Галина Милоградская – Развод. Изменщики всегда платят по счетам (страница 12)
— Предлагаешь воспользоваться этим?
— Пользуйся мной полностью! — восклицает он и вытягивается на диване во всю длину.
— Полностью, говоришь? — делаю вид, что задумалась. Ладно, к чёрту принципы. — Можешь занять мне два с половиной миллиона?
Егор поднимает брови, садится и пристально смотрит на меня.
— Зачем? — спрашивает с подозрением. В груди становится холодно. Чувствую себя попрошайкой.
— Мне надо расплатиться с бывшим. Отдать ему деньги за долю в квартире, — говорю, а сама сжимаюсь, ожидая отказа. Сейчас Егор решит, что я с ним всё-таки из-за денег, и уйдёт, и его уход я перенесу гораздо болезненней развода с мужем… Но он вдруг тихо смеётся, и напряжение спадает.
— Долго смелости набиралась, русалка? Дам я тебе денег, только с одним условием. — Он тянется к губам, но смотрит прямо в глаза. — Даже не вздумай их возвращать, а то обижусь.
— Я так не могу, — отвечаю растерянно.
— Считай, что расплатишься, если напишешь книгу.
— Теперь мне точно надо её написать.
На следующий день на моём кухонном столе лежит несколько пачек, перевязанных банковскими лентами. Всего пять штук, а такая сумма! Я впервые вижу столько своими глазами, даже прикасаться страшно. Егор так и светится. Честно сказал, что ему очень приятно, потому что смог помочь.
— Ты только через нотариуса всё проведи, чтобы потом не всплыло никакого дерьма. Даже между своими лучше несколько раз проверять, а вы теперь чужие люди.
Чужие. Я окончательно понимаю это, когда встречаемся с Лёней у нотариуса. Он постоянно пытается поймать мой взгляд, но я упрямо отвожу глаза.
— Марин, — говорит он робко, — ну, что ты так сразу… Я же сказал, что мне не срочно.
— Зато мне срочно, — отрезаю холодно. — Больше ты ни к квартире, ни ко мне никакого отношения не имеешь.
В молчании дожидаемся, когда вызовут к нотариусу, так же молча подписываем расписку, передаю деньги, замечаю, что Лёня почему-то не слишком им рад. Зато у меня гора с плеч — теперь точно всё!
— Что будешь делать дальше? — спрашивает Лёня, открывая передо мной дверь. Не Лёня — Леонид, чужой мужчина, которому отдала половину своей жизни.
— Делать? — смотрю на него. — Жить.
Я не узнаю свою Марину. С чего взял, что она обабилась? Красавица у меня жена, жаль, уже бывшая. Почему нельзя было собой заняться, пока мы вместе были? Теперь и маникюр, и причёска, и глаза горят. Огнём прямо полыхают, не разу доходит — любуюсь. Смог бы вернуть, пустила бы обратно? Что ей тот Погорелов, он поиграется и бросит, а у нас семья… Одёргиваю себя — что за мысли? У меня теперь Лана, хватит цепляться за прошлое, надо брать пример с Марины. Она уходит, не обернувшись, а я прихожу в себя, только когда за поворотом скрывается.
Приезжаю домой первый — Лана на показе. Только недавно разместили объявление о продаже коммерции в «Задонье», а от желающих скоро придётся отбиваться. Помещения там раскупаются стремительно, но радости это не приносит. Зато приносит хорошие деньги. Те два с половиной миллиона, которые отдала Марина, ничто по сравнению с нашими комиссионными. Может, поэтому деньги так оттягивают портфель. Взяла она кредит, или насосала у Погорелова — без разницы. С таким лицом доставала, словно подачку кидает. Злость жжётся в крови кислотой.
— Завтра с Погореловым встречаешься ты, — говорит Лана через пару дней. Она сидит за небольшим трюмо, заставленном кремами, и расчёсывает волосы.
— Почему я? — привстаю на локте. Не хочу с ним встречаться, она ведь отлично это знает!
— У меня встреча с другим застройщиком. Кстати, ты не думал о том, чтобы офис нашей фирмы находился в «Задонье»? Место шикарное, проходимость отличная. Да и комплекс бизнес-класса сам за себя говорит.
— Хочешь отдать ему наши деньги? — вырывается злобно.
— Я думаю о нашем развитии, а не о том, с кем он спит, — холодно отрезает Лана. Ловлю её взгляд в отражении зеркала — высокомерный и снисходительный. Как на слабака смотрит, но разве я такой? Убрать личное, переступить и идти дальше. Так и говорю себе, когда подъезжаю к офису Погорелова, расположенному в одной из башен бизнес-центра. Меня уже ждут, секретарша мило улыбается. Марина знает о ней? Не думает, что её он тоже может трахать? Такие люди с одной надолго не задерживаются, уверен.
— Доброе утро. — Погорелов ждёт, стоя у панорамного окна. Крепко пожимает руку, приглашает присесть, но сам садиться не спешит. — Вы на самом деле отличные специалисты. Я не жалею о нашем контракте. Надеюсь, вы довольны комиссионными, потому что лично я доволен доходом.
Он всегда будет выше — понимаю внезапно. Сколько бы я ни пытался заработать, сколько бы ни считал деньги, Погорелов из другой лиги: когда я радуюсь паре миллионов, он их даже не замечает. Это неприятное открытие оставляет вязкий осадок. Он мог бы ставить палки в колёса, отказать в эксклюзиве, но вместо этого небрежно отдал лакомый кусок в наши руки, даже не поморщился. Не думаю, что Марина за меня просила. Нет, это снисходительное проявление силы, чтобы я понял — ему не соперник.
— У меня есть несколько объектов, — тянет он, не отрываясь от окна, даже не глядя в мою сторону. Руки в карманах, на запястье часы стоимостью в две моих новых машины. Сглатываю. От охватившего унижения начинает гореть шея. — Хочу отдать их вам на реализацию. — Резко повернувшись, Погорелов усмехается: — Если вы хотите ими заняться.
Звучит, как подачка. Словно кость бросил и равнодушно прошёл мимо. Деньги, это снова хорошие деньги, однако радоваться не получается. Гордо отказаться, уйти, разорвать предыдущий контракт — красивый жест, который необходимо сделать. Только… Лана меня убьёт. Если откажусь сейчас, о новом предложении она всё равно узнает.
— Мне надо посмотреть документы и обсудить всё с партнёром, — отвечаю сухо.
— Понимаю. — Новая усмешка слишком отчётлива, чтобы её игнорировать.
— Зачем она тебе? — спрашиваю, поднимаясь.
— Не думаю, что должен объяснять очевидные вещи. — Склонив голову набок, он откровенно меня изучает. — Такими женщинами не разбрасываются, Леонид. И будь уверен, я своего не упущу.
Глава 12
Обещание, данное Егору, стало толчком, и теперь я с энтузиазмом и приступами паники пишу свою первую книгу. Хочется чего-нибудь сказочного, волшебного, чтобы жизнь героини из серой стала яркой, той, в какую превратилась моя. Я всерьёз начала задумываться о ремонте, хочется уничтожить все напоминания о прошлой жизни. То, что было по-настоящему ценным, хранится на многочисленных дисках с фотографиями. Всё время хотела их распечатать и заполнить альбомы, но теперь даже не знаю, когда этим займусь. С одной стороны, воспоминания драгоценные и светлые, наполненные улыбками, счастьем. С другой — погружаться в ту жизнь не хочется. Я не закрыла за ней дверь, а сложила в коробку счастливые моменты, чтобы вернуться к ним при случае.
Получив деньги, Лёня на какое-то время пропал, но сейчас опять всплывает, как-то говно в проруби. Не хочет тонуть, и всё тут. Интересуется, как дела у Милы. Как будто сложно самому позвонить дочери и узнать! Нашёл, блин, точку соприкосновения, которая всегда будет между нами. Наверное, это моя женская жалость, но я осталась между ними мостиком, хотя Мила не отказывается от общения с папой. Просто им банально не о чем говорить, не рассказывать же ему в подробностях, как протекают последние месяцы беременности!
Чем ближе роды, тем истеричнее становится Лёня, как будто сам вынашивает внука. Раньше я бы находила это милым, сейчас раздражает. Я правда жила с такой истеричкой? Даже в разводе он умудряется постоянно дёргать, в конце концов я просто перестаю брать трубку. Как там говорят про первые сорок лет в жизни мальчика? Мой бывший, видимо, так и не вырос.
Сбросив звонок в десятый, наверное, раз за день, выхожу на балкон полить цветы. Может, занести его в чёрный список? Давно пора, всё жалею: не чужой человек. Егор называет меня сердобольной, так и есть.
— Добрый вечер. — Максим тоже появляется на балконе. Мы иногда переговариваемся, но на чай он больше не заходит. Видела, как к нему несколько раз приходила девушка, но сплетничать, как бабушки на лавочки, не собираюсь. Захочет — сам расскажет. Он как мысли читает: улыбается, трёт шею и смущённо говорит: — А я, кажется, снова женюсь.
— Да ну?! Решил снова попробовать?
— Жизнь одна, надо уметь рисковать. — Он щурится на заходящее солнце и хитро смотрит на меня. — Ты, как я погляжу, тоже решилась?
Конечно, он видел Егора и не раз. Мы часто сталкиваемся на лестничной клетке.
— Сначала ремонт, — задираю палец вверх. — А потом подумаю, надо ли мне лезть обратно в ту кабалу.
— Брак не обязательно должен быть кабалой. Тем более в нашем возрасте, когда точно знаешь, чего хочешь от партнёра, а что категорически не примешь.
В нашем возрасте… Максим младше на три года, а рассуждает, как убелённый сединами старец. Фыркаю. Хотела бы выйти замуж за Егора? Об это мне думала пока. Живу одним днём и немного завтрашним, дальше не заглядываю. Мечта о том, чтобы отправиться в двухнедельную поездку, постепенно обрастает подробностями, недавно я даже стала строить маршрут. Егору пока не говорила. Надо выдохнуть и побыть одной, разобраться в том, чего хочу на самом деле. Но и исчезнуть без объяснений не могу.