Галина Милоградская – Я тебя ненавижу! или Как влюбиться за 14 дней (страница 20)
Когда Юля вернулась, он даже не поднял на неё глаз, задумчиво разглядывая пустую чашку и жалея, что не умеет гадать на кофейной гуще. Сейчас это умение очень пригодилось бы – так хотелось заглянуть в будущее и узнать, какой путь лучше выбрать.
– Кхм. – Юля кашлянула и подошла ближе, растирая плечи – всё-таки успела замёрзнуть. – Я хотела сказать спасибо за кофе, за Ленни, за то, что уложил спать и…
– Не стоит. – Никита поднял на неё глаза. – Правда, не стоит. Это я должен извиниться – надо было сразу отдать тебе спальню. Но, – он обаятельно улыбнулся, – лучше поздно, чем никогда. Поэтому перебирайся. Надеюсь, тебе будет удобно.
– Кто ты, и что сделал с Ливарским? – вполголоса пробормотала Юля, приподняв бровь. В добрых самаритян она давно не верила, и подобная щедрость едва ли была продиктована небывалым альтруизмом.
– Можешь считать, что у меня включилось позднее зажигание. Или приступ внезапной щедрости. Или помутнение рассудка. Как тебе удобнее.
– Мне было бы удобнее узнать правду, – честно сказала Юля.
– Правду? – Никита склонил голову набок и обвёл её внимательным взглядом с головы до ног и обратно. Потом медленно поднялся и обогнул стойку, подходя к Юле. – Не думаю, что она тебе понравится.
– А ты проверь. – Юля пожала плечами, хотя сердце заколотилось, как бешеное, а спина стремительно покрылась мурашками. Сейчас Никита напоминал хищника, подбирающегося к жертве, медленно и неотвратимо. Вот он сделал ещё один крохотный, плавный шажок и остановился в полуметре от неё, так близко, что можно было почувствовать жар, исходящий от его тела.
– Если честно, – промурлыкал Никита, осторожно взяв прядь её волос и медленно наматывая её на палец, – у меня была одна веская причина, чтобы переселить тебя в спальню.
Юля забыла, как дышать. Взгляд лихорадочно прыгал от его глаз, в которых вспыхивали уже знакомые болотные огоньки, до губ и обратно. А в голове билась только одна мысль: «Если он сейчас меня поцелует, что делать?»
Никита склонился к уху, обдавая горячим дыханием, смешанным с ароматом кофе, и прошептал:
– Меня попросила мама.
– Что?.. – Юля моргнула. Недоумение и что-то ещё, похожее на разочарование, всколыхнулись в груди, а лёгкий туман в голове моментально развеялся.
– Мама сказала, что я не должен был селить тебя в гостиной, – ответил Никита, отстраняясь и выпуская её волосы. – Вообще-то она права, это было крайне невежливо с моей стороны. Но теперь, – он обаятельно улыбнулся, – справедливость восторжествовала. Поэтому можешь занимать мою спальню и переносить туда вещи. Только учти – я свои забирать не стану, придётся терпеть, когда буду копаться в шкафу.
– Это я переживу, – криво улыбнулась Юля, скрывая смущение. Внутренности до сих пор скручивало в крепкий клубок, о природе которого было стыдно даже подумать. «Много ты себе навоображала, Никитина», – прозвучал в голове голос Маринки. – Дыши в такт, и будет тебе счастье».
Радуясь, что можно скрыть неловкость и скрыться за дверью, Юля весь последующий час решила посвятить переезду, только переносить было особо нечего. Пакеты с одеждой заняли своё место с одной стороны кровати, а дальше… Только и осталось, что лечь посреди кровати и смотреть в потолок, борясь с похмельем и волнующими мыслями. «О доме надо думать, о доме!» – вспомнился старый анекдот, только чем больше Юля его себе повторяла, тем больше думала о том, что в принципе интересовать её не должно. Короткий, но достаточно громкий стук в дверь заставил подскочить – Юля сама не заметила, как успела задремать.
– Принимай аппарат, махнул, не глядя! – громко и бодро крикнул Никита. О чём он говорит, стало понятно, когда Юля вышла из спальни. И тут же бросилась к бежевой переноске, в прорезях которых виднелись родные напуганные глаза-блюдца.
– Ленни! Маленький мой! Родной мой! Прости, оставила своего малыша на несколько дней, – заворковала Юля, открывая крышку и пытаясь достать кота. Но тот, напуганный переездом и обиженный на хозяйку, забился в угол и тихо шипел.
– Что-то он тебе не рад, – констатировал Никита, который стоял над ними, заложив руки за спину. – Ты уверена, что это твой кот?
Юля бросила на него короткий многозначительный взгляд и вернулась к коту, ласково уговаривая понять и простить. Она протянула руки, и Ленни, решив смилостивиться, потёрся о них носом и наконец позволил взять себя на руки. – Пушистый, – констатировал Никита, вспоминая телефон клининговой компании, которую непременно вызовет, когда всё закончится.
– Уже жалеешь? – осторожно спросила Юля, гладя кота по спине.
– Да нет. – Никита потянулся к Ленни, чтобы погладить, но тот вдруг извернулся, взмахнул лапой и громко зашипел. –
– Это он с непривычки, – попыталась оправдать кота Юля. – Обычно он на людей не бросается.
– Или просто одичал, – угрюмо проворчал Никита и отправился в ванную на поиски аптечки.
– Сейчас я тебе покажу твой новый временный дом, – донёсся до него Юлин голос. Никита закатил глаза и покачал головой – ох уж эти любители котиков! Но с другой стороны стало как-то веселее и проще, словно к ним подселили ещё одного соседа. Полдня, лёжа на диване, Никита наблюдал, как Юля мечется с котом из спальни в ванную и обратно, пытаясь объяснить, где теперь стоит лоток. А когда нос уловил неповторимый запах кошачьей мочи, Никита глухо застонал и уткнулся лицом в подушку, слушая, как шуршит наполнителем в ванной Юля.
Этот день вообще вышел каким-то сумбурным и невнятным. Закутавшись в пушистый плед, который нашёлся в изножье кровати, Юля уложила Ленни под бок и наконец смогла заснуть, а когда проснулась, за окном уже было темно. Зато голова совершенно не болела, а Никита, который лежал на диване, закинув руки за голову и слушая музыку в наушниках, уже не вызывал никаких волнующих мыслей.
– Ожила? – спросил он, открыв глаза. Юля кивнула и открыла холодильник. При виде вчерашних закусок её слегка замутило, аппетита не было, но надо было заставить себя проглотить хотя бы что-то.
– Там, внизу, в кастрюльке, бульон, – раздался голос Никиты. Юля недоверчиво приподняла крышку и уставилась на прозрачный бульон, на поверхности которого плавали золотистые колечки жира.
– Куриный, наружу не попросится, – вновь заговорил Никита, словно почувствовал её сомнения.
– Это ты сварил? Или заказал?
– Сварил, – вздохнул Никита, садясь. – Я уже ел, как видишь, остался жив.
– Я не имела в виду, что это несъедобно, – поспешила ответить Юля. – Просто… Непривычно.
– Не привыкай, это разовая акция. – Никита хмыкнул и посмотрел на часы. – Большая просьба – ешь на кухне. И кота своего тоже здесь корми.
– Так точно! – Юля шутливо приложила ладонь козырьком к виску и, не удержавшись, подмигнула. Никита фыркнул, поднялся и принялся стелить постель.
– Ты уже собираешься спать?
– Я, в отличие от тебя, днём не спал. – Никита проводил взглядом Ленни, гордо прошедшего мимо, задрав пушистый белый хвост. – И очень тебя прошу – постарайся сделать так, чтобы этот кот ко мне не подходил.
– Не волнуйся. Он и на пушечный выстрел к тебе не подойдёт.
Когда утром Юля вышла из спальни, то первым, кого она увидела, был Ленни, вытянувшийся вдоль Никиты, который обнимал его одной рукой, зарывшись носом в пушистую шерсть.
Примечания :
*Курва – женщина крайне лёгкого поведения (болг.)
12. День седьмой. Бытовые мелочи и спонтанные порывы
Никите снился сон, и был он прекрасен. Просторный зал, огромные колонны, меж ними – полосы тёмно-синей ткани, а вокруг – множество людей в тогах, вкушающих прекрасные яства. Сам Никита возлежал на мраморном ложе, укрытом шёлковыми подушками, и попивал терпкое красное вино. Как раз сейчас очередной бокал ему подносила миловидная девушка с чуть вздёрнутым носиком, и Никита думал, что здесь ей самое и место. Но вместо кубка она вдруг вытащила из-за пазухи длинное павлинье перо и начала щекотать ему нос. Поначалу это казалось забавным, но Юля не прекращала, и Никита, не удержавшись, взмахнул рукой и, отбросив надоедливое перо с лица, громко чихнул. И проснулся.
Вчера спать в гостиной было не так неудобно, а сегодня просыпаться оказалось гораздо труднее. Во-первых, хвалёный диван был слишком узким – Никита привык кататься по кровати из стороны в сторону во сне. Во-вторых, рядом лежало пуховое нечто, которое, стоило к нему прикоснуться, начало громко урчать и потягиваться. Девушки под боком были не в новинку, но вот коты… К этому Никита точно не привык. «Никогда не было, и вот опять…» – подумал он, морща нос и потирая его, чтобы избавиться от шерсти.
Юли рядом не наблюдалось, что давало возможность сохранить лицо и не делать вид, что раскис при виде обычного кота. Вот только пушистый нахал был совсем необычным, он так тёрся мордой о подбородок, что хотелось срочно приласкать его в ответ. Что Никита и сделал, не задумываясь, стоило Ленни ткнуться носом в ладонь. Что ни говори, но ощущение чужого тепла,
За дверью послышался шум, и Никита быстро спихнул кота, вытягиваясь на диване. Ленни отошёл на второй план, а на первый без спроса вышла Юля и её счастливая улыбка, когда она этого самого кота увидела. «Любые неудобства стоят этой улыбки», – пришло вдруг на ум. Никита нахмурился – с чего вдруг такие мысли? Но невольно задержался на ней: откуда это всё? Стоит ли начинать копаться в себе, выискивать ответы на непонятные чувства? И есть ли чувства вообще?..