Галина Милоградская – Я тебя ненавижу! или Как влюбиться за 14 дней (страница 39)

– Становится гораздо интереснее.

Никита подпёр подбородок рукой и приготовился ждать, одобрительно присвистнув, когда Юля вышла в спортивном топе и леггинсах.

– Знаешь, ты позанимайся, а я, пожалуй, здесь посижу.

– Ну уж нет! – Юля потянула его за руку, стаскивая со стула. – Никаких отмазок, идём, салага, я открою твой потенциал.

Никита скептично хмыкнул и поначалу честно пытался не отвлекаться на подтянутую фигуру, казавшуюся невероятно сексуальной в спортивной одежде. Но потом плюнул на это дело и просто сел на полу, наблюдая за сменой поз, или асан, как обозвала их Юля. Она не сразу заметила, что он не повторяет, а когда увидела, нахмурилась и встала над ним, уперев руки в бока.

– Так не пойдёт.

– Пойдёт. Я устал. Ещё одна закорючина, и я умру.

Юля усмехнулась и склонилась над ним, прошептав:

– Врун.

– Вот так значит, да? – Никита вдруг резко потянул её на себя, и Юля, не удержав равновесия, упала прямо на его грудь, завалив на пол. – А если я скажу, что в этом топе твоя грудь перетягивает на себя всё внимание, и правильно дышать просто невозможно?

– Не знаю, что на это сказать. – Юля упёрлась руками в пол по обе стороны от его головы и удобно уселась сверху. – Но под твоим взглядом я тоже не могу закончить тренировку. Может, уйдёшь пока?

– В спальню? – невинно поинтересовался Никита.

– Нет, на балкон. – Она резко выпрямилась и легко поднялась, протягивая руку. – Охладиться.

– Я уже говорил, что ты жестокая женщина?

Никита не спешил подниматься, облокотившись о пол, он склонил голову и насмешливо смотрел на неё снизу-вверх.

– И ещё не раз повторишь, поверь, – сурово ответила Юля. – Не мешай, это первая тренировка за две недели, у меня суставы скрипят.

– Не слышал.

– Зато я слышу. Уходи.

– Уговорила. – Никита тяжело вздохнул и наконец взял её за руку, поднимаясь. – Тогда я займусь обедом. Что приготовить комсомолке и спортсменке?

– Забыл добавить – красавице.

– Не забыл, ты не красавица. – Он обнял её одной рукой и вдохновенно проговорил: – Ты потрясающая.

Уютно. Ему было уютно с ней: молчать, смотреть, заниматься своими делами, зная, что она рядом. Вчера Юля сказала, что уедет домой, и при одной только мысли, что им придётся расстаться, пусть совсем ненадолго, сердце болезненно сжималось. Он не хотел отпускать её от себя ни на минуту. Может, не стоит тянуть? Признаться в любви и сказать, что хочет прожить с ней всю жизнь… Никита застыл, пытаясь переварить то, что только что пришло в голову. Жениться на Юле? После двух недель, проведённых вместе? Да каких там двух – они вместе всего четыре дня. И что, он уже готов идти в ЗАГС? Да. Спонтанно, стихийно, неожиданно – но разве у них не одна жизнь, к чему тянуть? Они оба обожглись, выстраивая отношения, которые должны были длиться вечно, может, теперь судьба настойчиво даёт второй шанс, от которого нельзя отказываться?       Никита прислушался – Юля принимала душ, а значит, у него есть время выбрать кольцо. И, если успеет, завтра сделать предложение. А там будь что будет.

22. День четырнадцатый. Сказки, которые заканчиваются

Никита смотрел как-то по-особенному, и под этим взглядом одновременно хотелось расправить плечи и взлететь, и сжаться в комок, боясь не оправдать завышенных ожиданий. Напряжение и нервозность нарастали с каждым часом, и к тому времени, когда пришла пора ложиться спать, Юля чувствовала себя на грани истерики. Всё валилось из рук, хотелось плакать без причины, а живот постоянно крутило.

Завтра домой. С одной стороны, эта мысль приносила облегчение – всё же попала сюда Юля не по собственному желанию, и как бы хорошо ни было сейчас, родные стены манили. С другой – ей безумно не хотелось оставлять Никиту. Казалось, что, стоит им расстаться, и сказка закончится: принц останется в своём дворце, а карета превратится в тыкву. Никита явно чувствовал то же самое, потому что не отходил от неё ни на шаг, постоянно пытался коснуться, пусть даже ненароком, передавая кружку или задевая ногой, когда сидели на диване. И смотрел с такой тоской, словно она вот-вот испарится. Под его взглядом Юля чувствовала себя виноватой, будто она предаёт его, хотя нет ничего странного, когда человек просто хочет вернуться домой! Они увидятся на работе в понедельник, а после смогут сходить на нормальное свидание, как простые люди. Может, даже в кино, почему нет? Им просто необходима дистанция, хотя бы незначительная, чтобы перевести дух и взглянуть на эти безумно закрутившиеся отношения со стороны. Юля рвалась наружу, на свободу, отчаянно боясь и так же отчаянно мечтая об отъезде.

Ночью, когда Никита уже заснул, она долго лежала и смотрела на него, копаясь в себе, думая, что будет дальше. Жизнь уже изменилась, сделала такой финт ушами, что в прежнее русло вернуться уже не сможет никогда. Оставалось принять как данность тот факт, что теперь Юля не свободная девушка, что у неё теперь есть мужчина. Думать об этом было странно, ведь за последние годы она совершенно разучилась быть с кем-то. Одно дело – здесь и сейчас, когда она невольно зависела от Никиты. Другое – возвращение к нормальной жизни, к работе, к коллегам и друзьям, ко всему, что вытащит их из кокона и окунёт в реальность. Юля пыталась представить, что будут думать на работе, когда откроется правда. Как отнесутся к Никите друзья и родные. Как его семья примет её. И насколько сама она готова к этим переменам.

Юля ворочалась, вздыхала, представляла и так, и эдак то, что ждёт за пределами Никитиной квартиры, но получались слишком безрадостные картины. Она не понравится его маме. Коллеги начнут презирать и шептаться за спиной. Друзья решат, что она повелась на большие деньги, или просто станут завидовать. А Никита, решив, что они поспешили, очень быстро свернёт их отношения и предпочтёт сделать вид, что их никогда не было. Всё действительно могло получиться именно так, если они не остановятся и не дадут себе время подумать. Взвесить все за и против, прежде чем заявлять о том, что вместе, на весь мир. Юля не знала, готова ли сделать шаг в пропасть, потому что понятия не имела, натянута ли там сетка. Что, если она разобьётся? Заснуть удалось лишь спустя два часа, придя к одному, единственно верному, на её взгляд, решению – надо немного подождать и выдохнуть. Если она нужна Никите, он поймёт и примет её решение. Если у них и правда что-то серьёзное, пара дней не сыграет роли.

На нервах выспаться не удалось, Юля проснулась в девять, но Никита всё равно уже встал и завтракал на кухне, хмурясь и читая новости в ленте.

– Ну что, как там обстановка в мире? – с преувеличенной бодростью спросила Юля, подходя к нему и снимая полотенце с волос.

– Боюсь, что ничего хорошего, – рассеянно ответил Никита, не отрывая глаз от телефона. – Завтра на работу ехать не надо.

– В смысле? Выходные продлили?

– Самоизоляцию объявили. – Он наконец посмотрел на неё. – До мая все работаем из дома. Выходить можно только в магазин и аптеку. Или с животными погулять.

– Как – нельзя выходить? – растерялась Юля. – А как я тогда домой вернусь?

– Самоизоляция с завтрашнего дня. Успеешь. – Никита невесело хмыкнул и вдруг с надеждой посмотрел на неё: – Может, всё-таки останешься?

– Нет. – Юля попыталась вложить в ответ всю решимость, которой сейчас совершенно не чувствовала. – К тому же, не думаю, что запретят передвигаться по городу. Я съезжу домой на пару дней, а потом вернусь. Мне нужно это. – Она умоляюще посмотрела на него. – Неужели ты не хочешь отдохнуть от меня?

– Я ещё не успел от тебя устать, – доверительно сообщил Никита, притягивая её к себе и сажая на колени. – Я хочу видеть тебя постоянно, утром, днём и вечером. К тому же, сама знаешь, так будет не всегда.

– Не всегда, – эхом повторила Юля, мягко освобождаясь из кольца его рук и вставая. – Врач ещё не звонил?

– Звонил. Поинтересовался, не нужна ли нам справка для работы. Я сказал, что нет.

– И?

– И всё. Ты свободна.

Что-то в его тоне заставило напрячься. Юля внимательно посмотрела на него – неглубокая морщинка пролегла между бровей, губы плотно сжались, а глаза смотрели куда угодно, только не на неё.

– Я не считаю, что нахожусь в заключении, – мягко сказала она, беря его лицо в ладони. – Мне просто нужно немного личного пространства. Это плохо?

– Нет, это нормально. И я понимаю. – Никита тяжело вздохнул. – Просто… Не хочу тебя отпускать. Может, боюсь, что ты не вернёшься…

– А ты проверь, – улыбнулась Юля и потёрлась носом о его нос. – Раз можно ехать, я лучше соберусь и вызову такси, вдруг ограничения уже начали действовать?

– Так спешишь сбежать?

– Так спешу уехать, чтобы скорее вернуться.

Никита не стал спорить. Только спросил, не хочет ли она для начала позавтракать. Он всё выбирал подходящий момент и, чем больше об этом думал, тем меньше идея, пришедшая вчера в голову, казалась разумной. Кольцо доставили утром, и даже на его взыскательный и искушённый взгляд оно было прекрасным. Может, всё же стоит подарить его, как знак, что он настроен более чем серьёзно, и несколько дней разлуки не изменят его решения? А что, если испугается? Что, если разозлится, как в прошлый раз, с платьем и туфлями? Как сказать о том, что лежит на сердце? Он с тоской наблюдал, как она собирается, как выносит из ванной зубную щётку и расчёску с полотенцами, как ходит по квартире, отыскивая разные мелочи, словно хотела, чтобы здесь не осталось ничего от неё. И Никиту охватил страх. Настоящий страх, первобытный, лишающий возможности соображать, чистый инстинкт, призывающий устранить причину страха или же бежать, что есть ног. Она не хотела оставлять здесь напоминание о себе, она не хотела возвращаться. И он прямо сейчас просто так отпустит её? Даже не попытавшись объясниться?