Галина Милоградская – Развод. Изменщики всегда платят по счетам (страница 13)
Сегодня мы гуляем по набережной — погода слишком хорошая, чтобы сидеть дома. Впервые вижу Егора не в костюме и рубашке, а в простой футболке и джинсах с кроссовками. Ветер шевелит его волосы, и постоянно хочется их взъерошить. Глаза скрыты за солнечными очками, тоже непривычно.
— Значит, ты хочешь уехать, — тянет он. Руки в карманах, выражения глаз не разобрать. Я вдруг понимаю, что если он не поймёт, это станет тем триггером, о котором на днях говорил Максим.
— Да. Мне нужна перезагрузка, слишком быстро всё происходит.
Мы останавливаемся у чугунного ограждения, оба смотрим на воду. Всё течёт, всё меняется, и прошедшие недели дали сполна понять, что жизнь не стоит на месте. Долгие годы у меня стояла, и бурное течение, в которое попала сейчас, напрягает. Егор молчит, начиная нервировать. Я же не должна оправдываться перед ним! Мы друг другу никто. Любовники, но не партнёры. Станем ли?..
— Ты что-то говорила про ремонт, — заявляет он внезапно. Хмурюсь от резкой перемены и тона, и темы. Смотрю на него — улыбается.
— И?..
— Пока тебя не будет, я могу нанять бригаду, чтобы начали. Вернёшься — поживёшь у меня, пока завершат. Думаю, за месяц-полтора управятся.
— Ты сейчас серьёзно? — кажется, моя челюсть стала в разы тяжелее.
— Когда я развёлся, три недели не вылезал из Куршавеля, — он легко пожимает плечами. Смотрит поверх очков — глаза искрятся. — Надеюсь, конечно, ты не станешь повторять тот трип. Ну, в плане загулов с загорелыми красавцами в плавках.
С плеч падает не камень — целая гора. Не верится, что этот мужчина в очередной раз с лёгкостью готов принять мои проблемы и решить их, даже если я не просила. Такие вообще существуют?
— Было бы славно, — не могу сдержаться и не поддразнить его.
— Что? Загорелые парни в плавках?
— Люблю смотреть на красивые мужские тела. Это не значит, что с каждым хотела бы переспать.
— Эй, у тебя есть я, какие другие?! — Егор выпячивает грудь, призывая полюбоваться. Знаю я, знаю, что там есть на что посмотреть. Чувствую, что скоро сама в зал запишусь, чтобы соответствовать, хотя Егор ни разу не говорил, что его что-то в моём теле не устраивает. Наоборот, от количества комплиментов скоро буду ощущать себя королевой красоты. Ну, хотя бы городского масштаба.
— Ты не шутил про ремонт? Просто мне кажется, это уже перебор.
— Подарки, помнишь? Ты же отказалась бриллиантами брать.
— И по-прежнему отказываюсь.
— Значит, так, — он обнимает одной рукой, вынуждая задрать голову, чтобы смотреть в глаза. — Ты собираешь вещи, берёшь ноутбук и едешь отдыхать. А я возьму на себя ремонт и всё, что с ним связано.
— Прям-таки сам возьмёшь? — скрещиваю руки на его затылке.
— Не сам, — тихо смеётся Егор. — Но знающие люди помогут. К тому же, — он подмигивает, — мне в этой квартире тоже иногда ночевать. Хочу, чтобы в спальне появилась новая кровать, старая слишком скрипит.
— Кое-кто её просто расшатал, — смущаюсь, но не перестаю улыбаться.
— Она слишком долго простаивала. — Его, кажется, вообще нечем смутить. — Так как? Доверишь мне свою квартиру?
— Разве от таких предложений отказываются?..
Я еду в горы. По серпантину страшновато, семь потов сходит, когда на поворотах вылетают встречные машины и проносятся мимо. Успела сто раз пожалеть, что решила ехать сама, а не взяла билет на самолёт, но, когда вижу открывающуюся взгляду красоту, дыхание перехватывает. Деньги за поездку я категорически отказалась брать у Егора. Всё-таки сама зарабатываю, сколько можно! Он их вообще не считает, а я как представляю, сколько уже на меня потратил и сколько ещё потратит, страшно становится. Я же никогда с ним не расплачусь!
— Натурой расплатишься, — ответил он, когда об этом сказала. — И пирожками.
Это, конечно, смешно, но если мы расстанемся? Если в конце концов эта карета превратится в тыкву, и из щедрого мужчины Егор станет мудаком, который предъявит счёт за каждую копейку? Неуверенность слишком глубоко проросла внутри, чтобы так просто было её выкорчевать несколькими неделями секса и красивых жестов. Кто я для него? О любви речи не шло, хотя, отступив в сторону от его постоянного присутствия сознаю, что уже влюбилась. Не так, как любила Лёню, иначе. Глубже, что ли. Это в народе называют лебединой песней, да бабьим летом?
Одиночество и смена обстановки оказались жизненно необходимы. Окружённая горами и тишиной, я постоянно думаю обо всём, что случилось до и после развода. Гуляю по альпийским лугам и думаю, думаю, думаю. Вечерами наливаю бокал вина, открываю ноутбук, создаю свой мир, в котором боль от предательства постепенно сходит на нет, а героиня смело шагает навстречу новому. Нужен ли мне мужчина? Нет, абстрактный не нужен, а Егор… Мы созваниваемся каждый вечер по видео связи, он в упор отказывается говорить, что решил сделать с квартирой. Обещает сюрприз. Вещи уже собрали и вывезли на склад контейнеров, потом надо будет думать, что оставлять, а с чем окончательно расставаться.
— Я соскучился. Когда ты вернёшься? — спрашивает Егор через полторы недели. Понимаю, что тоже невероятно скучаю по нему. Пора ехать домой.
— Скоро, — обещаю, а сердце срывается на бег. Мы молчим, просто смотрим друг на друга через экран телефона. Нам обоим нужна была эта разлука, чтобы понять, что на самом деле важно. Столько слов и признаний теснится на кончике языка! Но лучше сказать лично.
Возвращаюсь вечером, паркуюсь на подземной парковке апартаментов, которые снимает Егор — он сделал мне пропуск. С замиранием сердца поднимаюсь на четырнадцатый этаж, меня уже ждут с букетом роз.
— Ты загорела, — тихо и серьёзно говорит Егор, протягивая цветы.
— Парни в плавках не позволяли отходить от бассейна, — нервно улыбаюсь и зарываюсь носом в цветы.
— Если они не делали тебе массаж ступней и не носили коктейли, я напишу жалобу на отель.
Он так смотрит, что внутри всё переворачивается. Мы стоим в дверях, оба слишком напряжены для встречи после разлуки.
— Егор, я…
— Не уезжай больше!
Снова замолкаем и наконец искренне улыбаемся.
— Не уеду.
Я стал дедом. Смотрю на телефон, не переставая глупо улыбаться. Потрясающее чувство, даже когда Мила родилась, не было такого восторга. Дочь лично позвонила, пока говорила, не мог дышать, слёзы навернулись на глаза. До сих пор не могу отойти.
— Надеюсь, ты не станешь заваливать меня сотней фотографий с младенцем, — прохладно говорит Лана, глядя поверх ноутбука. За окном глубокая ночь, и ещё несколько минут назад мы обсуждали бизнес-план, а сейчас я не могу думать ни о чём, кроме внука. Вообще никаких мыслей. Всё неважно: будущая фирма, доходы-расходы… Внук! Сейчас бы разделить этот момент с Мариной… Позвонить ей? Не поздно? Конечно же, она уже знает. В последний момент одёргиваю себя — Лане это точно не понравится.
Она вообще в последнее время слишком холодная и раздражённая. Вся в работе и делах, даже секс у нас сошёл на нет — говорит, что устала или не хочет. Я не знаю, как себя с ней вести. Нас связывает работа, и только. Смотрю на неё, сосредоточенно что-то печатающую, и ощущаю ставшую уже привычной тоску. По жене, не по ней.
Изо дня в день начинает нарастать злость на Лану. Зачем она влезла в наш брак? Сам бы не решился изменить. Да, восхищался бы ею, но со стороны. В жизни бывали влюблённости, но они быстро проходили, Марина всегда оставалась на первом месте. Стоила ли Лана моей семьи? Понимаю, что дороги назад нет и уже не будет, но что мне делать теперь? Уходить? Я не вижу нашей жизни через год или через десять лет. Не вижу даже через месяц.
— Ты слишком громко думаешь, — замечает она в один из вечеров.
— И о чём я, по-твоему, думаю? — отвечаю недовольно. Её проницательность раздражает. Всё в ней раздражает, начиная от привычки по часу купаться и заканчивая прагматичным подходом к отношениям. Сегодня она прямо заявила, что деньги, полученные от доли в квартире, надо вложить в развитие нашей фирмы. Все до копейки. От себя собирается внести едва ли треть общей суммы, а партнёрство оформить пополам.
— Тебе не понравилось моё предложение. Жалко денег? Погорелов бы не пожалел.
От одного упоминания этой фамилии ноют зубы. Зло смотрю на неё.
— У меня нет десятков миллионов на счету.
— Сотен, Лёнь.
— Тем более! Может, хватит меня с ним сравнивать?
— Твоя жена точно сравнивает, и сравнение не в твою пользу. — Лана тонко улыбается, довольная собой. В последнее время ей нравится меня выводить. Она словно сама подталкивает к неизбежному финалу.
— Чего ты добиваешься? — чувствую всю усталость этого мира на своих плечах. От Ланы никогда не слышал ласкового слова, и слышать уже не хочу. Находиться рядом невыносимо.
— Чего? — Лана делает вид, что задумалась. — Наверное, чтобы ты собрал вещи и ушёл. Найди в себе силы и перестань себя мучить.
— Тебе настолько плевать, уйду я или останусь?
— Свой ресурс ты уже выработал. Мне нужен хищник рядом, а ты, Лёнечка, стал травоядным.
Недоверчиво на неё смотрю: вот так, просто, взяла и бросила как ненужную вещь? Ресурс выработал? Ухожу в тот же вечер. Пока собираюсь она равнодушно молчит, щёлкая по клавиатуре. Ночь провожу в гостинице, потрясённый тем, что всё так резко оборвалось. Сам не лучше, ушёл от Марины так же легко, вот и прилетел бумеранг. Смешно даже.