Галина Милоградская – Развод. Изменщики всегда платят по счетам (страница 2)

Еда без сожалений отправляется в мусорное ведро. Всё равно кусок в горло не лезет, какая разница, умрёт она в холодильнике или уже сегодня отправится на свалку. Намываю посуду, натираю красивым новым полотенцем. Как я радовалась, что купила его по акции! И как снисходительно улыбался Лёня на мой восторг. И что теперь? Я ведь и правда не изменюсь, поздно уже что-то в себе менять. Я заточена под быт, и быть чужой музой не умею и никогда не умела. Обычная женщина под пятьдесят, без перспектив и будущего.

Как же это больно звучит! О таком мечтала, выходя замуж? Почему Лёня выпорхнул навстречу новой жизни, а я чувствую себя якорем, лежащем на дне. Нет, я соберусь, конечно. Возьму себя в руки, но пока разваливаюсь на куски, как картина Сальвадора Дали.

Заварив большую чашку кофе, сажусь за компьютер, открываю файл с текстом последнего заказа. Красивая и яркая история любви, которую я проглотила за несколько часов, а теперь вторую неделю скрупулёзно ползаю по тексту, выискивая блох. Неунывающая героиня щёлкает возникающие в жизни проблемы, как орешки, заставляя восхищаться выдержкой и оптимизмом. Ей сорок три, а в душе двадцать пять, и мне хотелось бы также! Только возраст назад не отмотать, как ни крути, как себя ни обманывай. Лёнины слова в мгновение превратили меня в старуху.

Работа отвлекает, прихожу в себя только в обед, когда телефон пиликает оповещением, что надо встать и походить. Если бы не эти настройки, я сутками бы из-за компьютера не вылезала. Выхожу на балкон, глубоко выдыхаю. Надо всё-таки приучить себя больше ходить. В парке под домом постоянно по утрам и вечерам ходят группами люди со скандинавскими палками. Куплю себе пару, прибьюсь к группе бодрых пенсионеров, по пути будем обмениваться рецептами пирогов и обсуждать детей да внуков…

Усмехаюсь, глядя в окно. Я не хочу так! Я хочу ту жизнь, из книг, яркую и насыщенную! Хочу, чтобы жизнь волшебным образом изменилась. Может, дракон забрал в замок и превратился в шикарного мужчину, или эльфы пришли и сказали, что я — их похищенная в детстве принцесса. Да ладно, даже от шикарного миллионера не отказалась бы. Пусть отвезёт в Израиль или Японию, чтобы мне провели полное обследование, провели курс спа процедур и превратили в ту самую тонкую, звонкую… Кто о чём, а я о том же. Даже мечты уже отдают нафталином.

— Здравствуйте! — слышу рядом приятный голос. Новый сосед — чем не сюжет для моего романа? Переехал месяц назад и до сих пор сверлит. Каждый раз при встрече за это извиняется. А как можно злиться на человека, который постоянно просит прощения за доставленные неудобства? Мужчина средних лет, может, и моего возраста — не угадаешь. Симпатичный. Наверное. Я особо раньше не рассматривала.

У соседа, как и у нас, балкон не застеклён. Летом я выращиваю множество цветов, и они окружают его по периметру.

— Здравствуйте, — отвечаю с приветливой улыбкой. — Сегодня снова сверлить будете?

— Сегодня — нет. — Он возвращает улыбку мне. — Сегодня мне плитку привезут, буду класть.

— Сам? Уважаю, вы молодец.

— Да какой там молодец, в интернете видео посмотрел! Что не сделаешь, чтобы сэкономить! Ремонт, оказывается, жутко затратное дело!

— Согласна. — Вздыхаю. Мы десять лет собирались ремонт сделать, но у Лёни всё руки не доходили. Он принципиально не хотел никого нанимать, бил себя пяткой в грудь, что сделает сам.

Больше говорить не о чем. Сосед закуривает, я ухожу — не люблю запах сигарет. Вот, у кого-то жизнь тоже куда-то движется, а я на месте топчусь.

За весь день так ничего и не съела, зато работала до глубокого вечера, пока из света только свет монитора не остался. Никто не дёргал, не надо было бежать в магазин или готовить ужин, но одиночество для меня — не счастье. Места слишком много для одного. Как там Лёня? Почему я вообще об этом думаю? Он ни разу за день не позвонил, ему плевать, что со мной и как. Может, я с сердечным приступом слегла и померла уже?

Несколько дней проходят как во сне. Я машинально хожу, ем, сплю, только в работе отвлекаюсь и проживаю чужую жизнь снова и снова. Переписываюсь с дочкой, но пока ничего ей не говорю — горько. Жалкая неудачница, выброшенная за борт с круизного лайнера. Книга готова, деньги от заказчика получены, беру новый заказ, понимая, что так и будет по кругу. Закончится весна, наступит лето, потом осень, зима и пенсия…

Решительно закрываю файл. Никуда работа не убежит, тем более, свободного времени у меня полно, могу хоть ночью писать. А сейчас — гулять! Но сначала в душ, а то на волосы без содрогания не взглянешь. После душа смотрю на себя, прихватываю кожу. Ну, не так уж и критично. Килограмм пять лишних, это немного, и все мои.

Зарываюсь в шкаф, где, оказывается, лежит несколько новых сарафанов. Надо же, совсем про них забыла. Покупала в отпуск в прошлом году, но проходила в шортах и майках. Выбираю длинный белый сарафан в пол, достаю светло-зелёный кардиган — идеально. Замираю. Ключ поворачивается в замке. Надежда поднимается со дна, и я бросаюсь к двери. Жадно смотрю на Лёню, но на его лице ни капли раскаяния. Вообще ничего. Окидывает меня равнодушным взглядом, жестко усмехается.

— Решила нарядиться, наконец? А пока мы вместе жили, религия не позволяла как женщина выглядеть?

Отшатываюсь, словно ударил. Хорошее настроение, подъём, желание идти гулять моментально испаряются.

— Обязательно быть таким жестоким? — спрашиваю тускло. Он разувается и проходит в спальню. Хмыкает, глядя на разложенные на кровати сарафаны.

— Я не жестокий, Марин. Это правда жизни. Надо было давно тебе сказать, пока не обабилась окончательно.

— Зачем ты пришёл? Унижать меня?

— Нет, за подушкой. Не могу на другой спать.

У нас прекрасные анатомические подушки, друг другу на Новый год подарили. Его подушку я все эти ночи обнимала, чтобы окончательно не утонуть в отчаянии.

— Тапочки не забудь, — говорю сухо и выхожу. Нет сил смотреть, как он снимает наволочку и забирает часть себя из нашей квартиры. Мне даже смотреть на эту Лану не хочется, зачем? На умницу, красавицу эрудитку, которая, даже будучи старше меня, смогла увести мужа из семьи. Пока Лёня передвигается по дому, на ходу подбирая разные мелочи, я выхожу на балкон. Обида клокочет в груди, булькает под горлом, но плакать перед ним я больше не собираюсь. Глубоко вздохнув, выдыхаю и возвращаюсь в комнату.

— Я хочу, чтобы ты оставил мне машину.

— Что? — Лёня выглядывает из пенала, в который залез за инструментами. Зачем они ему? Ремонт ей будет делать, что ли?! Злость перекрывает боль, повторяю твёрдо:

— Хочу, чтобы ты оставил мне машину.

— Зачем она тебе, ты сто лет за рулём не сидела. Не дури, Марин. Я и так тебе квартиру оставил.

— Квартиру мы вдвоём покупали, большая часть — с продажи маминой квартиры, так что тут без вариантов. Мне нужна машина. Купишь новую.

— Она мне для работы нужна. А тебе куда? В «Копеечку» ездить?

— Да хоть и так, не твоё дело. Думаю, у твоей пассии есть машина. Несправедливо, что у тебя две, а у меня ни одной.

— Нет.

— Да, Лёня. Это ты ушёл, а не я. Ты предал, не я. Мне нужна машина, что хочешь, то и делай.

Не знаю, зачем она мне, честно. Но как представлю, что там свою задницу будет Лана катать, начинает потряхивать. Да, я страшная, старая и тупая, но буду гораздо лучше себя чувствовать за рулём кроссовера, а не в автобусе.

— Я могу давать её тебе на выходные, — смиряется Лёня. Если честно, я и на это не рассчитывала, но решаю додавить:

— Нет. Ты отдаёшь её мне, а я, если захочу, буду давать на выходные. Или я такого Миле про тебя наговорю, что внука ты никогда не увидишь.

— Ну, ты и сука, Мариночка, — выдыхает он. — Решила дочь против меня настроить? Уверена, что получится?

У них с отцом идеальные отношения, и разрушать светлый образ будет больно, но, если надо, пойду на это. Мелочно, низко, подло. Всё, как он, оказывается, любит.

— Поверь, я вспомню всё дерьмо, которым ты набит, и расскажу в подробностях. Разлюбить, конечно, не разлюбит, но светлый образ разрушится. Ключи.

Протягиваю руку, вижу — колеблется.

— Вещи отвезу, и верну.

— Такси вызовешь.

С ругательством Лёня швыряет в меня связку, которую достал из кармана. Ловкостью никогда не отличалась — ключи падают у моих ног. Не гордая, наклонюсь.

— Я посчитаю, сколько весит твоя доля в квартире, деньги тебе выплачу, а потом сменю замки. Не думай, что можешь вот так, просто приходить в любой момент.

— Ты что-то сегодня разошлась.

— У меня было время подумать.

На самом деле импровизирую, но чувствую, что всё делаю правильно. Надо резать по живому, не дожидаясь перитонита. Я не хочу видеть его в своей жизни, раз меня он с такой лёгкостью вышвырнул. Не собираюсь каждый раз разваливаться, смотреть на него, довольного, слушать грубые и обидные слова. Если надо будет, возьму кредит, но деньги ему отдам. Напишет расписку, что претензий на квартиру не имеет. И на развод подам. Сегодня же. О чём ему и говорю. Морщится.

— Делать тебе нечего, Марин. Какая разница, есть штамп в паспорте, или нет?

— Считай, что мне принципиально. Не хочу мешать твоему счастью с новой семьёй.

— Я же говорил: Лана не хочет расписываться.

— Меня это не волнует. Зайди вечером на Госуслуги, подпиши заявление. Не хочу откладывать.