Галина Милоградская – Я тебя ненавижу! или Как влюбиться за 14 дней (страница 21)

– Твой кот всю ночь спал со мной, – заметил Никита, наблюдая, как Юля щекочет пушистый живот.

– Прости, – без капли раскаяния ответила она. – Я могу закрывать дверь на ночь, но, боюсь, Ленни будет мяукать и царапать дверь.

Никита вздохнул, укоризненно посмотрел на кота и сел. Слегка взъерошенный после сна, в примятой футболке и со следом подушки на щеке, он даже представить не мог, что сейчас выглядит гораздо притягательней, чем в костюме ручной работы и рубашке, застёгнутой на все пуговицы. Сердце замерло и застучало быстрее, и Юля поспешила оставить кота в покое и переместиться на более безопасную территорию – к кухне, подальше от Никиты и тянущего чувства внизу живота, сопровождавшегося трепетом крылышек сотни крохотных бабочек.

– Если хочешь, я сварю кофе, – сказала она, с сомнением разглядывая блестящую хромом кофеварку.

– С молоком и двумя ложками сахара, – тут же откликнулся Никита, поднимаясь с дивана и принимаясь собирать постель. Сложил одеяло, подушку, простыню, разгладил все складки на них и подхватил на руки, чтобы отнести в шкаф.

– Я не умею пользоваться этой шайтан-машиной! – спохватилась Юля, поняв, что всё это время почти не дышала, наблюдая за его действиями.

– Сейчас научу! – донеслось из спальни. Никита показался на пороге и вдруг улыбнулся. – Это не страшно. Только приму душ.

В ванной давно шумела вода, а Юля всё смотрела на дверь, пытаясь отогнать слишком яркие картинки, полные пены, обнажённого тела и плавных движений по этому телу рук с длинными пальцами.

– Это уже ни в какие ворота не лезет, – пробормотала она вполголоса и решительно отвернулась, глядя в окно. От снега не осталось и следа, с голубого неба ярко сияло апрельское солнышко, а по перилам балкона важно расхаживал голубь. Юля представила, как Никита бегает по балкону с тряпкой, ругая загадивших всё птиц, и фыркнула – наверняка всё так и происходит. Интересно, у него есть своя тряпка для вытирания птичьего помёта? Подписанная и тщательно выстиранная?

Щёлкнул чайник. Юля положила пакетик зелёного чая с травами и подумала о том, что неплохо бы приготовить завтрак. Может, пожарить омлет или оладушки? Надо было спросить Никиту, что он будет… Стоп. Всё это было слишком неправильно. Слишком по-домашнему что ли. Они не пара, и никогда ею не будут. И готовить завтрак на двоих тоже не стоит. От этой мысли внезапно стало грустно. Грусть усилилась, когда Никита вышел из ванной, успев переодеться в домашние штаны и свежую футболку. Сколько у него их, если после одной ночи предыдущая отправляется в стирку?

– Я сегодня буду стирать, – сказала Юля, вспомнив о планах по развешиванию вещей по квартире.

– Стирай. – Никита пожал плечами и подошёл, оставляя влажные следы босых ног на полу, совсем близко, почти вплотную, и кивнул на кофеварку. – Ещё не передумала учиться?

Юля помотала головой и быстро повернулась к кофеварке, стараясь дышать через раз. Никита стоял за спиной, источая упоительный аромат свежести и ванильного геля для душа. Хотелось прямо сейчас обернуться и прижаться носом к его груди, заполняя лёгкие этим запахом. Обхватить руками, вжаться в ямку между ключиц, коснуться губами кожи… Юля тихонько скрипнула зубами, пытаясь прогнать горячее видение, но Никита, будто в насмешку, стал ещё ближе, опаляя жаром своего тела, и протянул руку к кофеварке.

– Смотри, – низким голосом проговорил он, отодвигая крышку, – сюда засыпаешь зёрна. Сюда наливаешь воду. Потом нажимаешь вот здесь, – Никита коснулся её плеча своим, и Юлю словно ударило током. – Она настроена на мой вкус, – прошептал он, обдавая горячим дыханием шею и заставляя кожу покрываться мурашками.

Юля заторможено кивнула, давая понять, что поняла, но даже под дулом пистолета не смогла бы заставить себя произнести хоть слово – язык прилип к нёбу, а в горле пересохло.

Никита тоже не спешил отодвигаться, позволив себе насладиться каждым мгновением случайной, но такой желанной близости. Её спутанные на затылке, собранные в хвост волосы щекотали нос, и хотелось зарыться в них, притянуть её к себе за талию, скользнуть выше, к груди… В паху шевельнулось желание, и стоять так близко стало проблематично. Тихо кашлянув, Никита сделал шаг назад и посмотрел на свои штаны, красноречиво говорившие обо всех непотребных мыслях, что сейчас наполняли голову.

– Знаешь, я лучше сам сварю, а ты посмотри, – сказал он и, решительно взяв её за плечи, сдвинул в сторону, подходя к окну. Не видеть её было гораздо безопаснее, но отключить обоняние и осязание не получалось. Сейчас ему казалось, что Юля везде, наполняет каждую крупицу воздуха собой и своим запахом, от которого в висках пульсировала кровь, ударяя в голову. Сбежать бы сейчас как можно дальше отсюда. Сесть за руль и гнать через город, оставляя Юлю и свои желания далеко позади. Но куда он мог скрыться сейчас, где спрятаться?

– Может, пока поставишь стирку? – не оборачиваясь, сказал он, надеясь, что голос не дрожит. Благо, Юля не стала спорить и едва ли не бросилась в ванную. Никита тяжело вздохнул. Бред какой-то. Ещё три дня назад он смотрел не на эту девушку, а сквозь неё, так что, чёрт возьми, изменилось сейчас? Откуда взялись эти мысли и образы, желания и даже потребность, жгучая и болезненная? Можно было, конечно, и дальше продолжать списывать всё на вынужденное воздержание, но не дикарь же он, живущий одними инстинктами! За вспыхнувшими чувствами крылось что-то другое, что-то большее. И, как ни крути, разбираться с этим всё же придётся, ведь впереди ещё неделя. Неделя, которая может стать его личным адом. Никита мысленно застонал и поднял глаза к потолку. Немыслимо.

Кофе запах очень кстати, разгоняя туман в голове. Но одним кофе сыт не будешь, может, стоило приготовить завтрак? Яйца пашот, творог со шпинатом, тосты. Интересно, Юля будет это есть? Судя по тому, как она питается, удивительно, что ей удаётся поддерживать фигуру в идеальном состоянии. Хотя она же занимается, сама говорила… Новый тяжёлый вздох совпал с криком:

– Как работает этот космический аппарат, я не могу в нём разобраться!

Никита довольно улыбнулся: помощь Юле поднимала его в собственных глазах на немыслимую высоту. Он даже начинал чувствовать себя по-настоящему полезным и нужным. Хотя бы в таких мелочах. Потому что забить гвоздь и повесить полку он, скорее всего, не смог бы. Юля обнаружилась на коленях перед стиральной машиной, привезённой из Японии. В своё время Никита тоже провёл немало времени за инструкцией по эксплуатации, зато теперь мог быть уверен, что его вещи полностью продезинфицированы.

– Здесь нет ни русского, ни английского, – словно оправдываясь, смущённо проговорила Юля и нервно поправила волосы, упавшие на лоб. Никита открыл один из ящиков и достал порошок и кондиционер из родной страны стиральной машинки и отклонился, прикидывая загрузку барабана. Потом выпрямился, засыпал порошок, залил кондиционер и нажал на несколько кнопок подряд.

– Обойдёмся без развешивания нижнего белья по стульям, – хмыкнул он. – Будет тебе всё сухое и даже разглаженное.

– Знаю я, как машинки гладят, – проворчала Юля, не сводя глаз со стиралки, которая пропела какую-то мелодию и вспыхнула разноцветными лампочками, словно действительно собиралась прямо сейчас отправляться в космос вместе с носками и трусами. – После них замучаешься разглаживать складки.

– Посмотришь, как работает эта, возьмёшь свои слова обратно, – сказал Никита и протянул руку, чтобы помочь подняться. Юля, не думая, вложила свою ладонь в его и упруго оттолкнулась от пола, но не рассчитала скорость и почти столкнулась нос к носу с Никитой. В травянистой глубине вспыхнули искры, Никита машинально втянул в себя нижнюю губу и тут же выпустил, чувствуя, что падает, погружается на дно глубоких серых глаз. Сердце обгоняло секундные стрелки, и казалось, что время застыло и идёт где-то в другом месте, не здесь, посреди ванной и тихого гула работающей машинки. Наконец Никита осторожно отпустил её руку, чувствуя чужое тепло на своей ладони, и Юля, очнувшись, поспешила отступить.

– Может, позавтракаем? – слабо улыбнулась она, указывая на дверь. Никита медленно кивнул, тут же вспомнил о том, что хотел предложить приготовить, и открыл было рот, чтобы заговорить, но Юля его опередила: – Я могу приготовить омлет. Хочешь?

– Хочу, – улыбнулся он, думая, что яйца она всё-таки любит, а это уже хорошо. Почему именно хорошо, он себе ответить так и не смог, и продолжал думать над этим, идя следом на кухню. Юля тут же включила телевизор, чувствуя, что ещё несколько минут в этой гнетущей тишине, и она совершит что-то непоправимое. Например, спросит Никиту, почему он её не поцеловал. Это было даже как-то обидно – он избегал её намеренно, хотя возможностей за одно только утро было множество. Всё же она не в его вкусе, и тут стоило бы радоваться, но отчего-то не получалось. Вспомнились все ядовитые слова, которые он говорил ей, все насмешки и обидные подколы, и в груди вспыхнула злость.

– Знаешь, ты первая, кто начал включать этот телевизор, – задумчиво протянул Никита, усаживаясь за стойку.

– В твоём мире не принято смотреть телек? – ехидней, чем хотелось, спросила Юля.

– Конечно, мы просто платим актёрам и ведущим, чтобы они приходили и рассказывали всё лично, – саркастично ответил Никита, задетый её тоном.