Галина Милоградская – Развод. Изменщики всегда платят по счетам (страница 3)
— Так просто об этом говоришь…
Лёня выглядит растерянным. С чего бы? Думал, душу на стороне отведёт и домой вернётся, а я ждать у окошка буду? После всего, что наговорил?..
— У тебя учусь. Давай, забирай скорее то, что тебе надо, и уходи. Голова от тебя гудит.
Язык еле ворочается. Говорю и сама себя не слышу. Разводиться? Не хотела и не хочу. И машина не нужна, просто верните мне моё тихое спокойное счастье. Сотрите память, пусть всё станет как прежде, прошу.
Глава 3
После встречи с Лёней прошло ещё пять дней, которые я провела, рыдая, блуждая привидением по квартире и выпивая литры кофе. Если бы не доставка продуктов, наверное, даже не ела ничего, потому что не выходила из дома. Знаю, что веду себя неправильно, что сама загоняю себя в депрессию, но как оттуда выбраться? Из круга не сожалений даже — какой-то наивной, детской обиды на судьбу. На всё вокруг. У меня нет подруг, только знакомые. И поделиться не с кем, не в кого повыть, выплеснуть всё и идти дальше.
Сегодня вечером над городом собирается гроза. В открытую балконную дверь залетают порывы ветра и поднимают шторы. Но вот всё стихает, за окном темнеет, и сердце невольно замирает от восторга и предвкушения. Встав из-за компьютера, выхожу на балкон и в ту же секунду сверкает молния. Гром раскалывает небо, невольно втягиваю голову в плечи. Первые капли крупные. Падают на землю, и в воздухе начинает плыть неповторимый запах весеннего дождя. Вытягиваю руки, подставляю ладони под потоки воды, и вдруг начинает трясти. Сильно, так, что зубы колотятся. Дождь словно смывает боль, буквально вижу, как чёрные потоки стекают с пальцев и летят вниз. Хватит.
Ни один кобель не стоит собственной жизни. И я не стану больше страдать, переступлю через боль от предательства и пойду дальше. Что меня держит на месте? Да ничего! С каждым ударом сердца становится легче. Чувствую себя ведьмой, весталкой посреди поля, вечно молодой, всегда счастливой. Мне не надо ею становиться, ведь каждая женщина с рождения владеет сакральным знанием о жизни и смерти. Волосы на загривке дыбом становятся, когда я понимаю эту простую вещь: я у себя самая главная, самая важная. Никакие мужчины не нужны для того, чтобы чувствовать себя полноценной. Никакие штаны и носки не стоят душевного равновесия, которое прямо сейчас обретаю.
Долго ещё стою на балконе, не замечая, что уже промокла насквозь. Энергия наполняет, пронзает светом, вычищая комья обиды и боли. Когда возвращаюсь в комнату, в голове уже сложился чёткий план того, что буду делать дальше. Для начала надо вновь освоить руль, а потом… Ноутбук в сумку, и поеду по стране. Куда? Да куда глаза глядят. Работать можно везде, деньги есть. Не миллионы, но немного отложено, на пару недель хватит. Перезагружусь, вернусь с новыми силами. Ремонт затею. Может, буду с соседом консультироваться, как плитку правильно класть.
Охваченная энтузиазмом, хочу прямо сейчас бежать и садиться за руль, но понимаю, что всё-таки надо подобрать более лётную погоду. Сегодня впервые засыпаю нормально, почти сразу, не ворочаясь в проблемах и сожалениях. И просыпаюсь полностью отдохнувшей, даже напевать хочется. Так давно музыку не включала! Дочка подарила умную колонку два года назад, мы ею толком не пользовались, самое время начать осваивать.
— Алиса, включи что-нибудь весёлое, — командую и подскакиваю от бодрой скрипки. Король и шут. Любимая группа нашей с Лёней молодости. Пробивает на ностальгию, но светлую. Всё же хорошего у нас было немало, гораздо больше, чем плохого.
Аппетит вернулся. Жарю оладушки, пританцовывая под Макарену. Интересно, откуда колонка поняла, что я хочу прокатиться по волнам памяти?.. За бодрым мотивом не сразу понимаю, что в дверь звонят. Сдвинув сковородку в сторону, иду открывать. Сосед. Улыбается, смущённо трёт шею.
— Банально звучит, конечно, но у вас соли нет?
— Есть. — Широко улыбаюсь и сдвигаюсь в сторону. — Проходите. У меня и оладушки есть. Чаю или кофе хотите?
— А, знаете, хочу, — внезапно соглашается он. На его ногах смешные тапочки с какими-то мультяшными героями, они сразу привлекают внимание.
— Люблю аниме, — поясняет он, кажется, смущаясь ещё больше. Я в этом вообще ничего не понимаю, знаю только, что это азиатские мультики. Что тут такого? У всех свои увлечения. А у меня какие? Никаких. Надо это срочно менять!
— Максим, — представляется он запоздало.
— Марина, — отвечаю, проводя гостя на кухню.
— У тебя очень уютно, — замечает он, осматриваясь. Многочисленные картинки, вышитые крестиком, украшают одну стену, на ручке духовки висит вышитое полотенце.
— Хочу всё поменять. Чай или кофе?
— Чай. А почему поменять? Замечательная кухня. Ощущение такое, словно в детство к бабушке попал.
— Вот поэтому и хочу поменять. — Я кладу в чашку пакетик. Вот оно — как у бабушки. Лёня в последнее время также себя чувствовал? — Максим, а ты женат?
Срываюсь с места в карьер. В целом мне всё равно на его семейное положение, но собственный развод, на который я уже подала, заставляет искать чуда в чужих жизнях.
— Разведён. Жена ушла к другому. — Максим отвечает легко, без тени сожаления. — Это было три года назад, если честно, долго в себя приходил. Всё причины искал. В себе. А оказалось, что они не во мне вовсе. Просто человеку стало со мной некомфортно.
— Понимаю. — Ставлю перед ним чашку. Придвигаю тарелку с оладушками и достаю джем из холодильника. — Ты прости, что я спросила. От меня просто недавно также муж ушёл. Устал.
— О. А я всё думал: что его так давно не видно? Значит, мы товарищи по несчастью?
— Или по счастью, это ещё как посмотреть.
— Отличный настрой! И обалденные оладушки.
Мы болтаем о пустяках, даже не вспомнить потом, о чём говорили, но мне становится ещё легче, чем было с утра. Не хватало простого человеческого общения, когда хочется говорить, говорить и не останавливаться. Ведь с Лёней мы на самом деле давно потеряли этот навык…
Смотрю в зеркало на высветленные короткие волосы. Постричься, что ли? Меняться, так меняться, поэтому записываюсь к парикмахеру на завтра. И на следующий день выхожу из салона обладательницей шикарной короткой стрижки, которая, по заверению мастера, сделала моложе сразу на десять лет. Ну, с десятью она, конечно, погорячилась, но лет пять я точно скинула. А ещё сделала аккуратный маникюр. Ресницы всё-таки наращивать не рискну, но поддерживать стрижку и ногти себе пообещала. Теперь — за руль!
С машиной, как с велосипедом, — раз сел и никогда не разучишься. Да, на дороге страшновато, но этот стресс даже приятен. Я еду неторопливо и, наверняка, раздражаю всех вокруг, но безопасность дороже. Скоро раскатаюсь и станет проще. А может, записаться на курсы экстремального вождения? Хмыкаю, представив, как буду дрифтовать в кругу молодёжи. Нет, это, конечно, уже перебор. Звонит телефон — Мила. Включаю громкую связь и внимательно слежу за дорогой. Пришла пора сказать дочке, что мы разводимся. Кстати, день икс уже через две с половиной недели. Хорошо, что никуда идти не надо.
— Здравствуй, родная. Как ты?
— Нормально. Мам, слушай, я тут подумала: как считаешь, уже можно делать ремонт в детской, или ещё рано?
— У тебя уже включился режим гнездования? — невольно улыбаюсь, представляя дочку с круглым животиком. Радость моя. Вот оно — настоящее счастье. — Делайте сейчас, если хочется. Только помни, что всё, что ты делаешь — для тебя, не для малыша. Первые два года ему твои плюшевые мишки и стильные комоды будут не нужны. А вот удобное кресло для тебя — очень даже нужно.
— Ох, мам, ты когда начинаешь об этом говорить, меня потряхивать начинает, — стонет Мила.
— Не бойся, всё будет отлично.
— Слушай, а что у тебя там за шум?
— А-а… Это я, дочь, за руль села.
— Чего?! Ты серьёзно? Я в последний раз тебя за рулём классе в пятом видела! Как папа тебе вообще дал свою девочку?
— Он не дал, я забрала. — Набираю полную грудь воздуха и спокойно говорю: — Мы разводимся, дочь.
Мила молчит. Молчит долго: я успеваю проехать два перекрёстка, прежде чем слышу тихое и недоверчивое:
— Ты сейчас серьёзно?
— Более чем. К концу месяца официально разведут, заявление уже написали.
— Но… почему? Что случилось? Вы же только недавно юбилей играли!
— Он… Он нашёл другую. И ушёл к ней.
— Не верю! — На этот раз Мила не молчит. — Да что за бред вообще?! Где папа, и где измена?!
— Я тоже так считала. Но он сказал, что там нашёл интеллигентную и эрудированную. — Горечь прорывается наружу, хотя я пообещала себе не говорить про Лёню ничего плохого.
— Ты её видела? — спрашивает дочь после паузы.
— Нет. И не хочу пока.
— Всё равно не верю. Может, не надо было так сразу, чтобы до развода? Может, он ещё вернётся? Мам, ну, я не могу представить вас не вместе.
Молчу. Сказала, что не пущу и не прощу, но может, и простила бы. Оступился, с кем не бывает. После всего, что он мне наговорил?
— Эй, ты чего там, плачешь, что ли? — спрашиваю встревоженно, слыша всхлипы. — Родная, не переживай! Мы же оба живы и здоровы! И папа из твоей жизни никуда не денется, он в тебе души не чает!
— Я с ним поговорю. Скажу, чтобы бросал эту женщину и возвращался! Что он удумал, в его-то возрасте?!
— Не надо! Это его решение, прими его, как приняла я.