Галина Милоградская – Красивый. Родной. (не)Мой (страница 8)
На каждый шорох вздрагиваю, насилу заставляю себя спокойно включить мультики, приготовить ужин. Самой кусок в горло не лезет, сердце до сих пор сильно стучит, так и до приступа недалеко. Что делать? Скоро слухи пойдут, все узнают, и в поликлинике, и в садике — район у нас старый, все всё знают. А что не знают, так додумывают. Надо переезжать. Менять работу, садик, бежать из города, спрятаться так, чтобы она не нашла. И Максим чтобы тоже не нашёл. Переживу, переболит, но в глаза ему больше смотреть не хочу. Никогда.
Глава 8
Как можно подготовиться к тому, что твоя жизнь в одночасье рухнет? Когда болела мама, я хотя бы знала, что скоро её не станет. Не спала ночами, представляя жизнь без неё, выла в подушку, а наутро улыбалась и говорила, что всё будет хорошо. С Максимом хотела прожить до глубокой старости. Смотреть, как растёт Илюшка, отвести в первый класс, прийти на выпускной… Распланировала нашу жизнь, не зная, что с самого начала туда не вписывалась.
Надо собраться. Выдохнуть и понять, что делать. Забирать Илюшу из садика пока рано — слишком много дел надо переделать до переезда. Куда только бежать? Мозг начинает работать чётко, как часы: собрать вещи и вывезти их в дом, там как раз есть небольшой сарай, который мы с Максимом в прошлом году разобрали. Опять он, везде в моих мыслях, со своей улыбкой, голосом, словами о любви. Надо думать о нём, как о двуличном предателе, а сердце всё равно болит. Не могу просто взять и забыть, разлюбить. И простить не могу. Не после пережитого позора.
Уснуть не получается. До утра пакую его вещи, туда же — наши мелочи. Все воспоминания придётся похоронить, но как это сделать? На фотографиях наша счастливая семья, как лишить себя этих моментов? К утру комната похожа на перевалочный пункт, забита коробками и пакетами. На автомате бужу сына, собираю в садик, сдаю на руки воспитательнице. Теперь разговор с заведующей поликлиникой. Понимаю, что всех подвожу, но слухи сюда прилетят быстро, больше на работу выходить не хочу, не могу, не выдержу чужого осуждения. Если бы я только была виновата! Ходила бы, высоко подняв голову, высокомерно и гордо отвечала бы на любые нападки. Но в чём моя вина?! В том, что влюбилась в обманщика?
— Я не ослышалась? — С заведующей у меня всегда были хорошие отношения, поэтому перед ней дико стыдно. — Ты уходишь в отпуск с последующим увольнением? И кем прикажешь тебя заменить?
— Незаменимых нет, — шучу неловко. Щёки и шея полыхают. Хотя отпуска у нас делятся в начале года, по факту мы уходим, когда надо. Подменяем друг друга, договариваемся. Выходим из отпуска раньше, уходим позже.
— Алина, что у тебя случилось? Максима куда-то переводят? Но почему так срочно?
— Д-да, — мнусь на мгновение. Уже скоро она обо всём узнает, так что небольшая ложь погоды не сделает. — Мы переезжаем во Владивосток. Простите, что не сказала раньше, никто не думал, что перевод подпишут так быстро. Сами понимаете, сколько дел перед переездом…
— Понимаю. — Заведующая снимает очки, трёт переносицу. — Ладно, что поделать. Ты не в рабстве. Сегодня хотя бы отработаешь?
— Да, — выдыхаю с облегчением. — Конечно отработаю!
До обеда много пациентов, но как только наплыв стихает, в кабинет начинается паломничество — все приходят попрощаться.
— Почему не предупредила, мы бы устроили отходную! — вздыхает терапевт Таня.
— Точно! Проводили бы как следует! А то сбегаешь, как воришка, — поддакивает хирург Дима.
— Простите.
Ведь правда как воришка сбегаю, подтверждая свою вину. Почему должна всё менять, бежать из родного города? Почему это я должна всё терять, а не Максим или его жена? Почему?.. У меня нет ответа, просто чувствую, что больше не смогу нормально дышать в родном городе. Здесь всё напоминает о нём, каждый уголок. И море это… Нет, хочу туда, где его не будет видно, где не будет этого проникающего под кожу запаха.
До того, как забрать Илюшу, нанимаю газель и вывожу все вещи, оставила только необходимое на первое время. Связываюсь с риэлтором, чтобы сдавал домик в сезон, оставляю ключи. Всё происходит так быстро, что нет времени на сожаления или грусть по привычному. Специально тороплюсь, не даю себе опомниться. Словно на пятки наступают, и кто-то дышит в спину. Даже знаю, кто — жена Максима. Один раз приехала, ничто не помешает снова на пороге появиться. Вечером, заходя в подъезд, здороваюсь с соседками. Те улыбаются приветливо, но в спину летит:
— А казалась такой порядочной…
— Вот никогда не знаешь, какой человек на самом деле…
— С чужим мужем жила, надо же…
— А ещё говорила, что замужем…
Всё это в лицо никто не говорит — я слышу, потому что стою в подъезде за закрытой дверью. Лёгкие печёт — не дышала всё это время.
— Ма, идём домой, — тянет за руку Илюшка. Надо ему объяснить, почему переезжаем. Ему три, но он парень смышлёный для своих лет. Нельзя просто взять и сдёрнуть с места, ничего не сказав.
— У мамы новая работа, малыш, поэтому мы теперь будем жить в другом городе, — говорю за ужином.
— А папа к нам приедет? Он нас найдёт?
Надеюсь, не найдёт, потому что сама не знаю, куда бежать. Хорошо хоть деньги откладывала, на первое время хватит. Смотрю на карту страны и прикидываю, куда лучше податься. Холодные регионы отметаю сразу — мы тепличные растения, не любим морозы. К тому же, в крупных городах поликлиники укомплектованы, куда податься? Надо искать место, где много лечебных учреждений. Выбор падает на Минеральные Воды. Горы, леса, и никакого моря поблизости.
Через несколько дней мы выходим из аэропорта в новую жизнь. Пришлось извиняться перед хозяйкой квартиры, с которой пришлось съехать и забрать часть оплаты — Максим платил всегда за десять месяцев сразу. Всё наше имущество уместилось в двух больших чемоданах, рядом с которыми моментально появляется улыбчивый армянин.
— Красавица, куда едем? Такси надо? Не бойся, много не возьму! Детское кресло есть, всё есть!
Я почитала отзывы о местных таксистах, вроде бы положительные перевешивают, поэтому решаю не заказывать у агрегатора — там, как раз, аварии чаще. Мы грузимся на заднее сиденье Ниссана, пристёгиваю Илюшу. На удивление, он отлично вёл себя во время перелёта, только расстроился, что пришлось с друзьями из садика попрощаться. Называю адрес гостиницы, где сняла номер на несколько дней. За это время надо будет найти квартиру.
— Отдыхать приехали? — улыбается таксист, трогаясь с места.
— Нет, — улыбаюсь в ответ, — жить.
— Вот как? Тогда почему гостиница, э? Меня, кстати, Джаник зовут.
— Алина. — Дружелюбность начинает напрягать. Наверное, я совсем мозги потеряла, раз отвечаю. Пусть просто довезёт до места, этого достаточно.
— А витязя как? Тебя как зовут, витязь?
— На дорогу смотрите. — Получается резче, чем необходимо, ну и пусть.
— Не обижайся, Алина-джан, я просто помочь хочу! У меня жена как раз постояльцев ищет, прежние съехали недавно, а найти непросто.
— Почему? Туристов мало?
— Какие туристы, слушай! Это не туристы, это камнепад какой-то! Приезжают, мусорят, нос воротят, а потом снова в свои города! У нас тут посмотри какая красота: горы, воздух! А им тут и доставку подавай, и рестораны подавай, и номера люкс подавай… И чтобы подешевле, а всё равно не так!
Джаник эмоционально размахивает руками, но ведёт машину на удивление ровно. Всю дорогу слушаю его жалобы на приезжих и не могу перестать кивать в такт: наверное, это боль жителей всех курортных городов — туристы. С одной стороны, без них никак, с другой — с ними тоже тяжело.
— Держи, Алина-джан, — говорит Джаник, выгрузив чемоданы перед гостиницей. Протягивает визитку. Вот уж чего от него не ждала! — Это жены телефон, Мадина зовут. Позвони, может, понравится тебе наш домик. Там по-простому всё, но чисто. И туалет в доме, не снаружи, как у других.
Истерично хмыкаю. Где-то ещё есть туалет на улице, серьёзно?!
Следующие два дня мы с Илюшей просто гуляем по городу и дышим. Воздух тут совсем другой: сладкий, даже не знаю, с чем сравнить. Хочется дышать полной грудью, вытесняя другой, солёный, любимый… Я на самом деле сделала это? Всё бросила и сбежала. Надо ли этим гордиться? Если бы дала себе время, наверняка так и осталась бы в Севастополе. Столько «но» и «а если», через которые я перешагнула и начала с чистого листа. Должно быть страшно, но пока какое-то оцепенение, словно это не со мной происходит.
Просматриваю недвижимость и мрачнею — то, что нравится, слишком дорого, остальное — далеко от садика и санаториев. И как быть? Решаюсь позвонить Мадине не сразу. Впрочем, за спрос денег не берут. Джаник приезжает на следующий день, улыбается, как будто старую знакомую увидел.
— Алина-джан! Садись, садись, красавица, и витязя устраивай! Сейчас Джаник вам такую красоту покажет! Дышать забудете!
Дорога и правда живописная — мы поднимаемся в гору, с двух сторон лес, дома как будто его часть, вырастают из ярко-зелёных зарослей. Останавливаемся у высоких ворот, которые сейчас настежь распахнуты. Внутри двухэтажный каменный дом с деревянным балконом, по двору ходят куры, при виде которых у Илюшки вспыхивают глаза. Навстречу выходит красивая полная армянка лет сорока пяти на вид.
— Вот она, царица моя, — с гордостью говорит Джаник.