Галина Одинцова – Повесть про Димку, который обиделся (страница 3)

– Да, Витян, у тебя жизнь бьёт ключом…

Ребята изливали друг другу душу, делились всем на свете. И эти редкие минуты становились для Димки глотком свежего воздуха.

И вот однажды, когда утреннее весеннее солнце робко заглянуло в окно,

бабушка объявила:

– Всё, Дима, собирайся! Едем домой!

Радости Димки не было предела. Домой! Он заметался по комнате, кинулся

собирать вещи, попутно размышляя, как изменился Петенька, как долго он сможет обнимать маму и папу.

Мама встретила Димку с Петенькой на руках, поэтому Димке пришлось просто подставить щёку для поцелуя, а он так мечтал об обнимашках с мамой. Папа по-мужски похлопал Димку по плечу:

– Димыч, я рад, что ты снова дома. Извини, что так получилось на этих каникулах! Летом обязательно наверстаем! Петенька подрастёт, поедем все вместе в путешествие по стране.

Димка прошёл в свою комнату, следом зашла бабушка с Димкиными вещами.

– Ну вот, Дима, ты и дома. Если что, возвращайся ко мне. А то тут… видишь, не до тебя: Петенька совсем кроха, всё внимание ему. Ох, придумали тоже… второго им подавай…

Бабушка, ворча, разложила вещи в шкафу и вышла из комнаты, а Димка остался один с комом в горле. За дверью слышалось умильное бабушкино агуканье, довольный бас папы и нежный, льющийся как песня, мамин голос, что-то ласково напевающий Петеньке.

Глава 3

О Димке вспомнили лишь к ужину.

– Ну, рассказывай, Димыч, как провёл время у бабушки? – поинтересовался папа.

– Да-да, Димочка, чем вы занимались? – подхватила мама.

– Ничем. Ел борщ и читал книжки. Вы ж знаете бабушку, не отстанет, пока не почитаю на ночь что-нибудь.

Папа громко рассмеялся, а мама наконец-то подошла близко-близко и поцеловала Димку в макушку. Димка от счастья снова чуть не заплакал. Но тут проснулся Петенька, и родители, словно по команде, ринулись к его кроватке. Димка зашёл следом. Петенька, широко распахнув огромные наивные глаза, посмотрел на Димку и заулыбался. Димка несмело ткнул его пальцем в крошечный носик, но отец тут же воскликнул:

– Димыч, так нельзя! Ты руки мыл?

Димка одёрнул руку и отступил от кроватки. Мама выпроводила их из комнаты, объяснив, что пора кормить малыша. Папа и Димка вышли. И тут папа, забыв обо всём, принялся рассказывать Димке, как тайком пробирался в больницу, как умолял пустить его к маме и Петеньке, как тосковал в пустом доме. Димка слушал, кивая в такт папиным словам, и в его сердце росло сочувствие к отцу, переживающему за младшего брата.

Весь вечер говорили только о Петеньке. В девять часов мама напомнила, что пора спать, проводила Димку в комнату, поправила постель, обняла крепко и поцеловала в обе щеки. Димке так хотелось рассказать маме о своих печалях, о том, как он скучал, как ему было одиноко у бабушки, о ненавистном борще и скучных книгах. Но тут дверь открылась, и папа тихо позвал маму:

– Петенька плачет, я не знаю, что делать…

И мама ушла.

– Вы меня совсем не понимаете, – воскликнул сквозь слёзы Димка. —Я найду того, кто меня поймёт! Поеду к Вите в Москву!

Утро ворвалось в квартиру дребезжанием беспощадного будильника, началась суета, все проспали, даже Петенька крепко спал. Димка наспех съел бутерброд и пулей вылетел из дома. На урок он, конечно, опоздал. В рекреации школы на него обрушился гневный голос завуча Елены Петровны:

– Дмитрий, последнее время вы часто стали опаздывать, это становится системой.

– Вы меня с кем-то путаете. Я опоздал в первый раз, – на ходу сказал Димка и поспешил на урок.

– Что вы мне тут рассказываете, Арсеньев?! Я что, не знаю, о чём говорю, Арсеньев! Стой! – вспылила Елена Петровна.

– Как раз и не знаете, – огрызнулся Димка, чувствуя, как внутри закипает злость.

– Завтра с родителями… – донеслось ему в спину.

– Ага, щас! Приведу… – пробурчал Димка, открывая дверь в класс.

– А вот и наш путешественник Арсеньев собственной персоной! – прогундосила учительница географии, убирая указку от карты. Та криво висела на единственном гвозде, вбитом в стену, казалось, ещё во времена покорения Сибири. Карта предательски покачнулась и сползла ещё ниже вправо. Димке стало безудержно смешно – сейчас Дальний Восток России находился ниже Запада. А Северный Ледовитый океан должен стечь в Тихий океан, а Тихий океан…

Учительница не унималась:

– Ну что, исследовал местные окрестности? Что нового обнаружил? Поведай нам!

– Это секрет, – сказал Димка и прошёл к парте. По классу прокатился тихий смешок.

– Молчать! – Указка с грохотом обрушилась на стол, словно выстрел из пушки. В классе воцарилась напряжённая тишина. Все знали: это предвестник бури, начало конфликта, который так любила раздувать учительница географии, когда у неё было плохое настроение. – Арсеньев, к доске!

Димка нехотя вышел из-за парты, прошёл к доске.

– Арсеньев, к директору! – в класс, как вихрь, ворвалась завуч.

– За что? – искренне удивился Димка.

– Ни за что! Снова пререкаешься?

– Да уж, Елена Петровна, он сегодня не в себе. Нет бы извиниться, а он грубит!

– Ничего, родителей вызовем, быстро научится приличиям. Распустились: опаздывают, дерзят. Пора наводить порядок в школе.

Димка, не говоря ни слова, схватил рюкзак и не спеша направился к выходу.

– Рюкзак тебе зачем, Арсеньев, оставь.

– Надо, – пробурчал Димка и поплёлся вслед за Еленой Петровной.

Прозвенел звонок с урока.

– Ну вот! И урок сорвал, Арсеньев! – взвизгнула учительница географии.

Директор был занят. Димка долго томился в коридоре, наблюдая, как мимо снуют шумные стайки учеников. Прозвенел звонок на следующий урок, а директор его так и не вызывал.

Мимо пробежала Елена Петровна с указкой под мышкой и кипой тетрадей в руках:

– Ждёшь? Ну, жди-жди, Арсеньев.

«Арсеньев, Арсеньев… Всё утро Арсеньев! Достали уже!» – думал Димка, бродя туда-сюда по коридору. Лишь под конец второго урока дверь кабинета отворилась, и на пороге возник директор.

– А ты что тут торчишь? Почему не на уроке?

– Здрасте… Игорь Михайлович, Елена Николаевна велела идти к вам.

– А-а-а… точно! Почему не постучал?

– Мне сказали, что вы заняты.

– Точно, был занят. Ладно, иди на урок! И чтобы больше не опаздывал и не огрызался с учителями. Ты же взрослый! И учишься хорошо. Давай, нечего тут…

Димка дождался звонка на третий урок и пошёл в кабинет литературы. Настроения учиться не было. Он сел за последнюю парту и так просидел до конца урока, рисуя в тетради по литературе комиксы. Рисование было его страстью, отдушиной. Он мечтал: «Вот бы учиться в такой школе, где были бы только физкультура и изобразительное искусство! Ну, ладно, ещё литературу можно и географию… но только с другой училкой, не с этой взвинченной Ириной… И химию можно, если с опытами, конечно. Интересно же, когда там всё шипит и меняет цвет. Математичка, в принципе, ничего… но математика… ладно, пусть будет, в жизни пригодится».

После уроков Димка, воспрянув духом, помчался на секцию каратэ. Тренер Тимур Власович встретил его с улыбкой. Тренировка прошла замечательно, а после тренировки он по-отечески похлопал Димку по плечу и сказал:

– Молодец, Дмитрий! Растёт из тебя чемпион! Летом поедешь на сборы, обязательно. Только не пропускай, а то в прошлый раз…

– У бабушки жил, – торопливо ответил Димка. – Не пускала, говорит, что травмоопасно.

Тренер добродушно рассмеялся.

– Бабушки все такие. А ты её убеди, что это важно – быть сильным и выносливым, хорошо?

– Понял, Тимур Власович, так и сделаю!

И тренер снова похлопал Димку по плечу.

Димка вышел из спортзала в приподнятом настроении, чувствуя прилив сил. Заскочил в буфет, купил стакан сока и сосиску в тесте. Домой возвращаться не хотелось. Он позвонил маме. Телефон был вне зоны действия сети. «Наверное, Петенька спит, и мама отключила телефон, чтобы не разбудить», – подумал он. На всякий случай отправил сообщение: «Мама, я на тренировке. У меня всё хорошо».