполненный ее гневом, ненавистью, но вновь не сделал замечания.

Створки раздвинулись перед ними с шипением, открывая доступ в изолированный блок: полутемный и просторный. Самиру удерживали в дальнем углу. Ее камера покрывалась со всех сторон сеткой из светящихся линий, переплетенных с энергией стражей. Она сидела на приподнятом от пола возвышении, обхватив руками колени, сгорбленная старческая фигура казалась еще меньшей с их последней встречи.

Заметив их, йаннара не по возрасту резво вскочила на ноги. Испуганно подалась к противоположной стене, но глаза — те самые глаза древнего существа, светящиеся холодным мраком, — впились в Кайю с пугающей сосредоточенностью.

Рэм уступил ей дорогу. Приняв решение не вмешиваться до тех пор, пока не посчитает нужным, он наблюдал за происходящим. Его интересовала реакция Кайи.

И здесь нашлось на что посмотреть — стоило только им переступить порог тюремного комплекса, как ее словно подменили. Тело вытянулось струной, плечи расправились, в движениях появилась особая грация, почти хищная. Сейчас она напоминала ему не просто серую птицу, приметившую добычу, а настоящую ожившую стихию: дикую, неконтролируемую, безумную.

Забирать ее с Леваара Рэм не хотел. И не только из-за этой йаннары.

Кайя была на грани.

После всего, что ей удалось вернуть в своих воспоминаниях, она, сама того не замечая, балансировала между человечностью и тьмой. В редкие минуты, когда его степнячка уходила в свои мысли, когда отвлекалась, и не замечала его интереса, в ее взгляде мелькал проблеск чего-то чуждого, потустороннего. И это тревожило. Скверна не сдалась в ней полностью, не подчинилась, особенно в эти дни, когда ее некому было сдерживать.

Именно дархи защищали варши от безумия крови. Использовали их силу, порабощали, но и в чем-то берегли. У Кайи же теперь не было ни дарха, ни иной опоры, кроме него. Она не потеряла себя окончательно, не стала одержимой, но Рэм видел в ней глубокие трещины, надрыв. Пережитое оставило шрамы не только на ее теле. Он стремился уберечь ее, но также понимал и то, что сейчас любое давление на нее, вмешательство или запрет могли обернуться серьезными последствиями.

К тому же Кайя не доверяла ему настолько, чтобы позволить направлять себя. Ни ее искренности, ни веры он все еще не заслуживал. Следовало дать ей время привыкнуть к его присутствию, показать, что он — не враг. И если бы не Мириам, не угроза йаннаров, он мог бы уделить все свое внимание ей, успокоить ее. А позже найти для нее лучших ментатов из служителей тарикон, лекарей, способных помочь восстановить баланс между силой и разумом.

Но обстоятельства не оставляли ему времени. Каждый день, проведенный в бездействии, только понижал шансы сестры. Позволить себе ждать, пока Кайя придет в равновесие, он не имел права. Его степнячка должна была справиться с собой здесь и сейчас, выстоять, и йаннара подходила для этих целей идеально.

Он замер, наблюдая, как Кайя по-звериному медленно продолжала приближаться к ее клетке.