Галина Милоградская – Развод. Изменщики всегда платят по счетам (страница 9)
— У нас очень дружный класс. Но с Егором мы встретились недавно, до этого он на встречи не приходил.
С души падает камень. Нет, конечно, Маринка не такая. В чужие трусы лезть бы не стала. Но всё равно неприятно видеть её с ним.
— Зато теперь навёрстываю, русалка.
От тона, с каким он это произнёс, меня коробит.
— Что ж, не будем вам мешать, — говорю и красноречиво смотрю на Лану.
— Нам обязательно надо как-нибудь встретиться, — воркует она, буквально облизывая Погорелова взглядом. Желание уйти свербит между лопаток. — Кстати, вы уже подумали над нашим предложением?
— Времени не было, — отвечает ублюдок с приторной улыбкой. — Но раз вы, Леонид, бывший муж Марины, я ускорю процесс и завтра сообщу о решении.
Не высказано звучит: «А сейчас проваливайте». Чувствую себя так, словно за шкирку взяли и вышвырнули за дверь. Ещё и захлопнули её за спиной. Процедив что-то вежливое, ухожу первым.
— Да уж, как тесен мир. Иногда стоит поддерживать старые связи, — задумчиво говорит Лана и протягивает официанту пустой бокал, который тот сразу же наполняет. Мне же кусок в горло не лезет. Если бы не заказ, уже свалил бы отсюда, но мы реально этот столик месяц ждали. Хотели мой развод отпраздновать. Отпраздновали. От души.
— Ты чего такой хмурый? Только не говори, что ревнуешь. — Лана смеётся, а мне ни капли не смешно.
— Нет, конечно, — отвечаю слишком быстро. — Просто удивился, что они одноклассники.
— Надеюсь, этот факт сыграет нам на руку.
Мне бы её уверенность. Мрачно смотрю на Маринину спину, заставляю себя отвести глаза и вернуться к ужину, но вкуса еды не чувствую. Постоянно пытаюсь уловить её голос в гуле разговоров. Выворачивает каждый раз, когда слышу её смех. Со мной она давно так не смеялась. Неужели влюбилась? Поэтому так просто отпустила? Почему это вообще должно меня волновать?!
Месть сладка в любом проявлении, будь она холодной или горячей. Раны, нанесённые предательством, только начали затягиваться, но каким же бальзамом стал растерянный Лёнин взгляд! Ещё и Егор от души подыграл, за что ему огромное человеческое спасибо. Мы соприкасаемся бокалами, и я не могу перестать улыбаться.
— Надо же, не думал, что это будет так приятно, — говорит он, лаская взглядом. — Упустил такую женщину!
— Ладно тебе, — хмыкаю, смущаясь.
— Ничего не ладно. Я как будто сам бывшую на место поставил, хотя ей, наверное, было бы плевать, с кем я ужинаю.
— Вы поддерживаете связь?
— Только благодаря дочке. Правда, она её настроила так, что от папы, кроме денег, ничего не надо. Там уже другой папа, растит свою родную дочь.
— Ты так спокойно об этом говоришь.
— А что мне делать? Мы семь лет прожили вместе, три года как в разводе. Пережил, не велика потеря, как оказалось. И ты переживёшь.
— Я уже пережила, — отрезаю, закрывая тему. Егор понятливо переключается на обсуждение нашего будущего похода в театр, и к концу вечера я напрочь забываю о Лёне и его Лане. Кстати, выглядит она и правда шикарно, моложе своих лет. Но меня это почему-то не волнует. Лёгкость и предвкушение разливаются внутри и пузырятся, щекоча в носу, когда мы садимся в машину. Егор молчит, и в этом молчании отчётливо звучит предвкушение. Чувствую, как переворачивается, с тихим шелестом, очередная страница моей жизни. Смотрю на него, а внутри всё поджимается. Когда он паркуется у дома, говорю тихо:
— Не хочешь зайти?
В полумраке салона его глаза мерцают. Лёгкая улыбка касается губ.
— Мне кажется, или ты проспорила, Журавлёва? Или это встреча с бывшим так повлияла?
— Заткнись, а, — беззлобно огрызаюсь. — Я два раза не предлагаю.
— Разве я отказываюсь? — Он склоняет голову набок, улыбается шире.
В лифте приходит неловкость. Начинаю жалеть о слишком поспешном приглашении, хотя оно может быть невинным. Мы же просто можем попить кофе, правда? Наивность испаряется под напором его губ, когда начинает целовать с порога, не давая перевести дыхание. Так жадно, словно дорвался наконец. Я отвечаю, расстёгивая на ходу его рубашку, и тяну к спальне. Вожу руками по груди, спине, животу, наслаждаясь их твёрдостью. Какой там Лёня с его брюшком, хоть и маленьким?! Губы Егора блуждают по шее, откидываюсь в его руках и наощупь расстёгиваю змейку на платье. Оно падает на пол, мы спотыкаемся о него и едва не падаем на кровать.
— У тебя презервативы есть, русалка? — задыхаясь, шепчет он, непрерывно целуя обнажённую грудь.
— Я пью таблетки, — отвечаю с таким же придыханием.
— Я не говорил тебе, что уже влюбился? — даже сейчас он умудряется шутить. О своих чувствах к нему не думаю, но влюблённость определённо уже появилась.
Как же приятно оказаться в умелых руках и отдаться самой настоящей страсти! Я плавлюсь от его прикосновений, тяну на себя и вожусь с ремнём брюк. Егор раздевается спешно, путаясь в штанинах, и когда придавливает весом к кровати, я блаженно выдыхаю. Секс стремительный, но обоим сейчас не до прелюдий. Потом, всё обязательно будет потом, а сейчас насладиться моментом близости и не думать ни о чём. Наверное, соседи не скажут спасибо за мои громкие стоны, но эта спальня уже сто лет их не слышала. Когда мы, наконец, затихаем, блаженно выдыхаю и устраиваюсь на его широкой груди. Пальцы неспешно перебирают мои волосы, слышу гулкий стук его сердца.
— Знаешь, русалка, я не совру, если скажу, что это лучшее, что случилось со мной за последние несколько лет. — Его голос звучит удовлетворённо. Смущённо трусь носом о шею, признаюсь:
— У меня так же.
Глава 9
Хорошо. Мне просто очень хорошо и спокойно, учитывая наличие почти чужого мужчины в моей постели. Знала бы, что так получится, поменяла бы постельное бельё на праздничное, однотонное, а то слишком уж необычно смотрится Егор на подушке с мелкими цветочками. Но его это точно не волнует, а у меня пробегает такая мысль и испаряется от жара его тела. Он улыбается сытым, довольным собой котом.
— Знаешь, — начинает тихо, продолжая перебирать мои волосы, — всё-таки с возрастом секс становится лучше.
— Опыт? — хмыкаю, приподнимаясь на локте.
— Может и он, — соглашается Егор и смотрит в глаза. — А может, дело в человеке. Лет десять назад я тупо перебирал одинаковые лица и фигуры, всё думал, что где-то найдётся особенная. Нихрена. Все одинаково закатывали глаза, стонали иногда откровенно фальшиво и потом ждали подарка. Как будто он — поощрение за проделанную работу.
— Мне стоит тебя пожалеть? — спрашиваю и сажусь. Прикрываю одеялом грудь. В спальне горит ночник, мягкий свет отражается в его глазах. — Десять лет назад у меня был отличный секс с мужем, если тебе это интересно.
— Марин, я же не хвастаюсь. Это вообще-то тебе комплимент.
Он так чутко уловил моё нарастающее раздражение, что даже не по себе становится. А кому понравится, что тебя сравнивают с молоденькой девчонкой? Выдыхаю и снова ложусь рядом, но не на него — на подушку.
— Не умеешь ты в комплименты, Погорелов. Лучше не пытайся.
— Просто забыл, каково это — говорить их слишком много думающей женщине. — Он усмехается и нависает надо мной, заслоняя свет. Продолжает проникновенно: — Ты, без лишней лести, лучшее, что со мной случалось. Я это говорил, говорю и продолжу говорить, пока не поверишь. Сама подумай: какая мне выгода в наших отношениях?
— Мне, если что, тоже никакой выгоды нет, — ворчу, силясь успокоиться. Я не ждала от него никаких дорогих подарков после секса, но всё равно осадочек остался.
— Как?! — притворно изумляется он. — Тебе не нужно кольцо от Картье или дизайнерское платье?!
— Конечно же, нужно! Надену и буду за компьютером сидеть, тексты редактировать. Проникаться, так сказать, героинями романов, которые читаю.
— Между прочим, чем не повод подарить? — задумчиво тянет он, поднимая глаза к потолку. — Слушай, может, тебе железо новое подарить?
— Что за маниакальное желание осыпать подарками? Угомонись уже, я обойдусь. Цветов достаточно.
— Ты не умеешь принимать подарки! — выдыхает он поражённо. — Тебе, что, редко их дарили? Или не дарили совсем? Подарок, сделанный от чистого сердца, ни к чему не обязывает, а подарившему приятно.
— Ты только что сказал, что от тебя ждали подарков, а теперь говоришь, что делать их приятно. Определись, что там в этой черепушке спрятано. — Я стучу пальцем по его лбу. Он улыбается.
— Ты не понимаешь: это другое.
Да, мне это сложно понять. И да, я на самом деле не умею принимать подарки, потому что их никто никогда не дарил. Хочешь что-то? Знаешь, где у нас деньги лежат, купи. А чтобы сюрприз, да ещё и красивый… Не в моём мире и не в моей жизни. Хотя я в то же время очень понимаю Егора, ведь сама обожаю делать близким приятное. Только не могу представить, какой подарок мог бы подойти Егору. Даже если бы захотела порадовать, не смогла бы придумать чем. Что нужно человеку, у которого и так всё есть?..
Егор снова ложится на спину, закидывает за голову руки и сладко выдыхает. Почти счастливо говорит:
— Как же у тебя хорошо!
— Да ну. Серьёзно, что ли? — Я смотрю на потолок, покрытый мелкими, сейчас почти невидными трещинками — давно хотела заменить на натяжной.
— Угу. Домом пахнет. Уходить не хочется.
— Так я тебя вроде и не гоню. Оставайся до утра.